Юрий Иванович 
Жестокое притяжение

Торговец эпохами – 6

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3000955
«Юрий Иванович «Жестокое притяжение»»: Эксмо ; Домино; Москва, Санкт-Петербург; 2012
ISBN 978-5-699-54606-0
Аннотация

Случайное совпадение нескольких, казалось бы, независящих друг от друга событий приводит к урагану в пространстве между мирами. Безжалостные силы стихии выбрасывают Дмитрия Светозарова в совершенно незнакомое место, при этом становится невозможным перемещение из мира в мир. Выжить при падении — это только полдела. В мире Мерлан, где оказался Торговец, мире, в котором хищники, перед тем как напасть на свои жертвы, сковывают их страхом и дикой магией, надо спасать не только себя и людей, его населяющих, но и сам мир…

Юрий Иванович
Жестокое притяжение

Пролог

Тварь застыла на опушке леса, присматриваясь к работающим на поле крестьянам. Прикормыши-прилипалы вокруг нее, стадом в два десятка особей, тоже припали к земле, словно единым организмом ощущая эманации своего повелителя. А сама тварь пыталась разобраться со своими ощущениями. Омываемый бурными потоками крови и голода, сравнительно маленький мозг создания боролся с желанием немедленно броситься на пищу. И делал это с инстинктивной, наработанной предками за века осторожностью.
Да и сама тварь прожила уже более восьмидесяти циклов. Ума у нее как такового не было, но сообразительности хищника, подкрепленной имеющейся в теле природной магией, хватало для ощущения себя хозяином положения. То есть положения расчетливого охотника при погоне за жертвой, заведомо обреченной на съедение. Да и вся масса шестиметровой ящерицы, похожей на варана, не мешала ей на короткой дистанции набрать скорость несущейся на скаку лошади. К атакующей мощи еще следовало добавить пятиметровый хвост с тяжеленным костяным наконечником, крепчайшую кожу, огромную зубастую пасть и довольно длинные лапы, с высовывающимися клиньями острейших, по прочности не уступающих сырой стали когтей. Эту кровожадную, прожорливую ящерицу люди называли строкоци, за характерный стрекот длинным языком во время нападения на жертву. Причем строкоци, если приподнимала тело на длину лап, превышала в высоту два метра. Но самым главным ее оружием был не рост и не длина, не зубы и когти, не хвост и с трудом пробиваемая бронированными стрелами кожа, и даже не масса, совмещенная с огромной скоростью. И уж тем более не прикормыши, в данном случае похожие на метровых сурков, являющиеся, по сути, ментальными придатками твари и помогающие ей в загоне добычи. Этих грызунов-переростков их хозяйка частенько и сама могла схарчить в случае резкого приступа голода.
Строкоци страшна была природной магией, которой могла оглушить, парализовать, а в некоторых случаях, на близком расстоянии, — умертвить свою жертву. Питалась ящерица всем, что шевелилось или шевелилось когда-то, но самым ее любимым лакомством считались крестьяне. Именно такие, которые сейчас маячили у нее перед глазами: в длинных холщовых рубахах, пропахшие потом и чесноком. Причем с чесноком — были предпочтительнее. Этот острый по вкусу овощ и его запах строкоци обожала, именно поэтому и пришла, руководствуясь чутьем, к данному полю.
Причем прежде тварь никогда не сомневалась и атаковала сразу. Невзирая на воняющих железом и страшно невкусных защитников, с которыми следовало всегда держать ухо востро и парализовать в первую очередь. Но сегодня все было не так: крестьян на поле работало сразу шесть особей, но ни одного обвешанного железом защитника рядом не было. (Легкие мотыги, которыми земля лениво взрыхлялась, железом не считались.) Что хищнику очень не понравилось. Да и любимый запах чеснока от поля и его работников шибал такой, что вызывал в маленьком мозгу недоумение. Получалось, что крестьяне специально натерлись пахучей приправой, чтобы скрасить собой намечающийся обед. Поэтому и замер охотник на опушке, остановив своих прилипал, поэтому и оценивал несколько непривычную для него обстановку.
Если бы крестьян было двое-трое, а укутанных в железо защитников трое, а то и четверо, то охота бы не состоялась. Потому что не все воины порой поддавались магической атаке и их стрелы и копья доставляли немало боли. Вернее, тварь бы поспешила обратно в лес, пытаясь отыскать себе подобную товарку призывным стрекотом, и уже потом, сдвоенными командами они вернулись бы к совместной охоте. Но тут в поле виднелись только одни беззащитные работники! И так призывно пахло любимой приправой!
Последние сомнения утонули в обильно стекающей из пасти слюне, голод окончательно завладевал сознанием. И строкоци рванула в сторону своей законной добычи.
Крестьяне заметили опасность слишком поздно. Попыток убежать не предприняли, а пораженные страхом так и застыли на местах, выронив из рук бесполезные мотыги. Да и магическое стрекотание наверняка уже парализовало всю суть шестерых несчастных людишек. Легкая добыча! Много еды!
В преддверии первого глотка горячей крови хищник еще более ускорился, примеряясь сразу перекусить своей огромной пастью ближайшего человека. Хрипящие от азарта прикормыши широкими дугами охватывали добычу, замыкая круг и препятствуя тем самым даже случайному побегу. Иногда случалось, что, упившись свежей кровью и не в силах оторваться от слишком вкусной пищи, ящерица теряла магический контроль над парализованными, те приходили в себя и бросались наутек. А так голодные прилипалы будут с рычанием пресекать любые попытки побега. Ну и когда их хозяйка утолит первый голод, то им тоже достанется вдоволь и мяса, и крови.
Когда до цели оставалось всего два-три метра, назначенная к обеду добыча вдруг стала вести себя совсем не по сценарию. Ни в коем случае не парализованные крестьяне вдруг задвигались со сноровкой обычно укутанных в железо защитников. Четверо нагнулись, подхватили из зеленой массы растений луки и с бешеной скоростью стали пускать торчащие до того в земле стрелы в рычащих прикормышей. А вот двое, резко разойдясь в стороны, выхватили из-под своих холщовых одеяний мечи и шагнули вперед в атакующих движениях. К тому же один из них оказался мастером двуручного боя, и его пара стальных клинков сразу ослепила противника короткими, но яркими бликами.
Мгновенной растерянности строкоци замаскированным под крестьян воинам хватило для первой атаки на самые уязвимые места твари, на ее лапы. И обе передние оказались удачно повреждены. Причем мастер двуручного боя нанес сильные раны сразу в трех местах. Ошарашенная, несколько сбитая с толку, тварь стала подниматься на задние лапы, одновременно бросая в атаку на мечников сразу по два прикормыша. Но люди на такую мелочь не обратили никакого внимания, и уже в следующее мгновение стало ясно почему: под рубахами они оказались плотно увешаны металлическими доспехами, зубы прилипал заскрежетали по наручам, наколенникам и поножам. Да и мастер двуручного боя, не останавливая своего движения к задней лапе твари, умудрился раскроить обоих грызунов на две части.
Его товарищу пришлось несколько тяжелей. Хоть он и выглядел мощней и больше по габаритам, прикормыши его значительно приостановили, чем и воспользовалась для ответной атаки ящерица. Резкий наклон зубастых челюстей и громкий скрежет зубов на том месте, где только что была голова человека. Только чудом воин успел отшатнуться в сторону, заваливаясь на бок, а затем и разок перекатившись по земле. На ноги он вскочил мгновенно, но теперь его уже на месте связали атакой сразу четверо прикормышей.
А вот мастер двуручного боя действовал с изумительной скоростью и невероятным умением. Пока тварь пыталась откусить голову его большому товарищу, он домчался до задней лапы и виртуозно рассек ее в двух наиболее уязвимых местах. Затем, так и не прекращая движения, перепрыгнул в нырке несущийся на него костяным наконечником хвост и нанес искусный удар с оттяжкой по кончику хвоста. Наконечник оказался отсечен начисто, а тварь испустила ужасающе громкий рык. С такими повреждениями она уже могла надеяться только на свою пасть, но вот разворачиваться на перебитой лапе к противнику оказалось весьма трудно, и она потеряла те несколько драгоценных мгновений, которые могли еще как-то затянуть поединок.
Воин оббежал строкоци сзади и перерубил последнюю лапу. С хриплым стоном тварь завалилась животом наземь, не в силах даже приподняться. Короткая пробежка прямо по спине ящерицы, и один из клинков вонзается в глазницу хищника.
Затихающий рев и приближающаяся тишина, нарушаемая только лишь завершающими ударами тетивы: лучники заканчивали отстреливать последних прикормышей, которые после гибели своей хозяйки попытались вернуться к лесу.
Тогда как мастер, оставив свой меч в глазнице гигантской ящерицы, так и уселся на спине монстра, опустив второе оружие вниз и с интересом поглядывая на своего большого товарища. Тот как раз в азарте боя закончил добивать последнего прилипалу, резко крутнулся на месте, осматриваясь в поисках нового врага, и наткнулся взглядом на улыбающееся лицо. И только потом рассмотрел, на чем восседает его боевой товарищ, командир и учитель. Шумно выдохнул, расслабился, выпрямляясь и расправляя свои широкие плечи. Ну и подспудно уже ожидая или замечаний, или подначивания со стороны старшего по чину и по званию воина.
И те прозвучали:
— Скирт, что-то ты долго копаешься! От любого крестьянина с мотыгой и то пользы было бы больше.
Не обращая внимания на нервный смех одного из лучников, здоровяк оторвал с себя мешающие остатки холщовой рубахи и деловито стал протирать ими заляпанный кровью меч. При этом признался без всякой обиды или стеснения:
— Я, наверное, седой стал после этого щелканья зубами возле самого уха.
— Да седой — это ерунда! — веселился товарищ. — Главное, что сухим остался.
— Да и запах у строкоци настолько зловонный, что меня до сих пор мутит. И чеснок не помогает отдышаться.
Мастер спрыгнул с поверженной туши и поморщился.
— А меня вот уже чесночный запах раздражать стал! — Он повернулся к лучникам, которые как раз обошли распластанных прикормышей, добивая подранков, и собрали некоторые стрелы: — Никто не ушел?
— Все здесь! — с гордостью в голосе доложил самый старший по возрасту воин. — Двадцать две прилипалы!
Прежде чем отдать следующую команду, командир внимательно всмотрелся в опушку леса. Затем вздохнул с некоторым сожалением:
— Жаль, что больше там никого нет, а то бы мы и второй комплект трофеев собрали. — После чего разрешил одному из лучников, уже приготовившему боевой горн: — Зови подмогу!
Звук горна унесся к дороге, теряющейся средь пологих холмов, и вскоре из-за них выехали три солидные повозки, запряженные парами лошадей. На каждой восседало по четверо, а то и пятеро крестьян, напряженно вглядывающихся в даль. Крестьян сопровождало пятеро верховых, одоспешенных воинов с копьями. Появись они раньше или находись сразу на поле, тварь бы ни за что не пошла в атаку на людей.
Но в любом случае пятеро воинов, которых возглавлял один из лучших и прославленных кудесников королевства, были весьма довольны результативной засадой. Это уже далеко не первое боевое крещение и на сей раз закончилось без единого ранения для людей. Некоторые ушибы, ссадины и царапины не считались.
Зато имелись потери в магическом прикрытии, и первым на это обратил внимание именно Скирт:
— Амулет-то мой того, песком осыпался! Смотри, Эрик.
В самом деле, к прочному шнурку, который обвивал шею здоровяка, теперь крепился только кусочек хрупкой дужки, все, что осталось от довольно дорогого в изготовлении медальона защиты от парализующего стрекота ящеровидной твари. Точно такие же огрызки с озабоченным видом продемонстрировали лучники.
— М-да! Это я погорячился, надеясь на вторую строкоци, — с досадой констатировал Эрик За́рнар. А потом со злостью пнул окованным сапогом по горе бездыханной плоти. — Тьфу, мразь какая! Видимо, старая уже, опытная была. Ну да ладно, половина мехов от прилипал уйдет на покупку руды кэфэц, ничего не поделаешь. Это если нам в форте Восточный ничем разжиться не удастся. Зато потом будете иметь еще более мощные амулеты, мне теперь их делать проще простого. С каждым разом все лучше получается. Думаю, что за неделю справлюсь.
Сам Эрик обладал врожденным умением сопротивляться магическим атакам хищников. Да и, будучи невероятным искусником в мастерстве двуручного боя, мог лично с мечами выходить против молодой строкоци и десятка прикормышей. А вот его команде без амулетов идти в бой или устраивать новую подобную засаду — никак. Так что волей-неволей, но придется после визита в форт возвращаться в главный город провинции, где только и можно было купить редкостную руду кэфэц.
Вынужденному отпуску больше всего обрадовался Скирт, у которого в этом городе имелась симпатичная зазноба.
— Ух ты! Неужели возвращаемся в цивилизацию?
Но его радость оказалась преждевременной.
— Вначале еще три дня побудем в поселке и походим с крестьянами простыми защитниками. Наверняка на место гибели этой твари вторая товарка подтянется. А вот когда и вторую добьем, тогда у тебя и самые основные тренировки начнутся. Плохо еще с мечом работаешь, плохо…
После чего Эрик Зарнар неспешным шагом отправился к опушке. Ему в небольшой медитации требовалось постоять на том месте, где застыла тварь перед нападением. В недавно начавшейся для него карьере охотника-истребителя такие вот медитации порой давали отрывочные картинки того, что думала тварь перед атакой и как выбирала приоритеты намеченной охоты.
Но все равно оставшиеся за спиной боевые товарищи выглядели довольными. Пусть еще три дня работы и пусть потом очередные тренировки, но скорое возвращение и побывка в большом и хорошо защищенном городе позволит расслабиться, да и отметить удачные засады последних дней хотелось неимоверно.
Тогда как командир отряда замер на опушке, пытаясь уловить еще недавно бушевавшие здесь эмоции хищника. Постоял. Прочувствовал. И самодовольно улыбнулся: задумка с чесноком сработала превосходно, перебивая запах железа и приманивая самое большое бедствие здешнего мира в подстроенную западню.
А потом уже открытыми глазами посматривал, как его воины споро помогают крестьянам прямо на месте схватки с тварью снимать с нее ценнейшую кожу, вырубать клыки, когти и прочие дорогостоящие магические детали костяка. В центре королевства подобные трофеи весьма ценились. С прикормышей тоже бережно снимали ценный мех, пока они оставались теплыми, но и останки тела не выбрасывали. В пищу подобное мясо не употреблялось, а вот если закопать у корней фруктового дерева, то потом в течение двух десятков лет оно плодоносило троекратно больше.
Посматривал Эрик на скудные поля, вспоминал про тяжкую долю здешних крестьян, и его настроение, несмотря на удачные трофеи и бескровную победу, начало скатываться в пропасть пессимизма и уныния. Да и было отчего.
Особенно если думать не о своих личных успехах, а о всеобщих поражениях.
Родной Мерлан. Мир, где хищники, перед тем как напасть на свои жертвы, сковывают их страхом и обездвиживают дикой магией. А в роли самой желанной и вкусной жертвы для кровожадных тварей — люди.
И́рцшулар — единственное мощное королевство мира Мерлан, которое имеет силы бороться с превалирующими числом и силой хищниками. В Ирцшуларе люди живут только за крепостными стенами и никогда не покидают свои твердыни в ночное время. Правда, и стены порой не спасают от смерти обитателей весей, небольших поселков, а то и целых городов. Зато днем, благодаря наличию оружия, дружной сплоченности и многочисленности населения, подданные этого королевства позволяют себе обрабатывать землю, получая желанную добавку в виде злаков, корнеплодов, овощей и фруктов в свой скудный рацион. И то обрабатывают землю по устоявшейся уже давно поговорке: «Один сеет, двое с луками наизготове — стоят рядом. Если крестьянин пашет на лошади, то вокруг стоят уже пятеро лучников».
Конечно, есть и гульде́ны, так называемые кудесники магии, владеющие необычными силами, умеющие управляться с чарами. Благодаря своим умениям они учатся сопротивляться магической атаке дикого хищника, а то и создавать амулеты сопротивления для обычных людей. Гульдены своими руками или оружием могут останавливать, а то и убивать диких монстров. Да только подобных кудесников так мало, что любой из них обитает если не в столице, то лишь в крупных городах. И увы, гульдены — наибольшая ценность мира Мерлан, так что отправить их на защиту крестьянского поля считается святотатством. Даже просить их об этом сам король не осмеливается. Обычно. А сами они только в некоторых исключительных случаях покидают город своего постоянного проживания.
Но ведь всегда бывают в жизни исключения. Вот одним из таких исключений и стал маркиз, гульден Эрик Зарнар. Красавец двадцати шести лет от роду, знатного происхождения, редкостный мастер боя сразу с двумя мечами, выпускник столичной магической академии, получивший звание магистра и умеющий самостоятельно разрабатывать новые виды амулетов защиты. О последнем стоит сказать, что подобных умельцев в королевстве можно было сосчитать на пальцах одной руки, а высший ранг магистра выпускнику академии удавалось получить один раз в три, а то и четыре выпуска. Настолько это было редкостное явление. Да и вообще этих магистров в самом мощном государстве было всего лишь чуть более двадцати человек. А в иных землях несчастного мира — и того меньше.
Маркиз Зарнар ни в коем случае беден не был, как поговаривали у него за спиной недоброжелатели и завистники. И подался в охотники-истребители не из-за наживы. По большому счету он мог зарабатывать столько же лишь на производстве охранных амулетов. Но вот усидеть в безопасном месте, зная, что творится в окрестных лесах и равнинах, он себе позволить не мог и, поварившись два года в бестолковой сутолоке придворных пустозвонов, отправился сражаться с хищными тварями. И не только сам отправился, а собрал команду, в которую вошли четыре отменных воина и его друг детства, баронет Скирт Данью. Причем дружище Скирт в своих кругах за умение владеть мечом считался чуть ли не мастером высочайшего класса. А вот против своего более настойчивого в обучении товарища смотрелся значительно слабее.
Но в любом случае команда истребителей за последний год обрела предельную известность не только в королевстве Ирцшулар, но и за его пределами. Старосты наиболее страдающих от тварей поселков буквально в очереди стояли к маркизу, умоляя его за любые деньги избавить их земли от опаснейших магических хищников. Потому что остальные команды истребителей, воевавшие без магического прикрытия, частенько сами становились жертвами. Твари не гнушались нападать парами и, хотя считались полностью неразумными созданиями, действовали порой очень слаженно и организованно. А уж умение управлять различными прикормышами, коих насчитывалось до сорока видов, сразу ставило пару атакующих бестий в невероятно выгодное положение в столкновении с людьми. С такой парной атакой могли справиться только не менее десяти тяжеловооруженных воинов, имеющих вдобавок по дорогущему амулету, защищающему от ментального удара.
Ну и те самые желанные для всех амулеты. Их невероятно малое количество обуславливалось отсутствием в городах редкого минерала, называемого кэфэц. С каждым годом его добывалось все меньше и меньше, хотя еще каких-то две сотни лет на восточной границе Ирцшулара кэфэц добывали в неограниченных количествах. Но потом горный массив Кальпири так обильно заселили магические хищники, что оттуда за последние пятьдесят лет не вернулась ни одна экспедиция, не вырвался ни один старатель. Маркиз Зарнар как раз и двигался к форту Восточный, чтобы уточнить на месте, что творится на ведущей дальше на восток дороге и можно ли попытаться по ней прорваться к горам. Хотя магистру уже заранее и все дружно предрекали неудачу в этом деле.
Предрекали и отказывались помочь воинами и амулетами. Вот и приходилось действовать самому на свой страх и риск, опираясь только на боевые качества своих верных товарищей. Ну и по ходу своего движения на восток уничтожать каждую попавшуюся возле крестьянских полей тварь. Да только, увы, даже отряд Эрика, а то и сотня ему подобных, не мог решить море проблем всего мира.
Ведь если в данном королевстве еще как-то боролись с хищной магической напастью, то в других государствах дела обстояли с каждым годом все хуже и хуже. Доходили упорные слухи, что некоторые княжества и малые королевства на окраинах материков вообще прекратили существование. Последние жители из умирающих городов бежали так далеко, что некоторые из них добирались и до Ирцшулара. И приносимые ими вести становились с каждым годом все печальнее и трагичнее. Дошло до того, что некоторые дальние столицы человеческих государств оказались на осадном положении и их обитатели выживали лишь за счет взращенных в подвалах грибов да разведения нутрий. А жизнь в такой обстановке, без нормального питания и открытого пространства, никак не способствовала органическому развитию последующих поколений. Люди становились слабее, мельчали, все реже рождались дети с зачатками кудесника, и когда где-то не оставалось гульденов вообще, то тамошнее государство или вымирало, или его подданные всем скопом покидали насиженные места и отправлялись к более благополучным соседям.
Ну а в последние годы и на окраинах Ирцшулара стало твориться невесть что. По слухам, твари стали более многочисленны, более организованны и более огромны. А все остальные магистры так и продолжали оставаться в городах, ни в коей мере не собираясь рисковать своими шкурами в открытых столкновениях с магическими тварями.
Над миром Мерлан все больше и больше нависала угроза полного исчезновения людского населения. Вот потому и тосковал Эрик Зарнар, стоя на опушке леса и посматривая на своих боевых товарищей. Вот потому и разрывалось его сердце от черного пессимизма, несмотря на недавно одержанную победу.

Глава первая
СУЕТА СУЕТ

Последние сутки прошли настолько суматошно и на пределе физических сил, что когда графиня Светозарова случайно выловила своего мужа в одном из коридоров их замка в Свирепой долине, то бросилась ему на грудь, с отчаянием восклицая:
— Дорогой! Ты меня разлюбил? И решил бросить?
— И не стыдно такие вопросы задавать? — укорил супругу Дмитрий Петрович Светозаров, подхватывая ее на руки прямо на ходу и не прекращая движения. — Сама ведь видишь, что творится.
— А вдруг ты меня потеряешь?
— Тебя? Не с моим счастьем! — хохотнул граф, на что сразу же получил легкий щипок в шею и нахмуренные в подозрении бровки своей ненаглядной.
— В каком смысле?
— Да в прямом. Раз уже мне повезло тебя найти, то будет везти и дальше: потеря такого счастья мне не грозит.
— А куда ты меня несешь, — забеспокоилась она. — Я ведь шла в другую сторону.
— Нечего было на меня кидаться и настолько запугивать своим видом сбежавшей от удушения Дездемоны.
— Ты бы знал, насколько меня утомила эта нудная учеба с твоими стажерами. Удивляюсь, как твоя сестра с ними высиживает.
— Ну, ей по штату положено рвать когти и восстанавливать утраченные врожденные способности. Теперь она имеет хорошие шансы стать четвертым Торговцем наших вселенных.
В самом деле Елена, родная сестра Дмитрия, не так давно спасенная из многолетнего плена, позавчера впервые увидела легкую вуаль стыка между мирами. За что была тут же безжалостно отдана в руки огромного баюнга Шу’эс Лава. Хотя тот и сам до сих пор числился в ученичестве у графа Светозарова, но он был второй разумный человек в его жизни, который умел пусть и со скрипом, но перемещаться между стыками миров. Причем за последние три ночи память к баюнгу вернулась еще за два года жизни, и он уже припомнил массу теоретических знаний по специальности-призванию Торговец. Ну и раз от него никакой помощи пока не было в переносе иных объектов через пространства, то для него организовали класс из тех, кто мог и должен был вскоре составить компанию графу на межмирских тропах.
Первым в этот класс, конечно, был зачислен Хотрис, тринадцатилетний отрок из мира Кабаний, который не только считался стажером номер один, увидевшим створ между мирами, но являлся единственным из современников, кто побывал в замке Свинг Реальностей, висящем где-то в подпространстве между мирами. И не только побывал, но в критической ситуации сумел геройски выжить и вырваться оттуда. Вторым учеником числился Аристарх Великий, придворный маг короля Ягонов. Более чем столетний по возрасту Аристарх различал смутные образы створа между мирами уже давно, но дальше этого сдвинуться пока не мог. Третья — уже упомянутая сестра Дмитрия, Елена. Ну и четвертой в этот импровизированный класс попала графиня Светозарова. Причем попала лишь по причине пока еще не изученных в ней возможностей и нераскрытых способностей. Надеяться, что она станет в будущем Торговцем, было бы слишком, но для выявления талантов супруг и ее заставил пройти курс обучения вместе со всеми.
Сейчас он про это вспомнил и добавил в голос строгости:
— Почему ты не на занятиях?
— Так уже ужин на носу, а мы и на обеде не виделись.
— М-да. А что делать?.. И так ничего не успеваю. — Они уже были в лифте и теперь спускались на подземные этажи замка. — Так ты со мной?
— Странный вопрос мужчины, который на руках несет на все согласную женщину.
— Действительно. В подвале меня ждут с испытанием ловушки для Крафы.
— О-о! Неужели так быстро что-то получилось? — поразилась Александра.
— Вот сейчас и посмотрим. — Дмитрий поставил жену на пол, чмокнул в губки, и дверь лифта открылась. — Все-таки лучшие ученые умы мира Зелени над этой проблемой работают.
В последние дни самой главной задачей, отметающей все остальные исследования и проекты, стало создание некоей обороны против главного врага, а в идеале — создания ловушки для поимки этого врага. После преобразований в мире баюнгов уже не мифический, а вполне реальный Крафа мог заявиться в давно не посещаемый им мир Ба с разборками и наказанием виновных. А так как Крафа мог оказаться и посильней Светозарова и его команды, то воевать с ним в открытом единоборстве было бы крайне неосмотрительно. Поэтому Дмитрий постарался подбросить всем своим ученым коллегам и соратникам одну осенившую его идею.
Крафа использовал для переброса монстров в мир Ба импульсный портал с привязкой обратной сути. Уникальное и наверняка собственное научное открытие, которое позволяло узурпатору и тирану перекидывать в пещеры милых и пушистых туюсков полчища хищных болотных тварей из болот Зеленого Перекрестка. В ответном противостоянии граф Светозаров тогда сумел за несколько дней создать устройства с магическими зеркальными отражателями — контрдействующими структурами, которые и нарушили четкую работу вражеского портала. Тогда это помогло невероятно.
Но землянин на этом не остановился, рассуждая примерно так: раз уж Крафа умудрился соорудить ловушки между мирами, действующие полторы тысячи лет, то почему и Светозарову не попробовать сотворить нечто подобное? Тем более что знания о строении кокона, почерпнутые в мире Кабаний, весьма пригодились. Ведь в любом случае враг всех Торговцев захочет наведаться в мир баюнгов, а значит, точку его перехода высчитать можно. Только и следует в той точке соорудить нежданное для врага препятствие. А еще лучше — прочную, неразрушимую ловушку.
Ученые самой академии и несколько светил научной мысли со всего мира Зелени идею графа поняли, оценили и все свои знания и умения бросили на ее воплощение. Причем им для этого совсем не требовалось видеть, щупать или бывать в подпространстве, хватило и тех объяснений, которые давали побывавшие там Торговцы и пассажиры.
И вот она, ловушка: на самом нижнем подвальном этаже замка, который как раз и служил этаким испытательным полигоном, переливался еле прозрачный кокон, весьма похожий на трехметровое веретено с пряжей. Когда-то примерно в такой были пойманы в Кабаньем Светозаров и его очаровательная супруга. Так что они знали, насколько пленнику внутри него неудобно. Тем более что новый кокон-ловушка был значительно усовершенствован, модифицирован, троекратно укреплен и подпитывался невероятной по силе энергией сразу пяти кристаллов-накопителей. Благо что последних аккумуляторов, после экспроприации бесхозных башен в мире баюнгов, в распоряжении ученых имелось более чем достаточно.
Первым заметил супружескую парочку ректор академии, Верховный целитель всей империи Рилли, старый друг и соратник Тител Брайс. За два метра ростом, но худой и нескладный, он и руками всегда размахивал страшнее ветряной мельницы.
— Наконец-то! — воскликнул он и нервно стал потирать ладонями. — У нас уже все готово, а ты словно на прогулке двигаешься.
Графиня не удержалась от ответного укора:
— Мы даже не ужинали.
— Отлично! Пустой желудок — чуть ли не главное условие! Ха-ха! — Тител несколько ехидно рассмеялся. — Мы тут некое усовершенствование придумали.
Понятно, что испытывать ловушку, кроме как Дмитрию, было некому: юный Хотрис еще не умел, а громадным баюнгом Шу’эс Лавом рисковать не хотелось. Но, услышав о неведомом усовершенствовании, граф напрягся.
— В чем суть?
— Сюрприз! — порадовал Верховный целитель своего приятеля. — Если будешь знать заранее, весь интерес пропадет.
— Чей интерес?
— Общий! Так, давай сюда. — Ректор чуть не за руку подвел Дмитрия к определенному месту, а потом ткнул рукой в сторону зеркальных отражателей. — Попытайся сместиться ровно в центр треугольника. Начинаем! Эрлиона, у тебя все готово?
Магическая дочь академии, детище научной мысли, искусственно выращенное создание, родившееся из колдовской суспензии, которое уже могло просматривать и прослушивать каждое помещение замка, тут же отозвалась у всех присутствующих в сознании мягким женским голосом:
— Да. Колыбели ничего не грозит.
В академии за последние недели создали и вторую вертушку с суспензией, которую и называли колыбелью. В скором времени оттуда собирались воспроизвести на свет то ли братика, то ли сестричку для Эрлионы. Но в данный момент она больше всех, а может, и правильнее всех остальных заботилась о помещении с вертушкой и о самой суспензии, постепенно оживающей в бассейне. В намеченном испытании ожидались как сотрясения, так и вибрации, которые весьма могли повредить здоровью новой, зарождающейся магической сущности.
— Тогда… — Тител Брайс ткнул графа кулаком в плечо. — Пошел!
Ну, Торговец и сместился в пространстве всего лишь на какой-то десяток метров. Сместился и с определенной радостью осознал, что ловушка сработала. Но вот дальше все пошло совсем не так, как он ожидал. Вместо свободного пространства внутри кокона вокруг пленника сомкнулись упругие космы магической паутины, и по всему сознанию ударило принизывающим холодом. И ладно бы только это, все-таки подобные варианты рассматривались, и научная группа их смогла воплотить в жизнь, так еще и сам кокон стал вести себя совершенно непредсказуемо. Он вращался и крутился сразу в двух плоскостях! А это лишало не только ориентации, но и начисто нивелировало так необходимую для освобождения концентрацию. Особенно в первые моменты.
Но Светозаров попытался сосредоточиться на уже хорошо знакомых ему наработках. Хоть внутренности выворачивало наизнанку и действительно повезло, что не успел поужинать, но постепенно мелькающий калейдоскоп пятен стал складываться в знакомую картинку: вот отражатели, вот две группы людей, а вот чуть осторонь и его супруга.
Вдобавок послышались направленные мысли Эрлионы:
— Папа, ты как?
— Нормально. Готовлюсь вырываться отсюда. — Даже мысли прорывались сквозь сжатые со скрипом зубы. — Пусть ставят защиту!
— А папа Тител поспорил с мамой Александрой, что ты не вырвешься.
— Это он зря. Ты сам за кого болеешь?
— Конечно, за тебя! Но с другой стороны, хотелось бы и этого Крафу поймать.
— Да уж!.. Если я не вырвусь, то и у него вряд ли получится. Р-р-р!
Порядочно разозлившись, но так и не сумев выплеснуть вокруг себя нужную энергию с искорками-разрушителями кокона, Дмитрий попробовал вначале стабилизироваться в пространстве. Сюрприз с вращением и в самом деле смешал все его предварительные задумки.
И как только задумался о новой задаче, сразу отыскался и достойный выход. Раз уничтожить или хотя бы разорвать кокон не получается, то следует его вначале остановить, а там видно будет. Но изнутри даже руками кусочек силового поля двинуть было проблематично. А если снаружи? Почему не попробовать «усилить» кокон, прибавив ему большей толщины и пространственности? Да еще не просто по всей площади, а в точках искусственно созданных наростов?
И это вначале не получалось, но зато уж как пошло, так пошло! Вначале один шип отрос в сторону на метр, потом второй на три, а затем уже последующие превратили веретенообразный кокон в устрашающего магического ежа. Как следствие, иголки зацепились за окружающее пространство стен, з а щиты людей, за стоящие без всяких креплений зеркальные отражатели, и, намотав все это на себя, вращающееся веретено так дернуло силой зацепления, что содрогнулся весь графский замок с пристроенной к нему академией всемирного целительства.
Каким-то чудом в самый последний момент Тител Брайс успел расформировать, растворить кокон в пространстве, прекращая эксперимент. Иначе если не людей, то уж отражатели точно размолотило бы об окружающие монолитные стены вдребезги. Потом вытер пот со лба и без всякой деликатности набросился с руганью на хозяина замка и всей Свирепой долины в целом:
— Ты что творишь?! Что творишь?! Или хочешь из нас отбивных наделать?
К сидящему на полу и мотающему головой графу бросилась его супруга и уже знакомыми для нее способами попыталась ликвидировать головокружение.
— Ты как?
«Папа, может, чего надо?» — послышался в голове встревоженный голос Эрлионы.
Тогда как ректор и не думал прекращать поток льющихся обвинений:
— Какая задача перед тобой стояла?! Вырваться! Только это! А зачем ты кокон решил остановить? Ну скажи мне, зачем?!
— Ну так… — стал обретать дар речи граф. — Сконцентрироваться-то надо.
— Кому надо? Крафе надо! А где ловушка будет стоять? В межмирском пространстве возле мира Ба! Так? Так! А там есть за что зацепиться разросшимся коконом?
— Действительно, — понял наконец-то задумку ученых Светозаров. Здесь, когда вокруг стены и твердая материя, такое возможно, а вот в клубящемся тумане пустоты зацепиться будет не за что. — Но если честно, то сразу воспользоваться иными средствами для разрушения кокона у меня не получилось бы. Уж так телом колотит, так мозги выкручивает и мотает!
Тител Брайс заметно оживился и с восторгом обратился к группе своих коллег, учеников и соратников:
— Вот видите! Все работает! А если мы в кокон еще и вибрации добавим… Ха-ха!
Граф Дин Светозаров не удержался от досадного восклицания:
— Но тогда этот Крафа вообще может копыта отбросить! А нам он желательно живой нужен. Мы ведь совершенно ничего не знаем о его месте обитания. Где, что, как? В каком мире он вообще ошивается и как этот мир соприкасается с болотами Зеленого Перекрестка? Есть ли у него пленники и где они?
Верховный целитель, руководствуясь логическими размышлениями, с такой постановкой дела не соглашался:
— Мы даже приблизительно не знаем сил Крафы и его умения. Но зато знаем, что он уничтожил или пленил всех Торговцев, перекрыл межмирское пространство ловушками и тем самым нанес невообразимый вред всем мирам и народам. Следовательно — перед нами враг! И в таком случае его предпочтительнее уничтожить сразу, при первой же встрече. И лучше перестараться с орудиями убийства, чем создавать мягкие путы и укутывать в шелковые простыни. Поэтому мы все настаиваем на крайне жесткой ловушке, именно такой, в которой Крафа при попадании будет сразу умерщвлен.
— Ого! Прямо вот так и «все»? — удивился Дмитрий Светозаров, с некоторым сомнением обводя присутствующих взглядом. Ответные кивки и положительные ответы заставили его задуматься всерьез. — Ладно, раз среди вас такое единодушие, то пусть будет по-вашему. Но как долго затянется переоснащение ловушки?
Еще прежде, чем ответить, Тител Брайс благословляющим жестом отдал команду своим помощникам, и те приступили к работе. А сам ректор позволил себе улыбнуться с некоторым превосходством:
— За кого ты нас принимаешь? Два часа работы, и все готово! Структуры самых убийственных заклинаний давно созданы, как и прочие технические дополнения, усовершенствования и разнообразные сюрпризы. Это ты у нас попал в ласковые сети кокона, словно спеленатый младенец, всяк другой неопознанный пришелец в межмирское пространство будет сразу же порезан и покроен на мелкие кусочки.
— Ничего себе! Так тоже вроде как нельзя! — нахмурился граф. — Вдруг там окажется кто-то из моих коллег?
Ректор академии экспансивно замотал головой, разводя руками и дивясь тупости своего товарища. Но вместо него раньше стала отвечать Александра:
— Что за сомнения? Ты ведь уже десятки раз мотался в мир Ба, изучил там обстановку досконально и сам уверовал, и нам доказывал, что никого из Торговцев там не осталось. А вот Крафа точно наведается, причем по двум причинам. Одна возможная: выяснение обстоятельств, при которых погибли его твари из Хохочущего тумана. И вторая, не менее явная: ему вроде как пора наведаться в мир альресков и проверить деятельность пляшущего под его дудку Совета старейшин. Раньше он никогда с плановыми инспекциями не задерживался.
Доводы супруги и в самом деле соответствовали исторической действительности. Так что Дмитрий сдался окончательно, хотя и проворчал:
— Но если погибнет кто-то из моих коллег, я себе этого никогда не прощу. — Потом сразу стал деловым и собранным. — Так вам точно хватит два часа?
— Вполне! — подтвердил ректор целительской академии. — И можешь устанавливать ловушку в мире Ба. Ну разве что… — Было похоже, что он мысленно переговаривается с Эрлионой. — Разве что дай нам еще один час времени. Наша детка предлагает установить и тотальный гаситель любых эмоций и деструктуризации памяти. Тот самый, который она использовала при лечении бывшего императора Успенской империи. То есть ты понимаешь, для чего?
В свое время самого страшного тирана и сатрапа мира Зелени удалось взять в плен. А так как он обладал изумительной магической силой, чуть ли не сродни, а то и больше, чем сам Верховный целитель, то просто уничтожить такое тело показалось ученым недопустимым разбазариванием врожденных талантов. Эрлиона слегка поработала над пленником, стирая ему всю память после тринадцатилетнего возраста, и теперь плотно и ежесекундно опекала и воспитывала бывшего диктатора. Тот уже имел титул целителя третьего уровня и числился Арчивьелом. Следовало добавить, что «юный» гений и в данный момент трудился здесь, вместе со всеми учеными, а его невероятные умения весьма и весьма помогли при устройстве кокона захвата.
Деяние весьма спорное и экспериментальное, но, с другой стороны, вполне понятное. Если вдруг Крафа, оказавшись в ловушке, перестанет вести себя агрессивно и лишится хотя бы основных эмоций злости и бешенства, то убийственные структуры могут и не уничтожить его полностью. То есть пленник получит начальный паралич собственного сознания, и останется несколько шансов, что его удастся впоследствии склонить к признаниям и некоторому сотрудничеству. Такое добавление устраивало Торговца больше всего.
— Вообще даю вам три с половиной часа для полного урегулирования всех деталей и согласования привязок. А мы пока поужинаем и… наведаемся к Бормоту. Попробуем опустить в тамошний Хохочущий туман наши летные устройства из мира Ситулгайн.
Тотчас из толпы соратников отделилась Ледовая Владычица, которая формально все еще считалась пленницей Торговца, но фактически уже отдавала все свои силы на благо общего дела.
— Я с вами! — И, спохватившись, добавила: — Можно?
Прежде чем ответить, Дмитрий мысленно обратился к Эрлионе:
«Детка, что ты по этому поводу думаешь? И спроси, пожалуйста, мнение Александры».
Магическая сущность отозвалась сразу:
«Разве что присутствие Леды возле Бормота крайне необходимо. Ее помощь здесь весьма желательна. Ну и мама Саша… возражает категорически!»
Еще бы она не возражала против присутствия такой красотки в их маленьком коллективе. Во время последних событий в мире альресков она не скрывая ревновала к Ледовой Владычице и в любом случае старалась не подпускать ту к мужу.
Но теперь Светозарову пришлось быстро выискивать самый деликатный повод для отказа:
— Леда, в любом случае внутрь вулкана мы опускаться не будем. А если удастся хоть что-нибудь заснять, ты будешь первой, кому мы покажем эти кадры. Не сомневайся!
И, не прощаясь, поманив за собой супругу, поспешил к лифтам. Уже поднимаясь наверх, Саша поинтересовалась:
— Кого с собой возьмем? Бонзай всегда туда рвется, как маленький ребенок. Видать, вы очень интересно провели свое время в плену?
— Еще бы! Пришлось каждую минуту думать, как спасти свои буйны головушки. Но сейчас и его брать не будем. С банальным запуском устройств дальней разведки мы и сами справимся. Зачем время терять?
— Согласна! — Графская чета отправилась прямиком на кухню замка, намереваясь сократить даже время ужина. Но, уже сидя за столом и стараясь утолить голод, не слишком присматриваясь, что им подали, Шура вспомнила про одну из проблем, требующую постоянного контроля. — Когда на Землю наведаемся?
Торговец тяжело вздохнул и мотнул в расстройстве головой. Нехватка времени его в последнее время убивала больше всего.
— Разорваться, что ли? Но война с Крафой — пока намного важней. Так что заглядываем в вулкан, потом я закидываю ловушку к миру Ба… — Он скривился от сомнений и все-таки решился. — Затем мы постараемся выспаться! И не спорь! А завтра с утра наведаемся в монастырь. Такие преобразования и в самом деле следует держать под полным контролем.
Имелась в виду операция «Воззвание», во время которой в мир Зелени на короткое время было переброшено двадцать групп землян по двести человек в каждой. Таким образом молодые гении и юные дарования в целительской магии пожелали доказать всему миру Земля, что человечество не одиноко во вселенных. А значит, следует бороться за свои права и как можно быстрей ликвидировать созданные цивилизацией, преступно взращенные опасности в виде банковских систем нещадного побора, религий и организованной преступности.
Причем отобраны были либо тяжкие инвалиды, либо те, кому осталось совсем мало жить при тяжких болезнях. После момента переноса с Земли четыре тысячи самых лучших целителей мира Зелени, практически за час или чуть больше, постарались вернуть туристам между вселенными здоровье, а то и дать начальные импульсы в отращивании утерянных конечностей. Предполагалось: если такая группа вернется на родную планету, то своими действиями и личным примером создаст переворот в сознании своих земляков, подвигнет их на тотальное изменение всей деятельности и модернизирует духовное восприятие действительности.
Сам Торговец в положительные изменения на родной планете верил слабо, но все было запущено в ход во время его отсутствия лучшими выпускниками целительской академии, так что остановить раскрученный маховик оказалось проблематично. Молодые Маурьи и Арчивьелы, которых он перед тем попросил о максимальной помощи и содействии в своих личных делах, его бы не поняли и не простили равнодушия к остальным людям. При своем юношеском максимализме, молодые дарования не понимали всей сложности, а то и невероятной длительности воспитательного процесса. Им все хотелось сразу и сегодня.
Да и трудности с четырьмя тысячами землян в операции начались еще во время посещения столицы империи Рилли, сразу после начавшегося лечения. То есть при отправлении обратно. Из четырех тысяч людей на Землю решило вернуться менее трех тысяч. Все остальные буквально в слезах и истерике умолили их оставить в новом мире. И это при том, что у каждого из них дома оставались и родственники, и любимые люди, и преданные товарищи. Настолько их пугал сам факт возвращения в место, где правит жестокость, насилие и жажда наживы любой ценой.
Не помогли и напоминания про обязательства вернуться, сражаться до конца и личным примером, словом и действием поднимать за собой на борьбу миллионы. Слишком уж люди разочаровались в подобной борьбе, а некоторые так сразу не сомневались, что будут уничтожены власть имущими или забраны в секретные лаборатории для изучения и опытов, как только распространится слух про их чудесное исцеление.
Вот тогда организаторы всерьез задумались над проблемой. Оказалось, что вылечить смертельно больного человека или дать ему конечность взамен утерянной — мало. Следует его охранять и в дальнейшем. А вот это, увы, не под силу оказалось никому. Так что назад отправились только самые стойкие, решительные и активные, которые верили, что обязательно добьются поставленных перед собой целей. Жить хотели все, но вот бороться за улучшение этой жизни отправились самые мужественные.
Возврат на Землю немного подкорректировали прямо на ходу: излеченных «возвращенцев» Торговец забросил в иные места, отличные от места первой отправки. То есть люди успели рассосаться по своим домам незаметно, не привлекая ничьего внимания к своим персонам. Даже если за ними следили до того спецслужбы или прочие недоброжелатели, вряд ли удастся отследить хотя бы некоторых и сообразить, как они оторвались от слежки. А чтобы координировать всю последующую деятельность нового движения «Наш мир не одинок!», поддерживать их материально и информационно, в монастыре Желтых Грез установили самую современную аппаратуру, уникальную даже для высокотехнической цивилизации Ситулгайна. Казимиру Теодоровичу и монахам во главе с их настоятелем отцом Клодом оставили еще по парочке Маурьи и Арчивьелов, фактически лучших выпускников всемирной академии целительства.
Так что проект не замер, а просто перешел в совсем иную плоскость своего продвижения. На месте помощь велась постоянно, но и сам Торговец был не вправе оставлять дело без личного контроля. В любой момент могло понадобиться нечто, что мог сделать, доставить или совершить лишь ходок между мирами, вплоть до полной эвакуации всех участников движения «Наш мир не одинок!» и обитателей монастыря.
По здравом размышлении на Землю следовало податься сразу после установки ловушки в межмирском пространстве, но тогда и выспаться будет некогда. А без освежающего сна даже сильнейшие уникумы вселенных долго протянуть не могут. Усталость в любом случае скажется и приведет к непоправимым ошибкам в действиях и к необратимым, весьма негативным преобразованиям в психике.

Глава вторая
БОРМОТ

Вулкан в столице южной империи оставался совершенно неизменным с тех пор, как Дмитрий его увидел в первый раз. Все та же скользкая громадина высотой в тысячу триста метров, гигантским массивом нависающая над городом, и все тот же глухой смех, больше на улицах слышимый как неразборчивое бормотание пьяного великана. Когда-то к самому пику вздымалась полоска каменных плит, со ступеньками, но впоследствии плиты были разобраны по приказу престарелого, слегка неадекватного умом императора. Ну, разве от прошлых исследований на верхушке конуса, сотворенного из так и неизвестного материала, виднелась окантовка с металлическими платформами. То есть можно было сразу определяться именно туда и приступать к намеченной разведке. Удобно, безопасно (перила по внешнему периметру), и никто из обывателей не помешает своим назойливым любопытством.
К сожалению, невзирая на предполагаемую утерю четверти часа, приходилось делать короткий визит вежливости к самому императору, потому что, появись Торговец с супругой на верхушке Бормота, его все равно заметит большинство жителей столицы, и потом верховный правитель будет явно обижаться. Поэтому еще при составлении первого договора о соблюдении таких нюансов, как небольшой разговор с обменом приветствиями и новостями, условились сразу.
Повезло, император континента Юг изволили отдыхать после сытного обеда. Чему Дмитрий от всей души обрадовался.
— Тогда не смейте его беспокоить! — приказал он нервно заметавшимся после его прибытия придворным. — Только и передайте от нас приветы и наилучшие пожелания. Мы тут с коротким рабочим визитом, заглянем в вулкан и сразу обратно отправимся.
Летающие зонды они оставили на платформе сразу, так что во дворце засветились с пустыми руками. Не следовало раньше времени раскрывать суть предстоящей разведки: что народ, что их не всегда адекватный правитель могли этим сильно обеспокоиться. Так и метались среди горожан слухи, что, если чужаки будут слишком беспокоить Бормот, тот содрогнется, осерчает и всех в столице уничтожит разъедающим все подряд зеленым туманом. То, что эта загадочная субстанция не причиняет вреда плоти человеческой и разрешает свободно дышать, многие не знали и знать не хотели. Да и то, что главный город материка здесь стоит испокон веков и ни разу никаких катаклизмов зарегистрировано не было, тоже казалось обывателям неправильным. Как следствие, народное творчество изгалялось в создании душещипательных легенд, драм и трагедий, в которых дерзкие возмутители спокойствия уничтожались Бормотом в разных позах и разными способами. А порой уничтожались, дескать, со всеми соседями, а то и горожанами.
Исследователи для данной работы облачились в свои универсальные сюртуки, не поддающиеся разъедающей мощи Хохочущего тумана. Да и все оборудование, и даже оружие, было сотворено по специальному заказу в техногенном мире Ситулгайна. Так что за себя они нисколько не опасались, с местом были ознакомлены, а посему сразу приступили к работе.
Естественно, что продолжали обмениваться мнениями и обсуждали свои действия:
— Запускаем первый зонд и вначале понаблюдаем, что он нам покажет на экранах.
— Согласна. В любом случае дальность сигнала в тумане ограниченна.
Подобные испытания уже проводились шафиками в королевстве Ягонов, и тогда воздушные разведчики зарекомендовали себя как весьма надежные технические устройства, управляемые на расстоянии. Но все равно силы передающих устройств не хватало, чтобы прорваться сквозь толщу сгустившегося зеленого тумана больше чем на полтора-два километра. Причем в болотах Зеленого Перекрестка туман был в гораздо более разреженном состоянии, чем в Бормоте.
Первый прибор, загудев, словно пчела, своими гравитационными двигателями, отправился в полет. Для просмотра передаваемого изображения оператор управления имел на выбор либо экран, либо специальные очки. Но пока пользовались только одним экраном.
— Меня уже в который раз смущает сама вот эта постройка, — бормотал Торговец, одетой на руку перчаткой управляя начавшим спуск устройством. — Ну какой с нее толк? Никакой логике не поддается, да и нигде на планете не существует чего-то подобного.
— А слантерс? А корешки акстрыга? — напомнила Александра про удивительное сырье для наилучшей медицинской резины и про наркотические, но страшно полезные в той же медицине произрастающие в полости вулкана растения. — Вполне возможно, что при постройке этого мастодонта как раз и руководствовались определенным заказом тогдашних обитателей материка.
— Может быть, может быть. Но тогда получается, что создатели этого чуда изначально замышляли гуманное и доброе дело? Откуда же тогда появились эти мерзкие твари, да и сами болота? И почему зеленый туман разъедает почти все, вплоть до обычного железа?
— Мало ли для каких дел предназначался газ. — Казалось, у самоуверенной графини на все имеется ответ. — Ну а болота с монстрами уже потом создал захвативший этот нижний мир Крафа.
— Ага! То есть ты утверждаешь, что там внизу и есть вотчина нашего самого главного врага? И эта вотчина располагается под морями и континентами?
— Вряд ли. Скорее Зеленый Перекресток и Бормот — это некие порталы, которые строители оставили для своих нужд.
— Почему тогда Крафа этими порталами не пользуется? — Дмитрий настойчиво пытался разрушить логические построения супруги. — Ни его следов, ни наличия его влияния в этом мире не было и нет.
— Это тебе так кажется. А появление Леды на северной земле? А уничтожение всех местных шафиков методом каторжных работ?
— Ха! Создание арки призыва и арки контроля на стенах вокруг столицы Юга — это уже дело рук какого-то столичного идиота, возмечтавшего прибрать к рукам всех конкурентов. Аркам не более пятисот лет, и если бы не созданный древним колдуном орден сумеречных монахов, то после его смерти популяция шафиков на планете возродилась бы давно. Ну а по поводу Ледовой Владычицы, так она, скорее всего, и попала сюда через один из порталов. Похоже, что сила ее матери сотворила чудо, помогая девочке преодолеть немыслимые силы и пространства. По всей логике девицу тоже надо отдать в ваш класс начинающих Торговцев. У нее в наличии все признаки немалой силы и умений к перемещениям.
Александра после таких обобщений скривилась и напомнила именно о своем нежелании видеть Леду слишком часто в компании графской четы:
— Я была против этого сразу по той причине, что она пленница. По ее вине погибли невинные люди, и она еще долго должна замаливать свои грехи и стремиться к оправдательному приговору. — А потом опять вернулась к основной теме: — Ну и учитывай самый главный парадокс: Крафа банально может и не знать про эти порталы. Вот потому он Леду и не нашел после ее побега.
— Именно! Как раз к этому я и веду. Если Крафа о порталах ничего не знает, значит, его вотчина не здесь, не во внутренностях планеты. Уж всяко-разно такой ученый и исследователь, как он, изучил бы свой «личный рай» до последнего обломка камня. Следовательно, имеются некие совершенно таинственные пространственные переходы.
— То есть? — не могла понять Александра.
— То есть ту самую вотчину наверняка и создали Торговцы для каких-то своих научных целей, но некоторые секреты им удалось припрятать даже от своего соратника. Ведь недаром мать Леды в насылаемых ей видениях настойчиво твердила отыскать именно Зеленый Перекресток. Она знала точно, что дочь именно в этом мире и именно через Перекресток может организовать помощь своей родительнице.
— А почему не через Бормот?
— Логичный вопрос. И правильный. И опять-таки, на него есть два варианта ответа: либо здесь под нами выхода нет, либо про него мать Ледовой Владычицы тоже не знала. Ну и может существовать более простое объяснение: в вотчину Крафы забраться сквозь вулкан многократно тяжелее, чем из столицы моего друга Бонзая. Там можно идти, пусть и голому, а здесь надо уметь летать, и то, если перья туман не растворит на первой сотне метров. Хм! Однако! Три с половиной сотни метров разведчиком пройдено, а туман только гуще становится.
Если раньше на экране просматривалось расстояние на десяток метров, то теперь универсальное устройство с уникальными, в том числе и инфракрасными, объективами просматривало клубящуюся субстанцию не далее чем на четыре-пять метров. Ко всему прочему, на экранах стали возникать помехи: передающие антенны не справлялись с такой плотной толщей Хохочущего тумана. На это первой обратила внимание Александра:
— Первые снежинки помех, сигнал приема вон как упал.
— Ничего, еще резерв есть.
Когда отметка погружения перевалила за пятьсот метров, видимость практически стала нулевой. Пришлось замедлить спуск до максимума и больше вслушиваться в передаваемые звуки, чем бесполезно всматриваться в зеленую мглу. На тех уровнях грохот, скрип, резкие щелчки и непонятные стоны раздавались, по показаниям приборов, с утроенной силой. И все это на фоне бормотания и искусственного хохота самого тумана навевало сознанию страшные и неприятные картинки.
— У меня такое впечатление, — графиня непроизвольно стала говорить тише, — что мы сейчас рассмотрим колонну невольников, которые под ударами бичей, словно бурлаки, тянут гигантские скрипучие телеги или ржаные вагонетки с камнями.
— Похоже, — согласился Торговец. И нехотя признался: — Хотя в моем представлении картина еще более непритязательная: словно тысячи прикованных к коловоротам людей вращают несколько десятков воротов. А уже от тех крутятся камнедробильные механизмы, превращая скалы в гравий.
— Брр! — Его супруга вздрогнула всем телом. — Неужели и в самом деле такое увидим?
— Да, хотелось бы ошибиться. Если вообще что-то удастся рассмотреть.
Ну и ближе к отметке в шестьсот метров пришлось менять формы исследований.
Помехи к тому времени стали настолько ощутимыми, что к экрану следовало присматриваться с резью в глазах, а звуки из динамиков перешли в сплошной хрип и щелканье. Пришлось дать команду на остановку и поменять задание для устройства. Команда там имелась на всякий случай: при полной утере связи — немедленно возвращаться на конус вулкана. Но сейчас приходилось рисковать хотя бы этим одним устройством. Пошла команда: в осторожном режиме спуска достичь твердой поверхности, автоматически исследовать там пространство в течение пяти минут и вновь подняться вверх до уровня устойчивой связи с поверхностью. Предел спуска был установлен тоже: полчаса времени или полтора километра.
Большего себе пока супруги позволить не могли.
Связь потерялась быстро — действуя в автоматическом режиме, разведчик позволил себе гораздо большую скорость спуска, чем когда его визуально вели люди. Так что те не успели еще обговорить дальнейшие перспективы и направления работы в случае сегодняшней неудачи, как связь вновь восстановилась и на поверхность отправился пакет информации. И в этом пакете, который тут же просмотрели, таилась новая загадка.
Вначале туман стал рассеиваться и видимость улучшилась. Потом снизу стало еще светлей. Ну и наконец устройство совершило посадку на прозрачное покрытие, глядя сквозь которое вниз можно было рассмотреть… белесые клубящиеся облака! Причем кое-где их пронизывали не слишком мощные солнечные лучики.
— Что это?! — поразилась Александра. — Неужели там, внизу, создано искусственное, обитаемое ядро со своим освещением и подогревом?
Отвечая, Дмитрий уже деловито и сноровисто готовил к отправке вниз сразу четыре устройства, в задачи которых входило собирать пробы, делать спектральный анализ и осуществлять более глубокую эхолокацию:
— Извини, дорогая, но твои фантазии уже ни в какие ворота не лезут. Если уж Торговцам или, пусть и самым выдающимся, ученым удалось сотворить некий мир, то делать его внутри какой-либо планеты — полный абсурд. Миров, пригодных для обитания людей, в моем представлении, неисчислимое множество. В том числе половина из них — необитаемы. То есть не заселены разумными существами. Еще столько же миров вообще никогда не отыщут, потому что на них нет привязок. Так что поверь, гораздо проще создать секретные лаборатории на одном из них, а то и прикрыть его для проникновения снаружи, как мир Кабаний или как вселенную Ситулгайна, которые я отыскал практически случайно, чем менять основы физического мира. Такие, например, как силы притяжения, сохранения энергии или законы гравитации.
— Но ведь ты и кокон вокруг Ситулгайна прошел, и в марево вокруг Кабаньего прорвался, — справедливо напомнила ему жена. — А значит, и все остальные смогут. А вот здесь…
— Именно! Стоит себе вот такой преогромный вулкан и только своим видом провоцирует любого путешественника: «Вот он я! Исследуй меня!» Так что здешний мир не сравнивай. А вот по остальным… Не хочу лишний раз хвастаться, но напомню. Не забыла, что сказал о возможностях его соотечественников-Торговцев Шу’эс Лав? Три собственных веса в переносе за собой — это уже предел даже для героев. Выходит, что я со своей силенкой проскакивал тамошние преграды, просто их не замечая.
Снаряжение и краткая диктовка заданий для других устройств не заняли много времени. И вот уже они довольно стремительно понеслись к поджидающему их на большой глубине собрату. Собрались в единую связку и продолжили спуск. Все пять экранов покрылись рябью помех, изображение исчезло. На этот раз надолго: теперь уже программа исследований задавалась обширной. Узнать, из чего покрытие, затем разлететься по дальним периметрам и рассмотреть, где и как это смотровое окно свода соприкасается со стенками самого вулкана, ну и по возможности определить, откуда именно в Бормоте появляется туман. Если удастся выяснить, откуда раздаются такие страшные и неприятные звуки, то тоже будет неплохо. Но на исполнении последнего задания Торговец не настаивал, уже после отправки устройств давая объяснения Александре:
— Не столь важно. Разве что где-то невдалеке, непосредственно в самом тумане, находится вторая каторга, о которой мы ничего не подозреваем.
— Но эти страшные стоны?!
— Скорее всего, и не страшные и не стоны, а только подтверждение моих прежних мыслей. По моим предположениям, там внизу — просто маленькое окошко-портал в иной мир. Когда-то давно, может, этого окошка там и не было, может, его вообще установили некие иные цивилизации, о которых даже вездесущий Крафа и полслова не слышал…
— Не сходится в твоих размышлениях ничего, — сердилась графиня. — Как же тогда Леда оттуда именно в этом мире оказалась? Куда пешком, ты представляешь себе — пешком, бежала обнаженная мать Леды? И почему тогда из того, другого мира не рассмотрят зеленую точку на небе, когда облака расходятся?
— Ха! А вдруг они никогда не расходятся. Или под этими тучами голая, без клочка растительности каменная пустыня? И я ведь не говорил, что окошко создали Торговцы или соратники Крафы. Может, и они об этой дырочке в небе ни слухом ни духом? А вот про Зеленый Перекресток знали и своему врагу-предателю не проболтались. Скорее всего, на болотах с тварями есть некая непреодолимая грань, за которую пешком пройти нельзя. Ну а несчастная женщина мчалась именно поближе к той грани по той причине, что с того места гораздо легче наладить ментальную связь с дочерью и хоть таким вот жестоким для себя, изуверским способом передать весточку родному человеку. Крафа и не подозревает об этом, скорее всего.
— И все-таки ты так и не озвучил дельного объяснения всем этим звукам.
Дмитрий ухмыльнулся:
— Если бы ты могла слышать все звуки в межмирском пространстве, тебе бы и объяснять не пришлось. Все эти скрипы, хрусты и стоны там присутствуют постоянно. Но! По отдельности. А тут все вместе, и по единственной возможной причине: никогда и нигде миры не соприкасаются визуально! А здесь? Да они банально трутся друг о друга, сминая между собой межмирское пространство и создавая данную звуковую какофонию. — Неожиданно, обладающий более тонким слухом, граф строго приказал: — Замри! И не вздумай смотреть вниз!
— А что там?
— Императорские глашатаи пытаются до нас докричаться, сейчас присмотримся… — Он быстро направил объективы остававшегося у них устройства и включил его для наблюдения за подножием Бормота. — Нам только не хватает сейчас отказаться от назойливого приглашения побеседовать и попить чаю. Будем делать вид, что ничего не слышали, занятые работой.
Когда они как на ладони рассмотрели творящееся внизу действо, Светозаров забеспокоился:
— Что говорит твое предвидение опасности?
— Спокойно дремлет, как сытый младенец. Так что, скорее всего, пушку они заряжают холостым выстрелом, чтобы привлечь наше внимание.
— Хм! Я тоже так думаю. Ничего, и от звука выстрела потом откажемся, не такой уж он и громкий.
Снизу бабахнуло хоть и слышимо, но не так уж громко в самом деле. А вот по поводу холостого выстрела исследователи вулкана ошиблись: в их сторону полетело огромное ядро, которые обычно начиняют картечью.

Глава третья
НОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ

По здравом размышлении немедленно уходить в подпространства смысла не было. Ну, ядро! Ну, пусть даже со шрапнелью! Ерунда! Ведь кроме ухода в иное место вариантов имелось несколько: закрыться общим силовым щитом, который, при наличии сразу парочки кристаллов, под завязку набитых энергией, ничего не стоило. Просто присесть на платформах, которые создавались из толстенного рифленого листового железа. А то и создать персональный кокон защиты.
Торговец выбрал первое, жалко ему стало систем управления летающими разведзондами. Ну и присели на всякий случай.
— Что-то твое предчувствие опасности сегодня явно сметаны объелось, — сердито пробормотал Светозаров, недоуменно прислушиваясь к слишком запоздавшему разрыву ядра. И только когда понял, в чем дело, опять глянул на экран. — Вот те раз! Ядро, до нас не долетев, упало вниз по склону и только там разорвалось!
— Так им и надо! — фыркнула графиня, тоже внимательно всматривающаяся в экран. — Вроде как убитые… Или раненые?
— Нет, вон все встают и ругаться начинают друг на друга. Ха-ха! Не рой яму другому! Зато все живы, и раненых нет. Работаем! — Они встали опять к экранам лицом, а спинами к глашатаям. — Я и забыл, что их пушки в высоту, даже при тройном заряде пороха, могут не больше километра выстрелить, сам продавал. А тут ведь на триста метров выше.
— Но какое хамское, угрожающее к нам отношение! — стала заводиться Александра. — Да нас так только явные враги встречают! Неужели ты вот так это им спустишь с рук?
— Конечно нет! Но ты понимаешь, сладенькая, в данный момент нам более важно закончить осмотр этого нового окошка в иной мир. Разбирательства с местными придурками мы всегда можем отложить на иное, менее напряженное время. Тем более что я почему-то уверен, произошло явное недоразумение.
— Ты еще скажи, что по нам стреляли в знак приветствия!
— Кто их знает. О! Опять глотки надрывают! Причем так громко кричат. Глядишь, скоро и слова их расслышим и поймем, чего им от нас надобно. Не удивлюсь, если им голоса помогают местные шафики усиливать. Точно! Смотри вот на этих двоих, видишь? Один из них — бывший купец Тратен, а ныне министр торговли. Мы с Бонзаем вместе с ними на каторге слантерса корячились.
— Ага! Такие, как вы, раскорячитесь! — В сердцах и со злости супруга проговорилась: — Знаю, как вы там ночами на озере время проводили!
«Оп-па! Утечка информации! — внутренне напрягся Дмитрий. — И кто проболтался про наши милые шалости, присущие каждому холостяку? Неужели Аристарх, а то и сама Флавия? Потому что Бонзай не настолько лопух, чтобы своей Власте языком трепаться. Да с него, как с короля, и спрос никакой!»
Ну а вслух ничем себя не выдал, только недоуменно двинул бровями.
— Ночами?! Да мы там всего неполные сутки находились. А что за сплетни ты узнала?
Но его прекрасная женушка уже опомнилась, плотно сжала губы, заморгала ресницами и воззрилась на него с полным непониманием вопроса. Так обычно ведут себя глухонемые.
Да и по сути, влюбленные ведь между собой перед женитьбой договаривались и тожественно клялись: кто старое помянет, тому… В общем, ничего хорошего тому не будет.
— Понятно. А ведь как орут душевно! Хором начали речитатив вести.
Ну и вскоре таки расслышали слова, несущиеся снизу: «Император умер! Покушение!»
— И что теперь будет? — опять прорезался дар речи у Александры.
— Ерунда какая. Одним старым маразматиком меньше стало. Мы с Бонзаем ему давно такой финал предсказывали. И так удивительно, что столько времени его собственная знать и придворные терпели. Да ты ведь видела.
Они вместе два раза и в самом деле заскакивали с короткими визитами к императору (увы, уже покойному), и графиня потом изумлялась, как такой человек может находиться на троне. Но теперь она что-то разволновалась — то ли за старика, то ли за его государство.
— Как бы там ни велось управление империей, дедуля никому не мешал. Так за что его убивать? И кто теперь станет наследником? Не приведет ли это к новым политическим встряскам? А то и к войне? Вдруг надо Бонзая срочно предупредить?
— Не волнуйся, ни королю Ягонов, ни всему большому континенту ничего не грозит. Море с чудовищными по размерам китами и акулами никакой военной армаде не преодолеть. А все воздушные перевозки на дирижаблях в руках Ягонов и их верных союзников. Про наследников тоже беспокоиться не стоит. Старший сын почившего императора — уже дядька в летах и вполне себе с умом. При нем только лучше станет на Юге.
— А вдруг они прекратят поставки слантерса и корешков акстрыга?
— Не смеши меня! Самим южанам такое количество, во-первых, не переработать, и, во-вторых, без надобности. Да и побоятся они договор нарушить.
— Вдруг не побоятся?
Покрытые снегом помех экраны опять зарябили полосками, а вскоре и покрылись густым зеленым цветом хохочущего тумана. Закончив назначенные исследования, разведывательные зонды поднимались вверх, уже на ходу сбрасывая пакеты информации. Так что, несмотря на драматические события внизу, Торговец вместе с супругой весь ушел в работу и просмотр отснятых изображений.
Хоть информации поступило много, всех вуалей с найденной тайны она не сняла. Наоборот, вопросов прибавилось. Прозрачное покрытие по прочности и составу очень походило на те два огромных контейнера, по которым на поверхность поднимали корешки акстрыга из каторги. Вот и вся знакомая величина. Сама площадь «оконца» в диаметре равнялась в среднем тремстам метрам, имея форму овала. Рассмотреть хоть что-нибудь сквозь облака так и не удалось.
Зато отыскались отверстия, сквозь которые в саму полость вулкана под небольшим напором подавался Хохочущий туман. Вернее, не столько отверстия, сколько сплошная щель шириной в три сантиметра, тянущаяся аккуратно вдоль периметра прозрачного овала. Как раз возле этих щелей и находился максимум тех звуков, которые так смущали исследователей и из-за которых вулкан получил название Бормот.
Со стороны графини понеслись новые вопросы:
— Что теперь скажешь? Придумаешь третий мир, который тоже сходится своими гранями именно в этом месте? Не слишком ли будут подогнаны твои гипотезы?
Дмитрий раздумывал недолго:
— Если брать теории вероятностей по их векторам максимальных совпадений, то и три мира могут соприкасаться в одной точке. Но думаю, это не так. Вот сама подумай: если два мира имеют стабильный, можно сказать вечный и неразрывный портал между собой, то как их надо между собой стабилизировать и амортизировать?
— А разве надо?
— Еще бы! В любом механизме требуется смазка и охлаждение, каким бы стойким и вечным ни был металл. А тут целые миры соприкасаются! Представь, какие силы там замешаны! Вот для смягчения точек соприкосновения этих сил, наверное, и придумали создатели всего этого некую прослойку из неведомо какого материала. Скорее всего, материал еще и добавляется сюда автоматически из неизвестных далей по мере его расхода. Ну и во время перетирания превращается в зеленый туман со свойствами хохотуна-бормотуна. Согласен, идея еще немного сырая и почти необоснованная, но, по логике моего знания межмирского пространства, может сгодиться вполне.
— Ну да, вроде твои рассуждения верны, — согласилась жена. — А уже потом строители придумали, как использовать этот рукотворный вулкан: засадили его корешками акстрыга, заселили матками из иного неведомого мира и дали местным людям слантерс. Правда, люди и сами не знают, чего они хотят. Могли бы обрабатывать слантерс, отправлять по всему миру и горя не знать. Надо же, опять орут! Уходим или хочешь откликнуться?
Торговец уже настраивал один из приборов, а затем, надев очки голографического оперирования, отправил вниз, к подножию вулкана. Только орущие увидели невиданный прежде объект, как довольно организованно сбились в квадрат вокруг пушки, выставили вперед копья и алебарды и приготовили луки. Но раздавшийся из динамиком голос кое-кто узнал сразу.
— Тратен, дружище? Ты ли это! И чего вы там с такими агрессивными лицами столпились?
— Да вот, срочную тебе новость принесли! — орал изо всех сил коллега по каторге, а ныне министр торговли.
— Ну так чего ты там надрываешься? Подойди ближе к прибору и поведай мне свои новости. Надеюсь, империя не голодает?
Тратен без раздумий быстро приблизился, с несколько недовольным бормотанием. Хотя страха и напряжения в фигуре не просматривалось.
— А ты только нашего голода и ждешь, чтобы хорошенько на нас нажиться.
— И не стыдно так говорить? Когда это я на вас наживался?
Но министр уже подошел вплотную к диковинному для него устройству и, разглядывая его во все глаза, признался:
— Это я ворчал для ушей остальных. А вы нас что, не слышали наверху?
— Да просто заняты были немножко. Старались не обращать внимания, — полуправдой ответил Дмитрий.
— Представляешь, Дин, тут офицер гвардейцев по вам ядром решился выстрелить. Я уже близко был, но остановить не успел.
— А с какой такой стати стреляли?
— Ох! Беда у нас, — понурился бывший купец. — Императора-батюшку кто-то жизни лишил. Прямо во время послеобеденного отдыха мечом старику голову отсек.
— Ай-ай-ай! И кто же это такие зверства учиняет у вас?
— Да в том-то и дело, что наследник… э-э-э… его новое императорское величество сразу на вас указал. Дескать, вы недавно наведывались, и только Торговец мог в спальню отца прорваться незаметно.
— Да он что, сдурел? Вроде бы нормальный мужик и вполне соображающий! — возмутился Светозаров. — Что за наклепы?! Или мне его за бороду следует потягать для острастки?!
— Ах! Ты ведь не знаешь, — еще больше скривился и сгорбился придворный шафик и министр торговли. — Старший принц уже пятнадцать дней как нелепо погиб, выпав со своего балкона. Он частенько любил там сидеть на перилах, высоты ведь не боялся, да и его лучшие телохранители рядом находились, придворные. А потом как-то вдруг вскрикнул, взмахнул руками и рухнул вниз. Так в сознание и не пришел.
— Ого! Как вас тут приплющило!.. Так теперь получается, что корону себе на голову нацепил младшенький Хирьял? М-да! Труба вам, ребята! Уж этот дятел точно империю до ручки доведет.
— Не так громко! — взмолился Тратен. — Хирьял — теперь величество. И послал за вами с приказом хоть пушками сбить, но доставить в любом случае на его суд. Хорошо, что я успел, а то бы эти ретивые служаки сами себя угробили. Причем на стороне молодого наследника неожиданно оказалась вся гвардия и половина знати. Я сам вроде бы всегда в курсе всего происходящего в империи, но вот всю эту чехарду с придворными закулисными трениями что-то пропустил мимо носа.
— Вот теперь и без носа останешься! — сердился Дмитрий. — Или уже позабыл монастырь с монахами, которые тебя на Зеленую Каторгу определили? Нового узурпатора на своей шее взрастили и к власти допустили?
— Каяться поздно. Но именно поэтому я сюда и примчался. Дин, вся надежда на тебя! Помоги!
— О-о-о! — Сидящий на платформе Торговец и в самом деле схватился за голову. — Да ты себе не представляешь, насколько я занят! Мне выспаться некогда, так еще и вашими интригами да цареубийцами заниматься!
Тратен неожиданно рухнул на колени и протянул руки прямо к телеобъективам устройства:
— Умоляю, Дин! Ты себе не представляешь, насколько этот Хирьял ублюдок! Он ведь самых честных и добрых людей империи под нож пустит, а там и шаг останется до гражданской войны! Миллионы напрасных жертв, и все по вине одного сумасшедшего недоумка и кровавого садиста.
Сердце Светозарова от таких обращений дрогнуло, да еще и жена за его локоть ухватилась, видимо, слышала каждое слово из разговора.
— Ладно, попробую вам хоть чем-то помочь. У вас есть доказательства вины подручных Хирьяла в обоих убийствах?
— Пока нет, только личные догадки и осмысления, — сознался придворный шафик. — Но следует допросить некоторых охранников погибшего принца и гвардейцев, и все окончательно прояснится. Пока этот узурпатор на троне и распоряжается всеми силами следствия, правда никоим образом не всплывет.
— Ну а часов пять, семь без меня продержитесь? — Все-таки планы у Дмитрия имелись немыслимые по масштабам и невозможные по отсрочкам.
— Постараемся. Заодно и должный компромат подыщем… если успеем. — Министр явно взбодрился и воскрес духом, хотя по его озабоченному лицу было видно, насколько тяжкими в его жизни окажутся эти самые пять, а то и все семь часов.
— Вот и отлично! А этому мелкому хорьку с короной передашь, что Торговец, дескать, заявится со всей своей свитой, дружиной и несколькими королями с континента часиков через восемь, не раньше. Мол, хочет лично поздравить с восшествием на престол. Это для того, чтобы он вел себя не слишком кровожадно и поспешно. Хочет не хочет, а сдерживаться и ждать ему придется. Ну и посмотрим, какие действия и в отношении кого он за это время начнет предпринимать. Договорились?
— Спаситель! — Довольно гордый, ершистый характером и умеющий пламенно ораторствовать министр вообще чуть не расшиб в поклоне лоб о камни.
— Да ты что?! Прекрати кланяться и встань с колен! — зашипел на него граф Дин Свирепый Шахматный. Но бывший коллега по каторге только и прошипел в ответ:
— Ничего! Так лучше! Пусть все видят, как я тебя умолял «заглянуть» на прием к нашему новому императору.
— Хвалю! Хотя не знаю, смог бы я сам так играть, — признался Торговец и добавил резкое: — Жди!
Тотчас продукт технической цивилизации Ситулгайна умчался вверх, а потом и парочка исследователей пропала во вспышке молний и грохоте вместе со всеми вспомогательными приборами.
Министр не спеша встал, отряхнул колени своих штанов и, развернувшись, гаркнул в сторону приближающихся и пытавшихся подслушать ведшийся разговор воинов:
— Посланник Вулкана говорил со мной, через своего бессмертного слугу! Но радуйтесь, граждане империи! Радуйтесь!!! — Кажется, его вопль разнесся на полстолицы Юга. — Он улетел. Но… обещал вернуться!

Глава четвертая
СПЕШКА И МЕТАНИЯ

Графская чета перенеслась в свой замок в Свирепой долине, оставила оборудование в технической комнате и поспешила на самые нижние этажи за созданной ловушкой для Крафы. Во время спуска лифта Торговец негодовал на свою судьбу вслух:
— Ну что за невезенье такое?! Куда мы только не подадимся — там сразу напасти и неприятности! Прямо хоть сиди только дома и не вылезай из постели!
— Я только «за»! — успела вставить в монолог мужа Александра.
— Да и я не против, сладенькая, но вряд ли нам с тобой и в следующую ночь выспаться удастся. Такое впечатление, что буквально везде мне надо успеть и везде как минимум спасти не сотни и даже не тысячи, а миллионы! Ужас! И почему эти миллионы сами о себе не позаботятся заблаговременно?
Не дождавшись ответа на свой, в общем-то риторический вопрос, Торговец принялся перечислять:
— В Кабаньем ждут не дождутся решения проблемы со своим странным коконом вокруг планеты. И там уже люди давно вымирают из-за непонятного тумана и из-за отсутствия нормальных солнечных лучей. В мире Гинвейл — цвет рыцарства готов изрубить друг друга в капусту, потому что им некуда девать свою дурную силушку. В мире Мерлан вот-вот начнется катастрофическое нашествие тварей, которое сметет с лица тамошней земли все форпосты человечества. Даже в таком техническом раю, как Ситулгайн, к власти пришли некие идиоты, намеревающиеся насадить свободным народам военную диктатуру. В мире Шелестящего Песка, а вернее на его обломках, доживают горстки уникальных разумных кальмаров. Наш друг Прусвет тоже нам не простит, если мы не окажем помощь его вымирающему роду. А мир Ба?! Там следует сидеть с баллистическими ракетами и ждать появления этого подлого Крафы, иначе он таких бед пушистым туюскам и громадным баюнгам натворит, что десятки миллионов погибнут. Я уже не вспоминаю о нашей родной Земле, где детки нашей академии замутили такие события, что по здравом размышлении именно туда надо бросить все силы и постараться удержать ситуацию под контролем. А мне только и остается, что метаться посредине и пытаться на короткое время затыкать все более увеличивающиеся дырки!
Последние слова он уже ворчал, идя по подземному испытательному полигону, и его прекрасно услышал Тител Брайс.
— Ха! Дружище! Чем это ты так недоволен? Назвался Торговцем — работай и не ропщи! Ну и… в крайнем случае мы тебе готовы помочь во всем.
— В самом деле, — неожиданно из-за плеча подала голос и Александра. — Мог бы меня в монастыре Желтых Грез оставить. Я бы там нашим ребятам и Казимиру Теодоровичу подсобила. Все-таки аналитическая работа — это мое кредо. И чувства поиска опасности мне сильно помогают.
На такое предложение Дмитрий только хмыкнул и покосился, как бы показывая, что разговор окончен. Зато ректор при упоминании о монастыре вспомнил про некий старый заказ своего приятеля. Прямо в желтую сферу, окружающую обитель монахов, а ныне центр всей операции «Воззвание», Торговцу приходилось переноситься на кровати из особого материала, который изготавливался только в мире Эдельвар. Металл там делали с помощью магии, как и все остальное, но именно из него Тител совсем недавно и предложил создать не кровать-коня, а небольшой тонкий пояс каждому, кого прихватит за собой путешественник между мирами. В том числе и ему самому. Возможно, для переноса других людей внутрь Дмитрию хватит и пояска только на себе одном. Вот сейчас эти ремешки-пояса и принесли расторопные помощники ученого.
— Смотрите, какие удобные! — хвастался ректор и Верховный целитель всей империи Рилли. — Многофункциональные, со специальными потайными отделениями и совершенно невесомые. И создают при желании определенный щит в районе паха. Хочешь попробовать?
Дмитрий с некоторым недоверием рассматривал надетый на него прямо поверх универсального сюртука пояс.
— Тонковатый он какой-то, хлипкий.
— Проверяем! — Тител Брайс отступил на шаг, намереваясь ударить товарища в пах, но тот живо отпрыгнул в сторону.
— Ладно-ладно, верю! Но вот с обителью…
— Так чего мнешься? Прыгай прямо отсюда, пять минут у тебя для проверки есть, заодно и на Земле глянешь, что творится. Тем более мы за это время успеем вмонтировать в кокон последний сюрприз.
— А можно отсюда?
— Ну не собираешься же ты все эти отражатели и кокон тащить вручную в зал переноса, — возмутился ректор. — Поэтому Эрлиона давно уже все приготовила и укрепила. Правда, детка?
— Да, папа. Можете греметь и пускать молнии безбоязненно, — подтвердил голос магической сущности. — Вторая колыбель у меня уже парит практически в пространстве.
«Ох, какая ты молодец! — восхитился мысленно Торговец. — Надо будет глянуть, как и что ты там нового придумала». Вслух же сказал:
— Ладно, опробуем ваши пояса, заодно и в самом деле посмотрим одним глазком, как там дела идут.
Ну и шагнул в подпространство, придерживая рукой Александру.
Расчеты не подвели: вскоре пара уже стояла в задуманном месте, прямо в главном холле основного здания обители Желтых Грез. В их сторону от терминалов связи и невиданных на земле систем наблюдения поворачивались лица работающих ребят, одной девушки и нескольких монахов.
— Ха! И в самом деле получилось! — обрадовался граф и громко поздоровался со всеми остальными: — Здорово, орлы! И отдельный привет нашей очаровательной целительнице Тренди! Мы тут буквально на тридцать секунд и только с одним вопросом: как идут дела?
Навстречу уже несся Казимир Теодорович:
— Ой, как здорово, что вы тут появились! У нас просто не хватает ни рук, ни глаз! Срочно надо еще хотя бы человек десять нормальных операторов, умеющих управляться с клавиатурой. Тем более что она тут почти вся виртуальная.
— Я так и знал! — Светозаров резко и печально вздохнул. — А нельзя ли чуть попозже? Часиков через… Завтра, например?
— Издеваетесь? — Старый поляк чуть не плакал. — И хорошего аналитика надо, я сам со всем ворохом информации не справляюсь!
— А я подойду? — шагнула вперед Александра.
— О! Ну еще бы! Только вот… — Аналитик с недоверием уставился на недовольного Торговца.
Но графиня обоим и слова больше не дала сказать:
— Все. Решено. Я остаюсь. У Дмитрия и так забот — выше головы, пусть с ними пока справится, чем всюду меня за собой таскать. Я ведь тебе не нужна в помощь?
— Ну…
— Вот и отлично! И не стой, дорогой, столбом, пошевеливайся! Быстрей дела сделаешь, быстрей за мной вернешься. Казимир, куда и где?
И они вдвоем заторопились в смежную комнату. С кислым видом Дмитрий прошелся за ними, но, присмотревшись, понял, что тут и так идет напряженнейшая работа и отвлекать лишними вопросами никого не стоит. Только и оставалось, что выглянуть наружу, убедиться в тотальной круговой обороне монастыря вдоль всего высоченного забора и пробормотать:
— Вроде как и спорить не стоит, в семье должно быть равноправие. Да и в самом деле, тут вроде и тихо, и спокойно, а мне за ней в межмирье присматривать да беспокоиться.
После чего вернулся в холл, где находился край створа между мирами, и тихонечко удалился по своим делам.
На подземном полигоне в Свирепой долине его встретили несколько обеспокоенно:
— Ну как? И где потерял ее сиятельство?
— Да с поясами все отлично, выше всяких похвал сработали. А вот сиятельство нашли для себя работенку. Осталась помогать в роли аналитика.
— А-а! Ну тогда я спокоен. — Тител Брайс обнял друга за плечи и шепнул на ухо: — А то я подумал, что вы поссорились: уж больно вид у тебя грустный.
— Когда это мы ссорились? — Но его вопрос остался без ответа, словно ректор банально устал ежедневно быть судьей в спорных моментах.
Вместо этого целитель повел своего приятеля вокруг кокона, скороговоркой описывая те последние сюрпризы и нововведения, которые вложила в это научно-магическое произведение его сработанная команда соратников и последователей. И даже такой беглый перечень пикантных добавок впечатлил Светозарова до глубины души. Он даже про короткое расставание с любимой забыл.
— Ну вы даете! Такое впечатление, что вы все свои разработки и структуры за последние годы сюда впихнули. Чудо, а не кокон! Если Крафа сюда попадет, от него только распыленные атомы и останутся.
— Сомневаюсь! — вполне реально рассуждал ректор. — Не забывай, у Крафы для совершенствования своей обороны и нападения имелось полторы тысячи лет. Плюс все те наработки, которые ему удалось похитить у вашего сообщества Торговцев и в других порабощенных мирах. Как бы не оказалось, что это мы пыль у него под ногами.
— Ты прав, лучше противника недооценить.
— Правильно! Поэтому мы все решили еще дней пять поднапрячься и сотворить несколько иной, модифицированный кокон. Появились во время работы различные оригинальные идеи на этот счет, ну а наша талантливая дочь Эрлиона их все собрала и классифицировала. Если все пойдет нормально, то новая ловушка будет раза в три надежнее и мощней.
— О-о-о! — уважительно протянул Торговец, оглядываясь на довольные лица Арчивьелов, Маурьи и нескольких видных ученых мира Зелени. — Хотя… в коллективе таких гениев и не такое возможно. Кстати, а как ловушка будет делать различия «свой — чужой»? А то как бы мир Ба не стал закрытым для посещения вообще.
— Отличительная метка, уже на тебе! — И Тител подергал за пояс на Дмитрии. — Разве что советую его надеть поближе к телу. Давай помогу! Отлично. И надо будет провести на всякий случай испытание.
— Прямо здесь?
— Ну не в межмирском же пространстве! Если распознавание не сработает, то мы успеем остановить кокон. Иначе он тебя и в самом деле на атомы размажет.
Граф Дин, уже хорошо представляя, на что способна ловушка, непроизвольно вздрогнул всем телом.
— А меня не того?.. Не затащит, как бабочку в костер?
— Не дрейфь! Сам ведь обзывал нас наиболее гениальными учеными этого и прочих миров, — притворно радовался Тител. — Но на всякий случай защиту вокруг себя поставь самую максимальную, на какую только способен.
— М-да? Гениальные вы наши, — проворчал главный испытатель, подходя к нужному месту для короткого прыжка. — Пусть только со мной что-то случится!
— Знаем, знаем, — бесшабашно махнул рукой высоченный Тител. — Твоя Шура нам отомстит. И поверь: этого мы боимся больше всего. Ладно, как только дам отмашку, сразу прыгай.
На этот раз все присутствующие перешли в дальний конец полигона и там скрылись за какой-то полупрозрачной вуалью.
Сам ректор разместился за неким подобием пульта управления и тоже был обернут в такую же вуаль. По ее поводу дала краткие объяснения Эрлиона:
«Это чтобы меньше отвлекаться на их индивидуальную защиту».
Значит, кокон мог и в самом деле взбрыкнуть, не распознав своего по имеющемуся на теле того поясу. Поэтому Светозаров отнесся к короткому прыжку более чем ответственно. В самом деле не пожалел всех сил, чтобы создать вокруг себя наиболее эффективную защиту. Затем кивнул Брайсу, дождался от него отмашки и шагнул в межмирское пространство. А так как цель переноса от него была буквально в десятке метров, то, естественно, он сразу оказался в ареале сил данной планеты и угодил в работающую ловушку моментально.
Создалось такое впечатление, словно он оказался прижатым к поверхности планеты с гравитацией в тысячи раз большей, чем привычна для человека. При такой силе захвата не то что пальцем шевельнуть трудно было, казалось, сами мысли не шевелились, растекшись слоем каши в черепной коробке. Вдобавок еще и вторая планета, словно каток, собиралась вот-вот прокатиться по телу. Ничего не оставалось, как для собственного спасения задействовать взрывную силу обоих кристаллов с энергией.
Но за пару мгновений до взрыва ловушка со скрипом распахнулась, и испытатель с осоловевшим видом и на подрагивающих ногах вывалился на пол между зеркальными отражателями. Совсем не к месту радостный голос Титела показался издевкой:
— Ура! Опознание сработало!
Дмитрий с хрипом втянул в себя воздух и поднял на друга налитые кровью глаза:
— Чтоб вы все… — Но, рассмотрев нешуточную озабоченность и участие на лице друга, которые никак не соответствовали тону, переиначил восклицание: — Здоровы были и жили долго! Но вот этому Крафе я точно не позавидую.
— Так ему и надо! Что, сильно приложило? — Тон стал совсем участливым.
— О-ох! Не то слово! Показалось, что все кости песком осыпаются.
— Это мы еще несколько структур разложения и вращение в нескольких плоскостях отключили, — признался ректор. — Вот сейчас их опять за две минуты восстановим, и можешь отправлять наш сюрприз в подпространство вокруг Ба.
— Надо же! — Дмитрий с недоверием ощупывал свои ребра. — А что, так всегда будет прессовать при визитах на Ба? Я-то выдержу, а вот остальные…
— Понятно! Но ты за остальных не переживай: уже со второго-третьего раза кокон начнет «своего» распознавать издалека и пропустит тебя с любой по количеству группой беспрепятственно.
— Порадовал.
— Да я для тебя — все, что угодно!
— Ловлю на слове. Поэтому верни-ка мне три кристалла с энергией, что я тебе отдал недавно.
На это Верховный целитель империи Рилли почти обиделся:
— Может, тебе еще и сердце собственное вынуть да поджарить?
— Ого?! Да ты и без сердца выживешь?! Или оно у тебя и так очерствело?
Пока друзья пикировались подобным образом, оснащение кокона ловушки структурами и прочей магической составляющей завершили окончательно. А потом, без долгих сборов и прощаний, Торговец отправился с грузом в мир Ба. Предчувствие твердило, что долго задерживаться с установкой никак нельзя.

Глава пятая
ГИНВЕЙЛ

Само размещение и крепление зеркальных отражателей и кокона прошло буднично и неинтересно. Да и холодно было. На вершинах самых больших пиков Ба, где лежали вечные снега и задували унылые ветры, любоваться окружающим пейзажем не приходилось.
Затем Светозаров сделал несколько пробных, весьма коротких прыжков, убеждаясь, что ловушка срабатывает превосходно, а процесс распознавания действительно перешел на иной качественный уровень. Теперь если и обжимало, то ненадолго и несильно, словно огромный медведь, сдерживающий в приветствии свои силы при обнимании человека-укротителя. Коллектив гениев сработал великолепно! Ну а если они дней через пять дадут усовершенствованную ловушку, то о большем и мечтать не приходилось. Тогда уже точно подлому Крафе несдобровать.
Ну а пока как в той поговорке: сделал дело, к другому — приступай смело! Согласно, так сказать, установленному списку. А следующим в этом длинном списке стояла помощь сразу двум мирам: косвенная — миру Гинвейл и непосредственная — миру Мерлан. Из первого следовало забрать излишки рыцарей, которые и так поубивают друг друга на поединках, и перебросить во второй, где эти самые рыцари, на которых от рождения никакая магия не действовала, должны были спасти целую цивилизацию от напасти перед лицом магических тварей и монстров.
Поэтому и отправился на знаменитое Поле сражений в рыцарский рай. И встречали Торговца там отнюдь не ангелы: уж слишком долго заждались своего потенциального работодателя обожающие подраться мужчины. И следствия такой нетерпеливости оказались налицо в виде небольшого нового кладбища возле знаменитого Поля. Под давлением общественности, если можно так куртуазно выразиться, короли просто вынуждены были еще позавчера разрешить рыцарские поединки и дуэли. Потому и результат не замедлил сказаться: около сотни трупов и столько же тяжелораненых.
Печально…
Пока Светозаров показательно стоял у свежих могил, со стороны лагерей к нему поспешили самые близкие и хорошо знакомые приятели: красавец блондин, многоженец Рональд, правящий королевством Сирени, и тучный, словно несокрушимый кремниевый куб, самодержец Пурпура Андер. Причем подошедший раньше Рональд сразу начал с упреков:
— Ты с хорошими новостями или опять убежишь, никого не прихватив?
Тут и король Пурпура подоспел с другой стороны:
— Свои обещания надо выполнять, голубчик!
— Обещания?! — не поворачивая головы в их сторону, зашипел граф Дин Свирепый Шахматный. — Сроки моих обещаний ограничены еще двумя неделями! А что я вижу своими глазами?! Вы кто, единовластные, грозные правители или просто погулять сюда прибыли?!
— Ты на нас не кричи! — нахмурился Андер, словно туча. — Думаешь, легко с этими драчунами справляться? Не разреши мы дуэли и некоторые поединки, нас бы самих на копья подняли, а так самые буйные и недисциплинированные вот в этой землице и лежат.
С другой стороны поддакнул Рональд:
— Верно, верно! Да и, с другой стороны, сдавать таких смутьянов и бузотеров работодателям — даже несолидно как-то. Они и у тебя бы там такого наворотили, что сам бы потом им головы рубил. А так на сотню скандальных демагогов меньше стало.
Объяснения были поняты, приняты, и Торговец обеспокоился утерянным временем.
— Так чего же мы тут стоим?! Командуйте общее построение в полном вооружении! Скажу вначале речь для всех, а потом и начну отправлять полусотнями сразу на места. Уж там с них быстро лишний боевой азарт слетит.
Еще в середине этого сообщения оба короля дали сигналы руками, понятные их герольдам, и две трубы, перекрывая друг друга, запели сигналы на боевое построение.
Видимо, рыцари, хоть изначально и бросали на гостя весьма недовольные взгляды, неким образом почувствовали грядущие перемещения, потому что, пока монархи коротко беседовали с Торговцем у свежих могил, каждый рыцарь успел домчаться до своего бивака, вооружиться, собрать заранее намеченный список тяжелого походного оружия и оседлать своих бронированных лошадок. Это с учетом, что у каждого из них имелась сменная лошадь и лошадь с походной провизией. Больше всего советовалось взять с собой бронебойных стрел, что и было сделано с некоторым перебором. Причем у каждого рыцаря стрелы были помечены собственным клеймом, которое всегда позволяло точно определить, чье попадание можно считать наиболее результативным. У доброй половины рыцарей имелось вдобавок и по оруженосцу, который и сам скакал верхом, и свою запасную лошадку с поклажей за собой вел в поводу.
Так что, когда прозвучал так всеми долго и трепетно ожидаемый сигнал построения, не прошло и десяти минут, как грозно поблескивающее торчащими вверх пиками войско выстроилось на Поле сражений. К тому времени главный работодатель только и успел обменяться приветствиями с королевами, принцессами и принцами, и вежливо поинтересоваться здоровьем обитающей в больших шатрах знати.
Ну и когда над восьмитысячным войском рыцарей пронеслись доклады о полной готовности, Торговец вышел на смотровую площадку у королевских шатров и стал держать речь. Причем начал он с описания места будущих рыцарских подвигов:
— Мерлан. Мир, в котором тамошние жители страдают от жутких магических монстров.
Дальше шла некая подробная классификация самых крупных и наиболее опасных монстров, а также самые действенные методы вооруженного противостояния магическим тварям. В данный момент на Мерлане уже находился один боевой отряд рыцарей в десять особей, который подтвердил полную сопротивляемость гинвейлнцев магическим посылам атакующих монстров. Отряд сражался в одном из захолустных княжеств срединного периметра континента и уже снискал себе немеркнущую славу, безмерное уважение, а то и преклонение спасенных подданных князя и его самого. Эксперимент и апробация врожденных качеств прошли великолепно. А уж бойцовская отвага рыцарей была выше всяких похвал.
— Как вам сражаться конкретно — определитесь уже на месте, — продолжал оратор усиленным магией голосом. — Возможно, разобьетесь на более мелкие отряды, возможно, придется вам вначале сражаться единым строем. В любом случае в каждое место Мерлана я вас забрасываю не менее чем полусотней рыцарей. В наиболее опасные места и на окраины континента — по сто, а то и сто пятьдесят доблестных представителей Гинвейла. Почти везде десант выбрасывается возле населенных пунктов, в которых живут люди и где можно спокойно переночевать за крепкими стенами. Договоренности имеются почти со всеми королями, князьями и независимыми баронами, так что вас там ждут как манну небесную. Кров и питание тамошние жители обязуются предоставлять вам бесплатно и по первому требованию. Хотя вынужден напомнить: из-за невозможности быть хозяевами на собственной земле мерланцы живут очень бедно и практически впроголодь. Но зато есть и положительная сторона: половина магических тварей и некоторые их прикормыши очень даже съедобны и приравниваются к деликатесам. А в дикой природе растет неимоверное количество плодов, ягод и ароматических приправ. Имеются кустарники с кофе и деревья с какао. Он замер, мгновение подумал и констатировал:
— Да вот, собственно, и все. Все остальное узнаете на месте по ходу действия. Но будьте готовы прямо после десантирования вступить в бой. М-да… Вопросы есть?
Всем не терпелось начать сражения немедленно, и все равно отыскался один дальновидный прозаик:
— Что с трофеями?
— Все, что вы отыщете в покинутых, но освобожденных вами городах и землях, — ваше!
Ну и один балагур:
— А как в мире Мерлан с прекрасными дамами?
— Более чем! — заулыбался Торговец, хотя сразу и погасил улыбку. — С юношеского возраста парни вынуждены сражаться за жизнь своих близких с оружием в руках. Поэтому гибнут, так порой и не создав собственной семьи. Вследствие подобной высочайшей смертности среди мужчин женского населения в том мире до восьмидесяти процентов, но и они гибнут вместе со всеми на стенах городов и весей, когда твари собираются все вместе и ведут массированные атаки.
Больше вопросов не последовало. Короли благословили подданных своими символами власти, королевы, принцессы и придворные дамы взмахнули надушенными платочками, прощаясь с цветом рыцарства Гинвейла, а сам Торговец исчез в блеске молний прямо с места своего выступления. Вместе с ним исчезла и первая полусотня.
Затем полусотни, а то и сразу целые сотни стали пропадать с регулярностью в одну-две минуты. Более редко в иной мир забиралось сразу по сто пятьдесят рыцарей со всем имуществом для дальнего военного похода.

Глава шестая
МЕРЛАН

Понятно, что переброска восьмитысячного войска рыцарей — это невероятная по тяжести и расходу сил работенка. На это дело отводилось только энергии в магических накопителях не менее чем в полтора кристалла. Ну и времени — два часа. Не меньше. Ко всему прочему, в предстоящей работенке очень мешали заплечные ускорители, и Светозаров их попросту оставил с самого начала в замке. Зато не погнушался еще при экипировке надеть широкий пояс Йо-Йо, который автоматически защищал все тело от жидких ядов и отравляющих газов. Не забыл прихватить и второй подарок хаерсов, прибор для усыпления на большом расстоянии. Тот назывался не совсем благообразно «сундук», за свою форму в виде продолговатого ящичка, но из-за малой, компактной формы прекрасно помещался в одном из карманов сюртука.
А дальше началась нудная и весьма тяжелая работенка.
В основном заброс десанта происходил вполне нормально. Если в ближайшем от поля десантирования поселке или городке курились дымки, значит, народ там жил. А ходящие по полям твари сразу становились объектом разнузданной и отчаянной охоты со стороны рыцарей. Соскучившиеся по рубке воины на застоявшихся лошадях выплескивали из себя все недовольство бездельничаньем, накопившуюся злость и тягу к приключениям.
Иногда над крышами дымы не вились, людей видно не было, а проломленные изгороди или стены говорили сами за себя. В такие места Дмитрий Светозаров перекидывал еще пятьдесят, а то и все сто воинов. Именно для таких случаев он и удвоил общее количество рыцарей, которые рвались добровольцами в иные миры. Запас карман не тянет, как говорится.
Ну и в некоторых случаях десант с ходу попадал в поле под стены города, за который отчаявшиеся люди вели непрерывное сражение с атакующими магическими тварями. Для потерявших всякую надежду на спасение горожан гром и молнии, а затем радостный атакующий рев закованных в сталь рыцарей наверняка запоминались во всех подробностях и деталях до самой смерти. Как и непосредственная атака нежданных спасителей на самих монстров, слегка ошарашенных и растерянных от своего магического бессилия.
Естественно, что в места сражений граф Дин перебрасывал еще и подкрепление, а в особо критических случаях прихватывал самое крупное скопление магических хищников и переносил, так сказать попутно, в иной, совершенно безжизненный и окаменевший от зноя трех солнц мир Огненной Патоки. Кстати, именно туда совсем недавно он переносил останки крокоспрутов из околиц замка Волчий Шар из Лудеранского леса. А во время нынешних визитов успел заметить, что от крокоспрутов остались только горы иссушенных мумий. Так что живые магические твари и их прикормыши даже косточками не успеют полакомиться. Шансы выжить, конечно, у них имелись. Гипотетически, не больше! Ведь для этого следовало во время непрекращающегося дня пройти под зноем по раскаленным пескам пару сотен километров, добраться до не менее раскаленных гор и там отыскать соответствующие пещеры. В тех пещерах можно было и воду найти, и грибы, и огромных лягушек для пропитания. Но забраться в них мог только разумный человек. Чьи следы обитания отделенным сознанием как-то при обследовании и отыскал Светозаров в далеком прошлом. Причем не только следы, но и некоторые надписи и рисунки. Вот в них и фиксировалось название мира: Огненная Патока.
Причем этот раскаленный мир еще был уникален по одной причине, которую Торговец все время откладывал для исследования на потом. В те самые горы он попытался прыгнуть своим испытанным способом, и… у него ничего не получилось! То есть в горах таился какой-то особый состав минералов или руд, которые аннулировали умения Торговца. Скорее всего, не только туда попасть, но и вырваться оттуда не получилось бы. Только пешочком, по той самой пустыне и под лучами трех солнышек.
Вот потому и откладывал обследования, просмотрев только отделенным сознанием, будучи там вместе с Аристархом. В тот краткий визит больше никаких упоминаний о живущих в древности людях отыскать не удалось, как и некогда было исследовать все остальные горные отроги. Зато лучшего места, чем пустыня, для уборки мешающих, а то и агрессивных туш хищников было не найти во всех вселенных. Раскаленный песок. Жара от трех солнц. Смерть.
Но в любом случае к концу второго часа напряженной работы по переносу тяжеленных рыцарей Торговец ослаб и физически, и морально. Такого десантирования, передислокации из мира в мир целой армии ему в своей жизни проделывать не доводилось. К тому же он заметил, что энергия второго кристалла уже подходит к концу. Фактические траты явно не укладывались в обозначенные нормы. Понятно, что на этот случай имелся и запасной кристалл-накопитель, да и экономическая сторона вопроса большой роли не играла. Уж всяко-разно назад рыцарей придется возвращать не скоро и не такими огромными группами. Кто погибнет, кто осядет и ассимилируется в мире Мерлан с большим количеством предстоящей работы охотника-истребителя, а кто и спешить не будет с возвращением. Причем многочисленное женское население окажет в решении остаться не последнюю роль. Вдобавок указывалось в договоренностях, что смену себе может затребовать лишь увечный или тяжко, неизлечимо раненный. Все остальные — не раньше чем через год.
Уже на остатках терпения Дмитрий заскочил на Поле сражений, обозрел последние четыре сотни рыцарей, которые дисциплинированно выстроились полусотнями, и захватил сразу сотню.
«Этих последних брошу к наиболее крупным столицам континента. Пусть там вычистят крестьянские угодья в первую очередь. Если смертность начнет на Мерлане падать, то злаки и плоды садов станут наиболее востребованными для пропитания. Так что центральную часть тоже следует очищать планомерно и тщательно».
Десант высадился в поле, рядом с городскими стенами столицы Ирцшулара, значит, все благополучно. Командиры рыцарей знали, к кому обратиться и как представиться. Да и вообще, даже простая неприязнь к чужому человеку здесь считалась кощунством. В любом месте вооруженного человека встречали словно родного, самого любимого друга и товарища. Ну а если случались в мире Мерлан преступники, воры или зажравшиеся аферисты, то им просто вручали в наказание копья в руки и отправляли в поле с очередной командой охотников-истребителей. Причем даже в том случае, если преступник был без одной ноги или руки.
«Отлично! Теперь еще одну сотню к восточной границе Ирцшулара, а потом…» — думал Дмитрий, привычно делая шаг в межмирское подпространство. Больше он ничего не успел.
Потому что весь мир содрогнулся.
Потому что содрогнулись все вселенные.
Потому что все разумные существа замерли на мгновение от пронзившего их сознание импульса боли и ярости.
В следующий миг Торговца вышвырнуло из межмирского пространства и бросило с огромной высоты в сторону ярко зеленеющего леса. Всякий контроль над дальнейшими перемещениями оказался потерян полностью, и ничего больше не оставалось, как сосредоточиться на собственном спасении.
«Мамочка! — Такого внутреннего страха Дмитрий не испытывал с самого раннего детства. — Куда это меня забросило?! И почему я, идиот этакий, не взял заплечные ускорители?! Я ведь все кости переломаю об эти деревья. Нет! Лучше уж на деревья, чем на скалы! И всяко лучше, чем на пески!!! А-а-а-а!»

Гульден, магистр, маркиз и командир отряда охотников-истребителей Эрик Зарнар восседал в седле своего боевого коня и прямо на ходу со всем тщанием всматривался в лесную чащу, которая темнела с обеих сторон проселочной дороги. Он со своим отрядом из трех повозок, набитых ценными трофеями предыдущих охот, спешил добраться к вечеру по дороге второстепенного значения к последнему оплоту людей на востоке, где стоял солидный форт и можно было безопасно переночевать. В данном месте встретиться с очередной тварью он несколько опасался. У его воинов, да и у товарища, барона Скирта Данью, не оставалось ни единого амулета, способного противостоять магическим атакам хищников. А значит, начнись нежданное сражение в данный момент, все пятеро окажутся парализованными в первую очередь вместе с лошадьми.
Как следствие, такой воин, как Эрик, и сам сможет сражаться почти с любой тварью и стадом его прикормышей, но если монстры нападут вдвоем — тогда за жизнь боевых товарищей ручаться не придется. Да и лошадям прикормыши глотки перекусят в первую очередь.
В принципе опасную теснину с близко подступающими деревьями уже почти преодолели, позади десять, а впереди не более двух километров. Но в любом случае расслабляться не стоило. Если бы маркиз заметил хищника, то первым бы устремился ему навстречу. Тогда вся магическая атака была бы направлена только на него лично, и тогда лучники, да и барон тоже, прикрыли бы его издалека залпами стрел. А такая стычка — гораздо предпочтительнее лобовой атаки на повозки.
Мгновение, когда дрогнул весь мир, команда охотников ощутила всеми органами чувств. Да и лошади без какой-либо команды замерли как вкопанные. Полыхнуло жаром, как в лицо, так и по жилам, в виде разогревшейся крови. Скрутило несколько болезненно мышцы. Глаза беспричинно заслезились, ну а в ушах раздался одиночный звон массивного, скорее всего, даже вселенского колокола.
И уж совсем неожиданно этот звон перешел в громкий треск веток и сучьев в лесу, совсем недалеко от дороги. Словно кто-то огромный на большой скорости вломился в чащу, ломая кустарники и низко нависшие ветки.
Первым на этот опасный звук, как и положено, среагировал магистр, гульден, командир Зарнар. Но, еще разворачивая и понукая своего словно ошарашенного коня, он успел заметить, что атакующая тварь замерла.
— Наверное, высматривает нас! — крикнул он себе за спину, безжалостными ударами шпор бросая коня вскачь. — Стрелы — товсь!
Надежный конь все равно долго не выдержит, вскоре остановится и рухнет, парализованный магией, но за это время следовало подобраться к хищнику как можно ближе. Вот уже и кустарник, вот первые деревья, вот уже и густая-прегустая тень от гигантских крон и веток…
«А где же тварь? — поразился Эрик, переводя коня на шаг и внимательно всматриваясь в чащу. — Ошибиться я не мог, треск шел вон оттуда. — Он приготовил копье, проверил мечи в ножнах за спиной, вынул ноги из стремян и приготовился в любой момент отскочить в сторону от парализованного коня. — Да что такое? Или твари научились таиться до последнего?»
А потом услышал слабый стон. Даже не стон, а такой хриплый выдох, какой получается у человека при последнем, предсмертном вздохе. В молодом, страшно густом подлеске вперемежку с ельником трудно было что-либо рассмотреть, не то что проехать верхом. К тому же на рядом стоящем дереве виднелись свежие, торчащие вдоль ствола обломки веток. Из чего можно было сделать вывод, что кто-то банально упал сверху. О таких хищниках, которые передвигаются по деревьям, а потом и атакуют с них, сведения имелись, но пока подобной напасти в королевстве Ирцшулар не встречалось. Конечно, все когда-то бывает в первый раз, но чтобы когтистому монстру вот так бездарно свалиться вниз — это в голове не укладывалось.
А значит, что? Или кто? Человек?
Пришлось спешиваться и уже с двумя мечами наготове осторожно протискиваться в гущу подлеска и кустарника. При этом терзая себя сомнениями:
«Может, стоило погонять лошадей и как можно быстрей проскочить этот опасный лес? Сейчас бы уже вырвались в поле».
А дальше взгляд выхватил в ворохе веток торчащую ногу, обутую в несколько дивный сапог. Человек!
Мечи в ножны. Несколько веток откинул в стороны, и уже окончательно испарились последние сомнения. В самом деле: свалившийся с дерева человек. Причем еще живой, если судить по хриплому, но постепенно затихающему дыханию.
Уже укладывая пострадавшего удобнее и применяя к нему все свои умения целителя, маркиз заорал в сторону дороги:
— Скирт! Бери еще одного, носилки, широкий топор и бегом ко мне! Быстрей!!!
Первым делом бросилось в глаза многочисленное, но совершенно непонятное оружие чужака. Затем одеяния человека, которые для данного королевства выглядели более чем странными. Тем более что сюртук на груди расстегнуть, чтобы облегчить дыхание, так и не удалось с первого да и со второго раза. Ткань оказалась слишком толстой, с непонятными прослойками и даже на первый взгляд поражала своей целостностью и невозможностью разрыва. Острие кинжала так и не смогло сделать в этой ткани дырку. Непонятные крючки, затяжки и полоски неизвестного материала могли поставить в тупик любого знатока, портного или модельера. А вот капюшон с головы, очень мягкий и до невероятности прочный одновременно, откинуть получилось. Да и порции целебного взбадривания помогли: дыхание стало восстанавливаться, бледные щеки покрылись розовыми пятнами. Но даже беглый, весьма поверхностный осмотр говорил о многочисленных внутренних переломах и повреждениях.
Вскоре послышался шумный топот, и помощь из двух человек подскочила к коню, смиренно ожидающему своего хозяина.
— Эрик, ты где?! — завопил барон на весь лес.
— Здесь, в кустах! Носилки прихватили?
Скирт ломился сквозь кусты и густые заросли подлеска, словно огромный медведь.
— Обижаешь! А что у тебя за трофей такой, что аккуратный перенос понадобился? Ого!.. — Оба воина заглянули в круг смятого подлеска и рассмотрели лежащее тело. — Откуда он так свергся? Неужели с дерева?
— Ну не с неба же! — ворчал Эрик, раскладывая носилки и с помощью лучника аккуратно перенося покалеченное тело. — И не пялься вверх, а то и тебя вон той полуотломанной веткой сейчас пришибет. Начинай рубить для нас просеку.
— Легко! — И широкий топор стал сносить молодые деревца и кусты чуть ли не под самый корень.
К поджидающему коню вышли без проблем. Животинка вначале глянула на своего хозяина с немым укором, обижаясь за кровавые следы шпор у себя на боках, но потом, рассмотрев бессознательное тело на ношах, словно успокоилась, признав поспешность седока вполне оправданной. И затрусила дисциплинированно за людьми.
К повозкам добирались практически бегом. Чем больше отряд находился на одном месте, тем больше шансов у магических тварей унюхать людей и поспешить с атакой. Чесноком не мазались, да и вчерашние запахи тщательно смыли, но все равно остатки могли взбудоражить не в меру ретивых бестий. Да и от тщательно вычищенных ранее, но уже изрядно вспотевших коней специфический аромат распространяется быстрей всего.
Оставшиеся два километра лесной дороги пары лошадей погоняли вовсю, несмотря на нещадную тряску повозок. И только вырвавшись на широкие просторы полей, вздохнули с явным облегчением, переходя на привычную скорость. Ехавший впереди Эрик тоже замедлился, поравнялся с первой повозкой и крикнул барону, который находился возле раненого человека:
— Ну что там?
— Дышит. Может, и выживет, — отвечал Скирт. — Только вот этот его сюртук меня скоро с ума сведет. Никак не поддается. Я его скоро зубами грызть начну!
— Не вздумай! А то если раненый очнется, то может тебя неправильно понять, — рассмеялся маркиз. — Сейчас обогнем вон тот холмик, и я тебя сменю. Попробую сам с этими странными одеяниями разобраться.
Минут пять ехали практически в полном молчании, если не считать пыхтения из внутренностей повозки да неразборчивого досадливого ворчания. Но только магистр Зарнар собрался покинуть седло, как новая опасность заставила его погнать своего верного коня во всю прыть вперед. Он первым заметил на открывшемся взгляду участке дороги нечто огромное, клубящееся и роящееся. Но, умея отлично классифицировать каждую тварь, сразу разобрался в происходящем.
— Зерпра! Видать, какого-то крестьянина заела! Ближе пятидесяти метров не приближаться! И будете стрелять, меня часом не проткните стрелой.
Ну, как действовать и с какого расстояния, охотники и так прекрасно знали. Но вслед командиру не раздалось ни одного неуважительного возгласа или пренебрежительного фырканья. Вооружившись до зубов да вдобавок пристегнув себя специальными ремнями с карабинами к облучкам, воины на нужной дистанции поспешили за командиром. Тем более что тому, без поддержки лучников, приходилось бы самому справляться с довольно опасной во всех планах тварью.
Зерпры имели некоторое сходство с гусеницами-многоножками и удавами с бронированной кожей. Только вот высота в холке этого десятиметрового в длину тела достигала двух метров. Да и прикормышей вокруг могло оказаться до двух десятков. На этот раз их оказалось всего пятнадцать, да и то не из самых опасных прилипал, поддающихся магическому повиновению. Напоминающие шакалов собаки сидели вокруг своего магического повелителя и, истекая слюной, ждали своей очереди на кровавое пиршество. Оставалось только удивляться бесшабашности какого-то несчастного крестьянина, который верхом на своей кобылке попытался разъезжать по местным полям. Может, надеялся ускакать от опасности? Может, ему бы и повезло в ином случае, заметь он опасность пораньше. Но здесь наверняка пособили при загоне шакалы. А то и недавнее сотрясение, вводящее всех во временный ступор, твари при охоте помогло.
Бурное пиршество позволило людям приблизиться незаметно на приемлемую дистанцию атаки. Уже заранее пожалев и подстраховав своего коня, Эрик спешился за двадцать метров от крайнего шакала, шлепнул мечами по крупу:
— Мчись к повозкам, может, и не свалишься!
После такой команды сообразительное животное с места рвануло к маленькому каравану вскачь, а наездник побежал в противоположную сторону, делая крюк и нападая на группу хищников со стороны ближайшего холмика. Тут уже тварь очнулась, оторвалась от еды и ударила по атакующему мечнику звуком, весьма похожим на низкочастотный скрежет циркулярной пилы. Как правило, на таком коротком расстоянии люди от этого звука валились, словно кегли. Но Эрик не только остался на ногах, приняв на себя всю мощь первого магического удара, но и ускорился. Несколько взмахов мечами, и две пары скулящих шакалов с рассеченными пастями откатились в стороны. Да, так и не останавливаясь, мчался по кругу, стараясь первым делом уничтожить и подранить именно прикормышей. Потому что те имели вредную привычку подпрыгивать на скорости и вонзаться своей жертве зубами в глотку.
Ну и началась массированная атака стрелами от замерших на месте повозок. Расстояние не позволяло попасть гигантской гусенице в глаз или в иные, жизненно важные места туши, но в любом случае дырявили красочную кожу, замедляли движение, вызывали внутренние и наружные кровоизлияния.
Зерпра завертелась на месте, сворачиваясь в бублик и пытаясь ринуться на машущего мечами, никак не валящегося с ног человека. Третий и четвертый магические удары тоже не принесли хищнику успеха. Тогда как лучники успели утыкать тварь стрелами, как швейную подушечку иголками, и она наконец запоздало обратила внимание и на них. Оттуда-то и грозила главная опасность, а вовсе не от одиночного бойца, который вроде пока и не нападал непосредственно. Пятый магический удар полетел в сторону повозок. Только из-за чрезмерного расстояния растворился втуне. Хищник поспешно зашевелил своими многочленными лапками, стараясь сблизиться с новой целью, и оставил свои тылы без должной защиты. А ведь шакалов уже и в живых-то почти не осталось.
Вот тут уже Эрик порезвился от всей души: на максимальной скорости побежал следом за главной дичью и своим острейшим мечом отсек, повредил лапы на длину доброй трети тяжеленного туловища. А когда чудовище заревело от боли и бешенства и стало опять сворачиваться бубликом, мощнейшими ударами с оттяжкой разрубил туловище по наиболее мягкой линии сгиба между секциями. Повреждая при этом и внутренние органы настолько, что сам чуть не погряз под хлынувшими из толстенного тела вонючими внутренностями.
Чудом не поскользнувшись и с трудом удерживая мокрые от слизи мечи, маркиз отскочил от приближающейся пасти и поспешил оббежать зерпру с другой стороны. Там провел аналогичные действия, в результате которых тварь лишилась трети своего тела окончательно, и это решило ее участь. Да и стрел к тому времени даже в пасти оказалось такое огромное количество, что издыхание только по этой причине было предопределено.
Остальные охотники двинули повозки к месту стычки без всякого приказа или призывного взмаха. А вот коня пришлось к себе подзывать условным, успокоительным свистом. Правда, вскакивать в седло Эрик не собирался: вначале следовало хоть немножко отмыться от попавших на него внутренностей, — просто достал чистую тряпку и тщательно вытер насухо свои мечи. Затем закрепил их обратно в ножнах, которые снял со спины, и только тогда приступил к умыванию и смене одежды. Правда, вначале скомандовал своим боевым товарищам, которые в поте лица разделывали тушу зерпры:
— Вырезайте только самое ценное, у вас осталось на это десять минут. Иначе не успеем в форт и все наши трофеи и гроша ломаного стоить не будут после нашей бессмысленной гибели.
По здравом рассуждении даже малый кусок переливающейся буйством красок, удивительно крепкой кожи этой довольно редкой твари стоил необычайно дорого, но время и в самом деле поджимало. Как только стемнеет, твари резко активизируются и стадами поспешат туда, куда их влекут резкие запахи добычи со сладкой кровью, к местам проживания людей. А на помощь в виде встречного отряда с несколькими гульденами во главе рассчитывать не приходилось. Путешествовать ночью даже в сравнительно благополучном Ирцшуларе считалось самым вредным для здоровья делом.
Вот и спешили, словно при пожаре. Хотелось и трофеи собрать, и собственными шкурами при этом не рисковать. Так что, когда маркиз вскочил в седло, любые работы по разделке туши прекратились, топоры и последние куски кожи наспех были заброшены в боковые отделения вдоль бортов, и повозки дружно тронулись с места.
Дальнейший путь, несмотря на усиливающиеся треволнения, оказался вполне чист и безопасен. Уже в сгущающихся сумерках успели и к форту, где прибывших, как давних и хороших знакомых, встречали все свободные от вахты и сна воины, ночующие здесь путники, несколько купцов и постоянные жители. Ну и понятно, что вскоре все командование форта собралось у постели неизвестного, найденного в лесу. Постарались раздеть и подлечить странного человека. В этом деле больше всего распоряжался и участвовал сам Эрик, как наиболее старший по магическому званию и титулу дворянина. При помощи своего друга барона и главного врача форта, изойдя по′том от усердия, таки раздели несчастного человека, якобы уронившего себя с дерева, и приступили к его интенсивному лечению.
Естественно, что рассказ, а затем и предположения о происхождении незнакомца и о его диковинных одеждах с оружием не прекращались ни на минуту:
— Таких у нас отродясь не бывало. Может, он из столицы?
— Там тоже такие не ходят, — ответствовал авторитетно маркиз.
— Значит, из столицы соседнего государства.
— И там таких гостей не бывает.
— Ну, тогда остаются только окраины континента.
— Ха! Там вообще уже никто не живет.
— Так что же он, с неба свалился?
— Вот и я так подумал, — подал голос барон Данью, внимательно прощупывая сюртук и бесполезно пытаясь его разорвать своими огромными ручищами. — Не мог же он на дереве жить!
Гульден-магистр отошел устало от кровати с раненым и глянул на друга с иронией:
— А ты уверен, что не мог? Помнишь наши легенды о людях, живущих в дуплах больших деревьев? Так в них еще сказывалось, что обитатели древ могли перемещаться друг к другу в гости, делая это не по веткам или мостикам, а прямо из жилища в жилище. Значит, и этот мог так перемещаться, но… заблудился и рухнул в наш мир.
Пожалуй, общий скепсис по поводу такого предположения лучше всех высказал врач форта:
— Извините, ваше магическое сиятельство, но с помощью сказок мы не отыщем ответы на вопросы: «Кто он и откуда?» Или вы имеете из столицы некие новые сведения на подобную тему?
Эрик Зарнар скривился с сожалением:
— Увы, господа, мы в столице уже не были почти полгода. Охотимся в основном только по окраинам королевства и сами тоскуем по последним новостям. Но, с другой стороны, теперь уже найденный мною незнакомец точно выживет, а значит, и сам вскоре ответит на все наши вопросы.
Барон Данью нравоучительно поднял вверх свой указательный палец-сардельку:
— Если очнется вообще! — В основах целительства он не слишком разбирался, зато прекрасно знал, что если сверзиться с дерева, ломая головой толстенные ветки, — итогом может быть кома или полный кретинизм. — Все-таки падал он и в самом деле чуть ли не с неба.
Местный главный целитель развел руками, желая высказаться и на эту тему, но его прервал тихий стон, после которого получивший множественные переломы и ушибы человек открыл налитые кровью глаза. Причем сразу было видно, что он и потолок рассмотреть как следует не в силах, но вот прошептать смог:
— Где я?..
Маркиз бросился к кровати и заговорил тоном заботливой сиделки:
— Окраина королевства Ирцшулар! Но вы молчите, вам нельзя даже говорить. И уж ни в коем случае не двигаться! Множественные внутренние повреждения, полученные при падении с дерева. Самое главное, что мы вас вытянем, наших магических умений хватит. Вам только и остается, что не напрягаться и лежать в полном расслаблении. Покой, вам не обходим только покой.
Кажется, последние слова незнакомец уже не услышал, явно проваливаясь опять в бессознательное состояние.

Глава седьмая
ЗЕМЛЯ

Нельзя сказать, что граф Дин Шахматный Свирепый, он же герцог Томной Печали, он же Динозавр, он же Торговец и он же Дмитрий Петрович Светозаров в одном лице, страдал или скучал по общению со своими соотечественниками. Или тем более нуждался во встречах с русскоязычными земляками. Все его существование, вкупе с блужданиями по иным мирам, уже давно сделало из него космополита, считающего своим домом то место, где ему хорошо, удобно и выгодно. То есть он не то чтобы не испытывал ностальгии к Земле вообще, но и в Россию никогда не стремился в частности. В бытность работы Продавцом Эпох он однозначно предпочитал проживать и трудиться в старой патриархальной, «загнивающей» Европе, чем на своей исторической родине. Хотя это не значило, что он не поддерживал контактов с русскими. Земляков он в любом случае любил, уважал и очень высоко их ценил за уникальность приспособленчества и умение выжить в самых невероятных ситуациях. Пример тому — воины из спецслужб, которых он не только привлек в мире Зелени к многочисленным военным операциям, но со многими близко подружился и стал чуть ли не родственником.
Так что, будь его воля, он бы все свои силы тратил на иные миры, на которые, кстати, и так не хватало ни сил, ни времени.
Но вот Александра придерживалась иного мнения. Особенно в последние дни ей почему-то страстно хотелось разыскать двух своих закадычных подруг по детдому и одного паренька, который, несмотря на все трудности детдомовского отрочества, определялся своими сверстниками как вундеркинд, настолько его знания и умения поражали что учителей, что воспитателей. Вот этих своих друзей юности и возмечтала увидеть молодая графиня. Ну и, чего греха таить, ей очень и очень хотелось отомстить сбежавшему неизвестно куда Павлу Павловичу и его коллеге-оборотню из российского правительства, которому присвоили довольно прозаичную кличку Москвич.
И возможность остаться в обители Желтых Грез она использовала с максимальной возможностью. Причем стремилась это сделать не только по причине полной уверенности в своих силах, знаниях и умениях. Она не сомневалась, что и в самом деле окажет наиболее эффективную помощь как Казимиру Теодоровичу, так и всему делу, движимому учениками академии и монахами, в целом. Как раз второй причиной и были те тайные желания отыскать подруг и старых врагов. А для этого новейшая и универсальная аппаратура, аналогов которой на Земле еще не создадут несколько веков, если не тысячелетий, подходила лучше всего. Доставленная Торговцем из мира Ситулгайн, аппаратура была сказочно быстро освоена Маурьи и Арчивьелами и даже некоторыми наиболее продвинутыми в области информатики монахами. Не говоря уже о престарелом поляке, бывшем аналитике пресловутой конторы. Так что Александра считала себя не хуже и была уверена, что справится.
Понятное дело, что она не стала сразу требовать от своего старшего коллеги прямого допуска к системам всеобщего наблюдения по планете. Изначально они вдвоем с Казимиром Теодоровичем с головой окунулись в ворох уже имеющейся информации. Только после скрупулезного анализа оной можно было решать, что просматривать немедленно, за кем следить дальше, куда следует обратить наиболее пристальное внимание и как правильнее скоординировать действия новых неофитов движения «Наш мир не одинок!».
На подобную аналитическую работу у них ушло более часа с максимальным напряжением всех сил. После чего старый поляк стал клевать носом, грозя свалиться в сон прямо за столом, уткнувшись лицом в виртуальную клавиатуру.
Пришлось Александре употребить все свое влияние, чтобы отправить коллегу нормально выспаться.
— Теодорович, ты и меня смущаешь своими зевками, и зубы последние себе выбьешь сейчас об стол. Тебя довести до кельи?
— Я что, такой старый на вид? — возмутился аналитик. — Я еще о-го-го!
— Главное, чтобы не и-го-го! — пошутила графиня. — А то от такой работы точно в ишака превратишься.
Но старый знакомый не желал расписываться в своей слабости сразу, а решил хоть немного переговорить «на сон грядущий» о делах отвлеченных:
— Чем там сейчас твой Светозаров занимается?
— А то ты не знаешь, — со вздохом печали отвечала Шура. — Все миры спасает. А мы еще до сих пор свадьбу так и не сыграли.
— М-да. Тяжело с ним?
Красавица чуть задумалась, прежде чем откровенно признаться:
— Правильнее ответить — жутко интересно. Настолько жутко и настолько интересно, что порой можно сломаться от тяжести новых впечатлений. Мне иногда кажется, что я умерла и заново родилась в сказке. И теперь каждый новый день — это как новая сказка, таинственная, яркая, полная необычных открытий, восторженных впечатлений и прочего, прочего, прочего.
Старый поляк хмыкнул и тоже признался:
— Ты знаешь, со мной творится нечто похожее. Сам себя не узнаю, но от лавины впечатлений весь внутренне горю и вздрагиваю, словно молодой юноша… — Моргнул глазами, делая паузу, а потом и зевнул, прикрывая рот ладонью. — Ну а вся эта аппаратура меня вообще в экстаз вводит.
— Верю. И сама хотела бы с ней как следует разобраться. Так что давай и в самом деле иди проспись, — перешла графиня на самый решительный тон, — а я пока освоюсь в управлении и навигации. Кто мне лучше всех подскажет, что тут, куда и откуда?
Потирая лицо руками, Казимир встал на ноги и, уже двигаясь к выходу из помещения, ответил:
— Да кто, как не Сафа Зайтлер и его подруга Тренди. Фактически они больше всех проект и тянут на своих плечах. Даже более сильные в плане целительства коллеги Арчивьелы здесь признают их старшинство и более умелое управление терминалами. Даже спят они в холле, прямо под стеной, и обязательно хоть кто-то из них постоянно ведет наблюдения. Так что все вопросы — к ним. Опять-таки, если они сумеют для твоего обучения оторваться от основной работы.
Блондинка Тренди отдыхала, зато на рабочем месте продолжал интенсивно трудиться Сафа Зайтлер, немец, который в свое время благодаря врожденным талантам попал во всемирную академию целительства в Свирепой долине. До Арчивьела он еще недотягивал, но уже наработанный авторитет Маурьи и огромный запас знаний, которыми семнадцатилетний парень свободно оперировал, сразу выдвигали его в число неоспоримых лидеров. Пожалуй, именно его и можно было считать основным инициатором и движителем начального проекта «Воззвание» и последовавшего вслед за ним движения «Наш мир не одинок!». Так что только он и знал о своем детище больше всех, да и с новейшей аппаратурой из Ситулгайна работал с самых первых секунд ее появления в обители Желтых Грез.
Вначале графиня скромно присела к свободному терминалу, стараясь присмотреться к действиям молодого целителя и разобраться в них хотя бы визуально. Увы, такие сложные процессы обучения и в таких объемах даже приблизительно не получилось бы понять, наблюдая со стороны. К тому же оператор работал со шлемом на голове, и вся считываемая и видимая им информация поступала сразу в мозг через впившиеся в нескольких местах тончайшие иглы. Поразительные технологии! Но что удивляло еще больше: сорви кто шлем неожиданно с головы, человек нисколько бы не пострадал. И все равно Александра долго не решалась отвлечь парня от напряженной работы. Хорошо, что тот сам почувствовал кого-то, сидящего рядом. Правда, принял за свою подругу.
— Проснулась? Ну и чего сидишь? Обленилась или расслабилась?
— Да я вроде не ленивая, — хихикнула госпожа Светозарова.
Парень поднял затемняющее забрало-экран, рассмотрел соседку и смутился:
— Извиняюсь, не узнал.
— Да это я извиняюсь, что отвлекаю. Но уж больно и мне хочется поработать с терминалом поиска и наблюдения. Научишь? Хотелось бы оценить мощность и удобство этой необычной системы.
— Только для оценки мощности? — удивился Сафа, переходя со стеснительного тона на строгий. — Нам тоже помочь не мешало бы.
— Конечно помогу. Пока буду здесь. Но и скрывать не стану: хочу о судьбе двух подружек по детдому узнать и про нашего общего товарища хоть какие-то упоминания разыскать.
Такой радости, а вернее, беды, как детский дом, немец никогда не испытал. Правда, знал достаточно не только по рассказам очевидцев, но и благодаря неограниченному доступу, особенно в последнее время, к любой информации. А там такие порой неприятные и печальные картинки попадались!..
Так что молодой Маурьи больше ни словом не возражал против отвлеченных поисков.
— Смотри сколько угодно. Тем более что при умении это не займет много времени. Мм… Может, показать на примерах наблюдения за главными активистами и сторонниками нашего нового движения?
— К чему и веду! Поиск подружек в любом случае может подождать, а лишних терминалов у вас и так несколько.
Ни хвалить за такое соглашательство, ни фыркать Зайтлер не стал. А с таким напором и умением стал объяснять основные постулаты действий оператора, что уже через четверть часа графиня попыталась сама поплавать по океанским течениям информации. Парень еще минут десять просто понаблюдал за способной ученицей, давая короткие подсказки, а потом несколько фамильярно похлопал ладонью по плечику:
— Я за тебя спокоен, дальше и сама вникнешь. И очень жалею, что Динозавр тебя к нам надолго не определил.
— Хм! Я человек самостоятельный, — не удержалась Александра от фырканья. — И сама определяю для себя нужный фронт работ.
— Великодушно извиняюсь! — буркнул Сафа, закрывая свое забрало на шлеме. Но, судя по тому тону, каким он извинился, в самостоятельность графини он нисколечко не поверил.
Да и она сама, кратко обдумав ситуацию, была вынуждена себе признаться, что без Дмитрия она никто и ничто. Относительно, конечно. Мало того, уже сейчас вдруг в ней проснулась грусть, печаль и некая тоска от одиночества. Вроде как только пару часов назад расстались, а уже скучает и переживает. Естественно, что Дмитрий не на праздный бал собрался или на застолье с закадычным другом Бонзаем и трудится сейчас в поте лица. Даже лучше, что супруга у него под ногами не путается. Но так хотелось оказаться с ним сейчас рядом, ощутить расходящуюся от него ауру сильного, уверенного во всем мужчины, прикрыться этой аурой и разом лишиться всех забот и треволнений. Очень хотелось.
И тут мир вздрогнул.
Не сильно, скорее всего, непонятно.
Но сердце у Александры так и заныло при вздохе от плохого предчувствия.
Находясь так далеко от мужа, она не могла определить для него степень опасности, это было бы нереально. Но вот все равно как-то почувствовала, что ему плохо. Или больно? Или это просто разыгралось воображение?
Очередных вздрагиваний не последовало, как ни прислушивалась с замирающим сердцем. Потом решила спросить у Зайтлера:
— Сафа, ты ничего не почувствовал несколько минут назад?
Молодой Маурьи так и не вынырнул в этот мир из своего терминала.
— Ничего. А что случилось?
— Не знаю, вздрогнуло все. Кажется…
— Бывает. Иногда на такое посмотришь, что хочется схватить ядерную ракету и всем ублюдкам головы свернуть. Все тело дрожит, и мозги еле сдерживаешь от закипания.
— И как справляешься с этим? — заинтересовалась Шура, немного успокаиваясь.
— Легко! У каждого ублюдка имеются если и не могущественные, то достаточно мстительные враги. И когда они узнают о подлости или обмане людей, а то и убивших их близких, они в любом случае наказывают преступника. То есть я им просто сбрасываю нужную, хорошо подтвержденную информацию.
— Упс!.. Почти самосуд получается.
— Ха! Не самосуд, а истинное торжество справедливости. Пусть лучше гангстеры и наркобароны друг другу головы откручивают, чем от их циничных действий простые люди страдать будут.
Графиня ушла в очередной поиск, бормоча себе под нос:
— М-да. Как бы мне таким образом Пыл Пылыча отыскать, а потом и врагов его умелых да настойчивых? Что такие враги имеются, как говорится, зуб даю. Тот же Каралюх, на пример. Вот же сволочь! И миллионы украл у конторы, и жил, как миллионер, почти не прячась.
Ее бывший коллега по конторе, Борис Королюхов, довольно ловкий агент, кровавый циник, знаменитый пройдоха и весьма подлый человечишка, в данный момент продолжал находиться в тяжелом состоянии из-за ран, которые получил во время своего ареста. Лежал он в тюремном госпитале, и следователи дождаться не могли, пока доктора дадут разрешение на допросы пациента. В Германии все еще продолжали церемониться с подобными типами и соблюдать в их отношении права человека.
Хотя если разобраться, то это не Каралюх являлся врагом Пыл Пылыча и собирался ему мстить, а скорее шеф почившей и распавшейся конторы просто обязан был размазать продажного подчиненного за кражу миллионов, попытку уничтожения всех свидетелей и явные покушения на самого шефа. Не стоило сомневаться, что как только сведения о точном местонахождении арестованного «миллионера Бонке», под именем которого последний раз засвечивался Каралюх, станут достоянием гласности в определенных кругах, так тому останутся считаные дни жизни.
«Вот! — озарила сознание Александры новая идея. — Раз пока не получается отыскать самого зубра и выяснить конкретно, кто такой Москвич, следует подкинуть им живца. Как только Пылыч получит информацию, не откажет себе в удовольствии лично отрезать Борюсику голову вместе со всеми остальными наростами на теле. Ну, может, и не лично, все-таки и сам сейчас висит в списке разыскиваемых чуть ли не на первых местах, но уж через затребованных из Москвы людей — точно. А что это значит? Правильно — новые, вполне реальные следы. С данной аппаратурой обратный ход событий отследить гораздо проще, чем вычленить важные факторы сразу».
Еще бы! Ведь основное положительное качество доставленной с Ситулгайна аппаратуры как раз и заключалось в умении опутать всю планету густой сеткой пространственных информационных каналов, необходимых для безопасных перемещений. То есть для телепортации. Ведь сама телепортация — дело невероятной сложности. Перенос живых объектов в наиболее продвинутой технической вселенной совершался такими гигантскими устройствами, которые на планете занимали пространства нескольких крупнейших городов. Но вот некая аппаратура, призванная следить за несовмещением тел во время телепортации, стояла неким особняком, занимала ничтожно мало места и не представляла уже давно для служб безопасности Ситулгайна никакого практического интереса. Весь комплект этой аппаратуры называли «Гарантия» и устанавливали в автоматическом режиме где только ни попадя. Вплоть до безжизненных и никому не нужных блуждающих астероидов.
То есть задача у «Гарантии» имелась только одна: не дать ведущим телепортацию телам совместиться в конце пути в одно целое. Или частично. Но! Если к этому комплекту добавить с десяток, а то и сотню терминалов наблюдения и фиксации, то любая планета под растянутой сетью-полем становилась прозрачной для просмотра.
Что Торговец и сделал. Понятно, что, сотвори он такое на Ситулгайне, комплект бы в любом случае отыскали. Подобные сложнейшие устройства были помечены и зафиксированы, несмотря на свою умопомрачительную многочисленность, и перенести их в другое место считалось немыслимым. Но ведь Светозарову чужая вселенная, обернутая в кокон изоляции, — совсем не указ. Аппаратуру уволок, а несчастный астероид столкнул взрывом в плотный поток метеоритов. Так что искать нечего. Как и расследовать.
Сеть накрыла Землю таким образом, что с момента ее возникновения любое движение мотылька или червячка на ней фиксировалось и вносилось в память. Причем движения фиксировались и во всех почти помещениях, которые находились выше уровня моря. Да и на небольших глубинах при определенных манипуляциях с сетью можно было просмотреть царство Нептуна или оранжереи подземных городов. Исключение представляли лишь определенные экранированные или защищенные многослойными полями здания. Весь вопрос потом заключался только в правильном анализе полученных данных и визуальном выборе должных компонентов.
Ну и второй плюс комплекса «Гарантия» вкупе с терминалами — это сбор любой уходящей по радио-, теле— и проводной связи информации. Почти вся раскодировка и дешифровка тоже велись практически автоматически. Оператору только и следовало давать задание о конкретной подборке темы.
Так что Александре Светозаровой, которая и так была аналитиком от бога, долго осваиваться не пришлось. Стараясь задавить неприятные ощущения тревоги в области сердца, она с головой ушла вначале в работу по поиску своих друзей юности. Задала исходные данные, потом запустила поиск.
Ну а затем, легко выяснив через правоохранительные структуры Германии местонахождение Бориса Королюхова, запустила известия о его «лежке» в нужном направлении. Все-таки служба в конторе еще не забылась, и многие информационные каналы, которые следовало использовать спасающемуся в экстренной ситуации агенту, она прекрасно помнила.
На все это ушел час. И самое интересное, что и после этого сил и желания действовать оставалось через край. Поэтому молодая графиня со всем пылом и жаром переключилась на поддержку нового движения на Земле, под громким и весьма многозначащим названием «Наш мир не одинок!».

Глава восьмая
ПРОКЛЯТЫЙ СКЛЕРОЗ

Дмитрий почувствовал себя спящим. Вначале. Чуть позже он ощутил себя в довольно потрепанном виде. Ныла и стонала каждая клеточка тела. Потом он вспомнил, что, перед тем как закрыл глаза в последний раз, совершенно незнакомый для него человек настойчиво посоветовал вообще не двигаться. Дескать, его дела пойдут на поправку, но вот покой — это самое главное.
«Хм!.. Так ли это? — Вполне нормальное житейское сомнение. — Ведь меня могли попросту схватить и пленить. Все-таки к Торговцу не везде относятся с восторгом и почтением. Чем бы шевельнуть вначале? Так, чтобы не заметили?»
Показалось достаточным подвигать средним пальцем правой ладони. Подвигал. И еле успел остановить несущуюся в мозг волну боли! Палец вроде как двигался, но, скорее всего, был сломан. Может, и в нескольких местах.
«Не может такого быть! — несколько запоздало завопило внутреннее чувство опасности. — Пусть палец и шевелится, но такое впечатление, словно его прибили гвоздями! Меня что, пытали?! Или растянули на дыбе? Если знают про мое умение шагнуть даже из лежачего положения в межмирское пространство, то все может быть. Ведь иным способом они меня не остановят. М-да!.. А может, я не прав и сгущаю краски? Все-таки лицо незнакомца, который меня уговаривал не двигаться, выглядело вполне прилично, и говорил он от всей души. Что из этого следует? Понятно, что вроде следует лежать и выздоравливать, но вот что со мной случилось в бессознательном состоянии? Могли, к примеру, меня долго пытать, а потом пришли хорошие дядьки освободить из рук плохих? И такое случается. А могли те же „плохие“ вдруг резко притвориться хорошенькими? Тоже исключать нельзя. Испугались, что я начинаю умирать, и поменяли политику. Однако куда это я попал и во что влип? Если меня и в самом деле будут лечить, то стоит проявить все терпение и постараться встать на ноги. А там видно будет».
Это было первое пробуждение и первые осмысленные попытки осознать собственное состояние и обстановку вокруг.
Второе пробуждение состоялось через неизвестно какое время, но чувствовал себя Дмитрий уже несколько лучше. Это если судить по дернувшемуся пальцу, боль уже не пыталась оглушить, ввергая тело в беспамятство, а лениво покатилась по нервным протокам, скорее с заживляющим эффектом.
«Неужели все гвозди из меня вынули? — сыронизировал мысленно Светозаров и неожиданно почувствовал страшный голод. — О! С одной стороны, это хорошо, выздоравливаю. Но с другой стороны — безобразие! Могли бы и покормить бедного пленника. Или не пленника? Что-то у меня со слухом. Неужели еще и оглох?»
Но, как оказалось, дальние, еле слышимые голоса вначале донеслись либо из коридора, либо из смежного помещения. Потом два человека твердой поступью вошли внутрь и приблизились к Торговцу. Каждое их слово отдавалось неприятной болью в голове, но зато на слух теперь пенять не стоило:
— Точно тебе говорю: пальцем пошевелил, а потом и дрожь по всему телу прошла.
— Ну, значит, недаром мы в него полные сутки все силы вливали, — отозвался другой мужчина. Кажется, тот самый, который настойчиво убеждал не двигаться и обещал спасение. — Если вдруг очнется и откроет глаза, обязательно настаивай, чтобы он больше не шевелился, иначе все наше лечение пойдет насмарку.
— Да это понятно. Но тогда получается, что мы в форте еще на несколько суток из-за него застрянем?
— Да не столько из-за него. Видишь ведь, что вокруг стен творится? Отправься мы сами, боюсь, что без амулетов далеко не уедем, после того дрожания по всему миру твари словно взбесились, глянь, как крови жаждут. Завтра должен прибыть внушительный обоз с провиантом для форта, с ними два гульдена, так что, скорее всего, потом к городу такой большой гурьбой и подадимся.
— А этого здесь оставим?
Дмитрий понял, что говорят о нем, но открывать глаза или как-то иначе показывать, что очнулся, было не по силам и лень.
— Придется. Ведь неизвестно, когда он на ноги встанет.
Другой мужчина тяжело и шумно вздохнул и задал следующий вопрос:
— Слушай, Эрик, а если он все-таки умрет?
— Значит, не судьба. Хоть мы и ставим восемь против двух на его выживание. А чего ты так кривишься?
— Да покоя не дают его одежды и странное оружие. Уже сейчас им интересуются буквально все в форте. За такой сюртук, который не берет никакая сталь, в столице можно озолотиться.
«Э-э! Чего это они так на мою одежонку льстятся?! — возмутился про себя Светозаров. — Глаза, что ли, открыть?» Но следующие слова Эрика его успокоили:
— Скирт, я тебя не узнаю. Как можно отвергать основной закон: пока человек жив, никто не вправе даже прикоснуться к его вещам?!
— Да я нисколько не отвергаю, как ты мог такое подумать! — явно обиделся мужчина, которого только что назвали Скиртом. — Просто будет обидно, если незнакомец умрет, а его вещи растащат по всему форту. Ведь, как его спаситель, только ты имеешь право наследования вещей.
— А-а-а. Ну, все вещи внесены в опись и будут доставлены в столицу на мой адрес. Комендант устав знает.
— Ну а сам-то ты в тех вещах и оружии разобрался?
— Тьфу ты, Скирт! Опять ты за свое?
— Но ведь интересно! Явно не нашенские устройства. Да ты и сам говорил.
— Говорил. И сейчас подтверждаю: этот человек, скорее всего, тоже гульден. Может, и магистр. Так что тем более пытаться разобраться в этом странном оружии я не имею права. Выздоровеет — сам расскажет, что к чему. А краткий осмотр во время раздевания ничего не дал. Скорее, только понимание, что эти штуковины при неправильном применении еще и меня умертвят, как глупого кролика.
«Это точно! — мысленно обрадовался Торговец. — Я всегда с собой таскаю весьма опасные игрушки для посторонних. Так что этот Эрик — мужик рассудительный и правильный».
В помещение вошел кто-то третий, обращаясь от самого порога:
— Барон Данью, я пришел к вам на смену, после меня подежурит главная сестра лазарета. А что за осмотр внеплановый?
— Заметил, что бедняга пошевелил пальцем и дернулся, — пояснил мужик, которого уже четко обозначили как барона Скирта Данью. — Ну я и сбегал за маркизом.
— О! Подобные судороги у него еще долго будут наблюдаться, — авторитетно заявил прибывший. — Упасть с дерева такой высоты — это не кило леденцов слопать. Вообще поразительно, как он выжил после таких травм.
Двое ушли, а третий, судя по скрипу кресла, уселся рядом с кроватью. Причем был настолько уставшим, а может, измученным физически, что уже через несколько минут стал похрапывать. Тогда как объект такого пристального внимания продолжал размышлять:
«Строго за мной не следят, значит, можно успокоиться: дядьки они все-таки хорошие. Вот только несколько смущают их настойчивые упоминания о каком-то дереве. Неужели я и в самом деле откуда-то свергся? Ну это ладно, выяснится. Причем лучше всего выспросить у следующей дежурной… если получится. А пока надо брать пример с моей новой сиделки: спать и набираться сил».
Следующее осознание действительности произошло довольно удачно, как раз во время дежурства старшей сестры местного лазарета. Дмитрий открыл глаза, скосил их в стороны, осматриваясь и стараясь не шевелить затиснутой в лубок шеей. Судя по колеблющемуся свету свечи или фитиля, за окнами царила ночь. Слышались странные, весьма неприятные для сознания звуки, которые буквально царапали как душу, так и мозговые извилины. Видимо, это бесновались те самые твари, упоминаемые ранее в подслушанном разговоре. Но в то же время тень на стене и шелест переворачиваемой страницы подсказали, что сидящая у стола женщина читает книгу.
Следующие усилия пошли на поворот головы чуток в сторону и различение женского силуэта. Потом легкое шевеление пальцами. Больно, но терпимо. Затем всеми пальцами! Еще больней, но сознание боль легко сдерживает. Отлично! Теперь проверка губ и целости челюсти, заодно с зубами. Как это было ни странно, но язык нащупал все зубы; губы, хоть и опухшие, слушались, а челюсть, пусть и со стреляющей болью в районе ушей, двигалась. А значит, можно попробовать говорить.
Радостно, но преждевременно. Вначале стоило произвести доступными силами целителя ревизию и остальных органов. Все-таки спаситель не зря определил его некие магические способности, назвав непонятным словом «гульден» и присвоив звание магистра. Если должные функции организма уже включились в работу автоматически, то еще следует им добавить ускорения целенаправленно. Тогда уж точно удастся поразить своих лечащих врачей чудесным выздоровлением.
Другой вопрос, что сил явно не хватало для полноценного осмотра, некоторые области тела так и оставались темными пятнами, не поддающимися проникновению магии. Иные участки заставляли сжиматься от страха и боли: опухшие от разрывов мышцы, потрескавшиеся кости. Радовало лишь то, что составление костей и даже некоторых обломков было совершено весьма грамотно и квалифицированно. Чувствовалось, что маркиз с иными врачами форта недаром провели над телом целые сутки, вправляя, составляя и сращивая. Другое дело, что им было не сравниться с тем же Тителом Брайсом, Верховным целителем империи Рилли. Но, увы, того рядом не наблюдалось! Пришлось самому распределить скудные потоки энергии на проблематичные очаги с травмами и переломами. По крайней мере, толчок к ускоренному выздоровлению, а также прояснению темных участков они дадут в любом случае.
Такие действия утомили пострадавшего Торговца вконец. Опять потянуло в сон. Но с другой стороны, и поговорить с женщиной, пока она одна, следовало в любом случае. Опять покосившись в сторону стола глазами и стараясь не напрягать ноющую гортань, он почти шепотом пробормотал:
— Эй! Вы меня слышите?
Женский силуэт вскочил на ноги и метнулся к кровати:
— Ой! Ты очнулся?! — Голос у женщины, как и ее личико, были приятными и располагающими к себе. — Что ты хочешь? — зачастила она вопросами. — Как тебя зовут? И откуда ты?
— Зовут меня… Дин. — Отвечать на каждый вопрос было трудно. Хотелось узнать самое главное. — А где все? Спят?
— Какое там! Ночи у нас не для сна! Твари совсем осатанели, так и лезут со всех сторон.
— А маркиз?
— Так он на самом сложном участке стоит. Знаменитый магистр! Сильней гульдена, чем он, во всей губернии не сыщешь. А то и в целом королевстве! Можно сказать, что только благодаря ему вторую ночь и держимся.
— Пить здесь дают? Или покушать?
— О-о-о! — обрадовалась женщина. — Никак тебе лучше стало, раз аппетит прорезался? Отлично! Только вот… маркиз пока даже воду тебе запретил давать. Уж больно у тебя все нутро покалечено, опасения есть.
— Понятно. Ну а упал я откуда?
— Не помнишь, что ли? Маркиз Зарнар тебя под деревом нашел, на груде веток и в самых густых кустах. Это тебя и спасло. Поговаривают, что ты легендарный житель деревьев. Это правда?
— Да нет.
— А другие говорят, что ты с неба выпал. Бывает такое?
— Со мной? Да, бывает. Иногда. Но чтобы с такой высоты падал, не припомню.
Язык пострадавшего Торговца уже не слушался и заплетался, глаза почти слиплись от усталости, поэтому заметившая это женщина торопилась задать последний вопрос:
— Ты сам-то откуда будешь?
Пауза, потраченная на раздумье: сказать ли правду, лишила Дмитрия сил окончательно. Только и успел прошептать:
— С Земли.
И, уже проваливаясь в омут бессознательности, граф Дин успел подумать:
«Зато теперь можно лечиться спокойно. Я среди хороших людей, меня никто не обворует, и обо мне беспокоятся как о младенце. Напрягают только две вещи: эти непонятные твари, которые людям не дают спокойно спать, и моя странная забывчивость. Никак не могу вспомнить, что же я делал на дереве в частности и в этом мире вообще? Неужели от удара мозги сместились, смешались в кучу, и теперь как в той древней кинокомедии: „Тут помню, а тут… ничего не помню“. Только склероза мне в таком молодом возрасте не хватало!..»

Глава девятая
САМОИЗЛЕЧЕНИЕ

Как позже Дмитрий узнал, с момента разговора со старшей сестрой лазарета он проспал ровно двое суток. Но зато очнулся если и не заново родившимся на свет, то в несравненно лучшем состоянии, чем прежде. Да и то проснулся от страшного дискомфорта: жрать и пить хотелось так, что готов был переварить самого себя. Именно так: не кушать — а жрать! Видимо, отложенные ресурсы организма исчерпали себя при самолечении полностью, а поступающая самотеком магическая энергия уже не могла заменить собой полноценную природную пищу.
«Ну вот, — прошелестели в мозгу весьма самодовольные мысли. — Дела явно пошли на поправку! А кто у нас на боевом дежурстве при теле героя? М-да! Видно, хорошенькие медсестры отдыхают».
Голову на этот раз получилось повернуть без труда, лубка на шее не было, и удалось рассмотреть довольно грязного, забинтованного во многих местах воина. Тот не спал и во все глаза глядел на очнувшегося больного.
— Любезный, а кто тебе так ранами все тело исполосовал? — Говорить было легко, ни горло, ни грудь не болели. — Никак на дуэли сражался?
У воина глаза вообще округлились от удивления.
— Какие дуэли? Они уже три века как не проводятся. Прикормыши это меня так.
— Хм? Что за звери?
Раненый, в роли сиделки, перестал удивляться, видимо вспомнив, что разговаривает с весьма странным, никому не понятным чужаком. И стал говорить бодро, словно рапортовал собственному командиру. Сказалась воинская выучка.
— Каждая магическая тварь обладает хищниками помельче, порой целое стадо, и держит их в полном повиновении. Так эти некоторые прикормыши когти имеют и по стенам форта вверх карабкаются. Наши стрелки нескольких шустриков с когтями прозевали, вон они на стене на меня и бросились. Зарубил всех троих! А потом еще пару, которые только головы высунули! — Парень явно хвастался. Но, не дождавшись поощрительной улыбки, вновь перешел на официальный тон: — Вот их и называют прикормышами.
— Твари? Магические? Атакуют людей параличом? — Проводящий более тщательную ревизию собственного тела, Дмитрий припомнил и мир, в котором те водились. — Так это я на Мерлане?
— А где же еще? — удивился раненый от всей души.
— А что за королевство?
— Знамо какое: Ирцшулар.
— Ага! В самый центр материка попал?
— Вроде того. Только мы сейчас на самом краю нашего королевства, у восточной границы.
— Понятно! — Осмотр в первую очередь желудка и пищевода однозначно подтвердил: принимать жиденькую пищу и воду — можно. А то и вообще забрасывать туда, как в топку, любую пищу, желательно как можно более жирную и калорийную. — Ну а чем меня покормишь, боец?
— Велено было: не больше стакана воды и полтарелки овсяной каши. И то, если вы сами попросите. — Он принялся довольно тяжело выбираться из кресла, хоть и старался скрыть тяжесть своих ран на ногах. Подхватил вполне удобный костыль, и стало ясно, почему его не пустили на стену. — Сейчас подам.
Пока он ходил к столу за стаканом с водой, Светозаров попробовал приподнять голову. Получалось, но требовало чрезмерного напряжения. Поэтому он попросил приставленного к нему воина:
— Аккуратно приподними мне голову и подложи вторую подушку. Только без рывков.
— Понимаю, не маленький.
Приподнял, по глоточку влил стакан страшно вкусной, прохладной воды. После чего Торговец полежал, прислушиваясь к своим ощущениям и присматриваясь к процессам внутри организма. Эх! Как там все заиграло, закипело и завращалось! Словно клич пронесся: «Бегом все сюда! Обед привезли!» Негативных моментов, а уж тем более боли не чувствовалось, и тогда Дмитрий разрешил дальнейшую кормежку:
— Давай овсянку!
А вот с кашей не пошло так бодро и легко. И не потому, что она была сырая или густая, как раз в меру жидкая и проваренная. Но вот в рот не лезло из-за отсутствия каких-либо добавок.
— Хоть бы соли щепотку положили.
— Соль — только для мяса и рыбы, — нахмурился воин от таких барских замашек.
— Но тогда сахарку сыпанули бы.
— Ха! Такая роскошь только в столице есть!
— Ну а ягодного джема какого или варенья?
— Какие ягоды? Кто за них голову хочет в лесу сложить? — уже чуть ли не насмехался воин, хотя по пол-ложки регулярно подавал в рот, как только этот рот выжидательно открывался.
— Как же вы так живете?
— Да мы так всегда живем! — И, судя по тому, как воин непроизвольно сглотнул обильную слюну, даже такая невкусная пища, как эта пресная овсянка, для него считалась недосягаемой роскошью. — Вернее, уже лет двести. А вы что, господин хороший, и в самом деле с неба свалились, раз ничего не ведаете?
— Ну, выходит, что и в самом деле свалился. Хотя ваш мир помню хорошо и собирался помочь в самое ближайшее время.
Раненый на это тяжело вздохнул и предплечьем поправил сползший на лоб бинт.
— Главное — на ноги встаньте, а там и поможете обязательно. Господин маркиз утверждает, что вы тоже гульден. Правда?
— Ну… наверное. Просто у меня на родине эти умения в магии называются несколько иначе.
— Здорово! Значит, вы тоже сможете на тварей внимания не обращать, когда те атакуют?
— Конечно! — Это Светозаров знал точно, еще при первых посещениям Мерлана опробовал. — А где… мое оружие и одеяния?
— Всё тут, у вас в головах сложено. Показать? Или облачиться желаете? — Глаза воина загорелись от ожидания чуда.
— Ну нет, рановато пока.
— И все равно, врачи и сам магистр от вашего выздоровления в восторге. Вечером, перед тем как уйти на стены, вас осматривали и прямо светились от радости. Они утверждали, что у вас началось самоизвлеч… самоизвлаче…
— Самоизлечение?
— Точно! Уф, не врач я и не медбрат даже, просто все на стены вышли, мечами машут да стрелы пускают. А меня тут оставили.
Светозаров припомнил предыдущий разговор.
— А что караван? Пришел вчера в форт?
Стоило видеть, как сразу ссутулился и помрачнел парень лицом.
— Беда. Ни вчера, ни сегодня караван так и не появился. И хорошо еще, если просто не вышел в дорогу из города или вернулся из-за нашествия новых стад хищников из соседнего королевства. Наше командование боится худшего: что караван уничтожен напавшими на него магическими тварями.
— М-да! Печально. А что в таком случае может произойти?
— Да ничего хорошего! Даже при экономном расходе пищи запасов хватит максимум на двадцать дней. И это мы уже сейчас, когда в дневное время собираем стрелы, вырезаем из некоторых хищников все съедобные куски мяса. И все равно мало. Если второй караван прийти не успеет, придется бросать форт и организованным обозом прорываться к городу. Народу вроде и много, но всего четыре гульдена среди нас и магистр Зарнар. Если количество тварей в окрестностях не уменьшится, никто не дойдет.
Срок в двадцать дней казался для Торговца таким огромным и нереально длинным, что он позволил себе снисходительно улыбнуться. Гораздо ближе и насущнее для него показалась тема мяса и возможных блюд из него. Хотя он все-таки попытался уточнить:
— А фрукты у вас свежие есть? — (Опять квадратные глаза собеседника ярче всяких слов убедили в бессмысленности вопроса.) — Ну это я так, к слову. А вот мяска мне не принесешь? Жареного такого. С кровью. Ну и посоленного в меру.
— Ну, если желаете…
— Очень желаю! Прямо душа стонет!
— И если вам это не повредит.
— Мне сейчас и целый жареный кабан не повредит! Эта кашка только еще больше аппетит разбудила. Беги на кухню и волоки все, что есть горячего, жирного и сочного!
— Хорошо, бегу! — Хотя понятное дело, что бег в исполнении раненого больше походил на ковыляние гадкого утенка. С костылем сильно не разгонишься!
Но Дмитрий не обращал на это особого внимания: главное — на ноги встать, а уж там он этим людям поможет и от тварей избавиться, и продуктовые запасы пополнить в неограниченном количестве. Да и кушать хотелось так, что в глазах меркло. Не ровен час откусит сейчас собственные губы да проглотит не разжевывая.
Чтобы как-то отвлечься от терзающего все внутренности голода, стал шевелить пальцами ног и рук, прогоняя по мышцам потоки разогретой от близости полноценного обеда крови. Потом попробовал согнуть руки в локтях, поднимая ладони: получилось! Ноги, правда, в коленях согнуть не удалось, но ступни слушались сравнительно неплохо.
«Хо-хо! Да я скоро буду как огурчик! — ликовало сознание. — А если меня еще и в самом деле прожаренным стейком угостят!.. Мм! Молчать, не вспоминать! А про что тогда? О! Лучше про Бонзая вспомню. Как мы с ним в последний раз бочонок далийского приговорили. Э-эх, свиньи! Там ведь столько отменной, царской закуски было, а мы пили-пили, потом опять пили-пили, и нет чтобы горбами впрок запастись, как верблюды! Тьфу! Чего это я?.. Совсем от голода отупел? Вот поведаю Бонзаю о своих приключениях, он со смеху по полу будет кататься. Ага, если его любимая Власта опять ребенком в руки не нагрузит… О! Неужели сбылась мечта оголодавшего странника между мирами?!»
В самом деле, в помещение вошли две кухарки пожилого возраста, у каждой из которых в руках имелся внушительный поднос, но глаза так и струились сомнением.
— Мы тут очень много принесли, — начала несмело одна, останавливаясь поодаль от кровати. — Но вы еще слишком больны.
— Ерунда! Мне лучше знать, как… этому… гульдену.
Отозвалась вторая кухарка, которая уже поставила свой поднос на стол и высматривала, как его ближе придвинуть к кровати:
— Его сиятельство предупреждал, что такие требования возможны, а вот главный врач форта категорически запретил любое переедание без его предварительного и постоянного осмотра.
— Милые дамы, прошу за мое самочувствие не волноваться. — Распространившиеся по комнате ароматы вызвали настолько обильное слюноотделение, что говорить было трудно. — Единственная просьба: хоть чуток приподнять мне плечи и голову при кормежке, а то как бы не подавиться.
Похоже, раненого воина оставили где-то в тылах, а то и сменили вообще, ибо вид такой обильной пищи ему явно был противопоказан. Поэтому женщины хозяйничали сами. Весьма осторожно и умело приподняли Дмитрия, подложили сразу три подушки. Затем придвинули стол вплотную к кровати, и та, что побойчей, стала предлагать разные блюда, давая на пробу по кусочку. Вторая немного постояла, присматриваясь к процессу кормления, да и умчалась по своим делам. Да оно и понятно, что ночь в этом форте — самая горячая пора суток.
А вот блюда и даже некоторые салатики оказались выше всяких похвал. И пошли не то что на ура, а гораздо лучше и приятственней. Первыми ушли рыхлые паштеты, с мякишем кислой, но весьма пикантной лепешки. Потом в желудок упали салатики, и только после них пошло поглощение мясных блюд вперемешку с корнеплодами, напоминающими репу. Но все это было сдобрено мягкими, весьма вкусными соусами и приправами, так что пожаловаться на лишнюю остроту или недосол язык не поворачивался.
Естественно, что говорливая женщина не стала молчать, представилась звучным именем Фиала и сразу посыпала последними новостями. Причем она без стеснения вываливала ворох информации незнакомому человеку практически обо всем. Даже про интимные отношения некоторых молодых парней с девушками на выданье. А также про закулисную борьбу этих девушек за внимание свободных, но, увы, по законам этого мира недостаточно многочисленных парней.
Тогда как Торговец больше слушал монологи Фиалы, тщательно присматривался к процессу собственного пищеварения да изредка задавал наводящие вопросы. Больше его радовали начавшиеся в организме процессы. Насколько он помнил себя и свои умения, впервые его магические силы смогли вершить подобные преобразования в собственном теле. Создавалось такое впечатление, что на месте желудка образовалась ненасытная топка, сразу сжигающая и усваивающая любые сброшенные туда продукты питания. Да что там топка, жалкое сравнение, скорее — миниатюрный атомный реактор, дающий от ста граммов мяса немыслимое количество живительного тепла и магической силы.
«Вот это лечение! Вот это я молодец! Видимо, от падения с дерева мне и нечто полезное досталось, — восторгался мысленно Светозаров. — Что-то сломалось, а что-то проснулось! Да с такими умениями я наверняка вообще кости и разрывы восстановлю за неделю! Ха! Да что там за неделю: три, а то и два дня! А если так и дальше кормить будут, то за сутки смогу на ноги встать! А потом Тителу Брайсу только и останется с юными Арчивьелами академии на мне последний лоск навести. Ха-ха! Ля-ля! Слава моим новым способностям!»
Настроение стало праздничным, появилась бурлящая в крови энергия, исчезли болезненные ощущения и страх рассыпаться от неосторожного движения. А там и из самого посыпались вопросы и благодарности ухаживающей за ним кухарке:
— Божественные блюда! Давно такой вкуснотищи не ел! Это вы готовили?
— Не только я, — впервые смутилась Фиала, подавая очередную ложку, полную соуса. — Нас шесть на кухне работает, просто я самая старшая и опытная.
— Мм! Обалдеть! Все выверено и наиболее гармонично по вкусу! А недавно меня убеждали, что соли не хватает. Такую пресную кашу дали.
И запнулся, видя, как женщина старательно отводит взгляд в сторону и пытается справиться со своим добродушным лицом, овеваемым печалью.
— Постойте, неужели такое только для меня приготовили?
— Ну что вы, что вы… забыла, как вас зовут?
— Можно просто Дин.
— Мы подкармливаем всех тяжелораненых. Ну и гульденам положена норма «от пуза». Вы же сами понимаете, если они ослабнут, форт падет сразу. Тут любой готов для них кусок собственного тела отрезать и поджарить.
— Ну, будем надеяться, что до этого не дойдет! — постарался как можно тверже ободрить Торговец женщину, которая даже вперед подалась от надежды.
— Вы так думаете?
— Уверен! Главное — мне встать на ноги. А потом мы уже наведем порядок. Кстати, мои коллеги уже покормлены или вы им подаете еду прямо на стены?
И опять ускользающий, смущенный взгляд, говорящий лучше всяких слов. Но на этот раз Дмитрий оказался ошарашен.
— Хочу уточнить: я что, съел порцию на всех пятерых гульденов?
Соврать кухарка не смогла:
— Да вы не волнуйтесь, мы еще приготовим! Маркиз Зарнар только о вас больше всего переживал и распорядился дать вам все, что потребуете.
— М-да! — Беглый осмотр подносов лишний раз доказал, что те основательно разграблены и подчищены. — Это я знатно перекусил! — грустно констатировал Светозаров. — Вот теперь бы еще и шагнуть… в нужное место.
Но поднять ногу для нужного переноса в стены родного замка в Свирепой долине никак не получалось. Да и в сон стало клонить немилосердно. Пришлось смириться с таким положением и понадеяться, что разгоревшийся внутри реактор таки довершит начатую работу по оздоровлению организма в самые кратчайшие сроки. Иначе…
Иначе некоторые мастера магии будут очень обижены за свои голодные желудки. Ничего больше не оставалось, как попросить вынуть подушки из-под плеч да виновато пробормотать:
— Мне надо выспаться. Огромное спасибо!.. Завтра, когда наберусь сил… поговорим.
И спрятаться от стыда за пологом окутавшего сознание сна.
Дальнейшее выздоровление проходило уже под аккомпанемент вполне себе приятных, цветных, скорее даже радужных снов. Снились довольные и радостные ученики академии, шумные застолья с лучшими друзьями и ломящиеся от закуски столы, банкеты и придворные в самом красивом дворце всех времен и народов, да и сам император Рилли, обещающий любое возможное с его стороны содействие в работе Торговца. Напоследок приснилась свадьба, все в том же императорском дворце, и причем на этой свадьбе Дмитрий Петрович Светозаров являлся не кем-нибудь, а почти центральной фигурой — женихом.
«Как здорово! Давно пора!»
С этими оптимистическими мыслями путешественник между мирами и проснулся. Взглянул на окно: судя по красноватым лучам местного солнышка, дело близилось к закату, а значит, в приятных снах пролетели очередные сутки. Рядом никого из сиделок не было, из чего был сделан вывод, что народ отсыпается перед очередной тяжкой ночью.
Ну это было и к лучшему, не будут мешать при личном медицинском осмотре. Который в общем-то прошел быстро и деловито. Итоги подводились на врачебном консилиуме, в котором несколько сущностей одного человека задавали друг другу ответы и получали утвердительные ответы: «Ну разве это не чудо? Еще какое! Невероятная регенерация! Не скажу, что я здоров, но вроде можно попытаться сесть. Нет, рановато будет! Ага, и страшно. Но уж ногу я могу поднять? Легко! И сразу обе! К чему такие резкие движения? Лучше уж по одной. А позавтракать нам дадут? Обязаны! А не стыдно? И так всех объел по всем статьям. Ну, так вроде раненым положено?.. Вот именно, что раненым! А не праздношатающимся между мирами Торговцам. Стоп, стоп, друзья! Только не ссорьтесь! Нам надо решить два вопроса и выбрать одно только решение: просим еще подкрепиться и только тогда прыгаем в академию или сразу отправляемся подкрепиться в любимый замок, а потом возвращаемся с солидным подкреплением? Ха! Тут даже думать не о чем: только домой! Ну да, в самом деле. Ага, ага. Как говорится: гости, а не надоели ли вам хозяева? Пора возвращать долги. Пока никого нет».
Без всякого труда откинул одеяло в сторону, чтобы не захватить и его ненароком. Сосредоточился так, чтобы по возможности прибыть в зал со створом вот в таком же лежачем положении. Мало ли что. Ну и в лежачем положении весьма осторожно и с оглядкой сделал первый, несмелый шажок. Вернее, лишь жалкую попытку шажка. Так, чтобы только заглянуть и опробовать самого себя. А то вдруг не только регенерация усилилась десятикратно после переломов, но и дальность перемещения при каждом движении.
И тут же, вспотев от страха, уронил, отдернул ногу обратно! Прославляя как свою осторожность, так и болезненное свое состояние. Ведь шагни он с ходу и безрассудно, неизвестно, что с ним в следующий момент случилось бы! В межмирском пространстве царил шторм. Даже не так: там властвовал всесокрушающий ураган, смерч, торнадо! Там все кипело, взрывалось, лопалось и трещало. Горело, плавилось, рвалось и трескалось! Соединялось и развеивалось! Умирало и возрождалось!
Все инстинкты Торговца возопили, что в данное время совершать переход нельзя. Может, чуть позже, когда там все успокоится и вернется на круги своя, но сейчас — никак!
«А-а-а! Так вот оно что случилось! — пришло внезапное озарение. — Некий катаклизм, из-за которого меня и вышвырнуло куда угодно и как угодно. Скорее всего, на верхушку дерева, а то и в небо… Хм! А ведь точно! Так и видится в памяти кадр: приближающаяся зелень леса… Ха! Десантник недоделанный! Вот так вот шарахаться между мирами без парашюта! Твою папуаса гирлянду! Вот же угораздило!..»
Еще минут пять Светозаров и ругался, и себя укорял за неосторожность и непредусмотрительность, но, заслышав в коридоре шаги сразу нескольких человек, резко переключился на действительность:
«Ладно! Раз не могу пока смотаться домой, значит, надо помочь тем оружием, что при мне, и собственными магическими силами. Зверье-то ведь и на меня не воздействует. И для этого не стесняться потребовать еще пищи, а то опять оголодал. Видимо, мой реактор уже все калории на пользу организму переработал».
В комнату вошли уже знакомый маркиз Зарнар, которого еще называли магистром, и его здоровенный товарищ. Похоже, тот самый барон Скирт Данью. Следом за ними — трое мужчин, наверняка командование форта и главный врач. Все пятеро при оружии, готовые опять с сумерками идти на стены сражаться с местной напастью.
Ну и следом за ними в комнату вплыла Фиала со своей помощницей и опять-таки с полными подносами.
— О! Да наш гость уже проснулся?! — бодро воскликнул маркиз, подходя к кровати и усаживаясь рядом на стул. — И как самочувствие?
— Не скажу, что великолепно, но не сравнить даже со вчерашним.
— Это мы успели заметить еще утром, когда делали осмотр.
— И конечно же, сразу спешу поблагодарить. — Дмитрий просто чувствовал себя обязанным сказать эти слова. — За мое спасение и такой уникальный, благотворный уход. Ну а лишние, съеденные мною порции постараюсь отработать сторицей.
— Ну что вы, что вы! — досадовал Эрик. — Подобные благодарности излишни. Мы сами кровно заинтересованы в скорейшем вашем выздоровлении. Не знаю, как долго оно продлится, но желательно к моменту выхода из форта, чтобы вы были на ногах… э-э-э… Дин.
Имя он назвал несколько вопросительно, как бы сомневаясь в правильности обращения, поэтому Светозаров поспешил осветить некоторые особенности своих титулов:
— Чуть позже расскажу подробнее, но всегда предпочитаю обращение по имени. И на «ты». — Сомнение в глазах магистра он расценил как нежелание человека с высокими титулами общаться так фамильярно с незнакомцем. А может, тут было замешано аристократическое воспитание? Следовало и это прояснить. — У себя на родине я обладаю титулом граф Дин Свирепый Шахматный. Но в ином месте владею целым герцогством.
— Да нет, нет, — поспешно перебил его Эрик Зарнар. — Это скорее у меня возникают сомнения в моем достойном воспитании. Но если мы отбрасываем шелуху титулов, то буду рад общаться как воин с воином. Тем более что прямого подчинения «командир — подчиненный» у нас друг перед другом не существует.
— Согласен.
— Прекрасно! К сожалению, нам надо торопиться на стены. — Маркиз оглянулся на готовящийся стол и поспешил выяснить для себя самое главное: — Но нам бы хотелось уточнить твои возможности как гульдена. Каковы твои магические параметры?
— Насколько я знаю свои прежние силы… — Дмитрию приходилось отвечать осторожно: а вдруг как не только кости сломались? — …то воздействие твари на меня лично оказать не могут. Тогда как я мог остановить их на расстоянии до двадцати, а то и до тридцати метров.
— Остановить? Или…
— Да вроде как и умертвить получалось, — не стал скрывать гость из других миров.
Это признание озадачило всех присутствующих без исключения. Кухарки так вообще застыли у стола с раскрытыми ртами. Потому что все, кто с раннего детства выживал в таких тяжких условиях, прекрасно ведали о любой возможности уничтожения опостылевших хищников. И про тех магистров, которые всплесками силы с близкого расстояния могли уничтожить какого-нибудь монстра, ходили легенды. А тут незнакомец, пусть и странный, пусть и с дивным одеянием и оружием, пусть и невероятно быстро восстанавливающий свое здоровье, утверждает, что он может умертвить кровавые порождения кошмаров с расстояния более чем в десяток метров. Неслыханно!
Даже сам магистр не поверил. Явно! Но как человек деликатный списал несколько чрезмерное хвастовство на тяжелое состояние совсем еще недавно валяющегося в коме человека и не стал на нем акцентировать внимание.
— Мы о таком даже мечтать не смели! Так что выздоравливай быстрей! Кстати, сколько на это уйдет времени?
— Ну… — Светозаров осторожно поднял правую руку и коснулся пальцами кончика носа. Плечо побаливало, но в любом случае феноменальный прогресс был налицо! — Если рассматривать самый оптимальный вариант, двое суток… может, вообще одни.
— Что требуется от нас для достижения этого самого оптимального варианта?
Граф Дин Свирепый скользнул взглядом по столу с порцией на пятерых и буркнул с некоторым стеснением:
— Придется мне вас объедать и дальше.
Магистр-гульден только обрадовался этому признанию.
— Не страшно! Хуже, если бы мы отдавали на лечение магические силы. Уверен, что больше ничего не надо? Например, лучшие вина или более крепкие напитки?
— Только повредят.
— Тогда желаем скорейшего выздоровления! Господа! — Эрик вскочил на ноги, обращаясь к воинам, так ни слова и не проронившим: — Не будем мешать нашему гостю. Нас ждут на стенах.
Гремя сапогами, пятеро мужчин покинули отдельную палату лазарета. После чего кухарки поднесли стол к кровати, опять подложили пострадавшему под спину и плечи несколько подушек, и Фиала приступила к кормлению. При этом опять-таки не забывая посвящать своего подопечного во все тонкости жизни и межличностных отношений, происходящих в форте. Так что через два часа Торговец знал о месте своего нынешнего пребывания практически все.

Глава десятая
СВИРЕПАЯ ДОЛИНА

Когда межмирское пространство содрогнулось, а по всему физическому миру прошла волна эмоциональной отдачи, во всемирной академии целительства почти все спали после трудов праведных. И поэтому почти никто ничего не заметил и не зафиксировал. Зато все прекрасно прочувствовала, осознала и даже почти догадалась, что именно произошло, Эрлиона. Магическая сущность, рожденная искусственно и обретающаяся в замке графа Дина и в пристроенной ей академии, во сне не нуждалась, да и работы у нее хватало не на одни предстоящие сутки.
Возможности и умения Эрлионы развивались внушительными шагами, и одним из направлений развития стали попытки самой увидеть, осознать и понять структуру, процесс перехода между мирами. Делалось это после недавней подсказки папы Дмитрия, который дал магической дочери новый ориентир для совершенствования. Раз уже человек, обладающий плотью, может ходить по тропам межмирского пространства, то такое уникальное существо, как Эрлиона, вообще должно как бы легко заглянуть в любой мир.
Вон она и старалась, вот она и училась. Тем более что могла видеть и слышать все происходящее в огромном, центральном комплексе строений Свирепой долины. Потому фактически всегда присутствовала на уроках для будущих Торговцев, которые с невероятным усердием вел Шу’эс Лав, баюнг из мира Ба и пока единственный трудоспособный коллега Дмитрия Светозарова. Громадный воин, все еще не вспомнивший до сих пор своей жизни после возраста двадцати шести лет, тем не менее превосходно знал теорию как взаимосвязи между мирами, так и умения отыскивать дороги в иные миры по образу и подобию, подхваченным в чужом сознании. Да и практика у баюнга после новых воспоминаний имелась преотличная. За восемь лет своей молодости он куда только не совершал путешествия. А ведь, по всем признакам, память должна была во снах вернуться еще за два десятка лет. Как раз все самое интересное о вражде и мировой войне с Крафой и невероятный опыт перемещений уже зрелого, а по найденным источникам, одного из самых сильных и боевитых Торговцев.
То есть Шу’эс Лав помимо утвержденных графом учеников имел еще одну, не учтенную им ученицу. А ведь она могла одновременно делать несколько дел и находиться во множестве мест. Следовательно, изначально имела все преимущества и в знаниях, и в магических силах, и в способностях, и в объеме оперативной памяти. Про уникальные возможности и упоминать не стоило.
И когда все содрогнулось, Эрлиона занималась тремя основными делами: пыталась прорваться в межмирское пространство по методикам Шу’эс Лава; присматривала за колыбелью с взрастающей второй то ли сестричкой, то ли братиком; ну и «периферийным зрением» присматривала за обстановкой в графском замке и в академии. Ощущения при дрожи и вибрации даже для бестелесной магической сущности оказались весьма неприятными. Мало того, произошел точечный пробой пространства, и на какую-то миллионную долю секунды Эрлиона увидала нечто совершенно для нее непонятное и непредвиденное: зарождающийся ураган в межмирском пространстве. И это видение даже не слегка, а достаточно напугало:
«Что это?! Или из баюнга — никчемный преподаватель, или из меня — самый нерадивый и непонятливый ученик! Если я рассмотрела правильно, да именно то, о чем я думаю, то никакой человек, будь дважды таким, как папа Дима, не сможет просуществовать в том подпространстве более чем секунду. Или я случайно сумела заглянуть в центр рождения новой галактики? Феерическая картина, но… даже смотреть на нее страшно. Жаль, не с кем посоветоваться. Или разбудить Шу’эс Лава?!»
Как оказалось, среди обитателей долины не только она прочувствовала содрогание всего мироздания. Верховный целитель, ректор университета, самый знаменитый ученый империи Рилли, соратник и личный друг Светозарова тоже проснулся. Вот только не смог уловить, четко осознать причину своего пробуждения. Возможно, что и заснул бы в иное время опять, но, зная, что где-то там граф Дин работает в поте лица, перебрасывая армии рыцарей в мир Мерлан, забеспокоился о друге.
А так как его вездесущая дочь держала возле ректора так называемый канал связи всегда открытым, мысленно к ней и обратился:
«Детка, ты меня слышишь?»
«Конечно, папа».
«Дмитрий не возвращался?»
«Вроде как рано еще. И я вот как раз…»
Сомнения магической сущности были не присущи, поэтому Тител Брайс вынырнул из сонливости окончательно:
«Что-то случилось?»
«Боюсь ошибиться, но… — Эрлиона подробно передала суть своего видения, подсмотренного во время пробоя, все остальные зафиксированные параметры содрогания и свои намерения для уточнения сути события разбудить баюнга. — Или пусть выспится?»
«Он-то, может, и выспится, а вот я уже не усну, пока не удостоверюсь в полном спокойствии межмирского пространства! Буди! — Верховный целитель довольно бодро вскочил с кровати, сделал несколько разминочных упражнений и не удержался от жалобы: — Старею! Всего восемьдесят четвертый год, а кости хрустят, словно жернова мельницы».
«Ничего, отец, мы тебя скоро омолодим лет до сорока, — пообещала магическая сущность. — Вот попомнишь мои слова: перевоспитание Дасаша Маххужди нам окупится сторицей».
В самом деле, недавний кровавый и циничный тиран Успенской империи, а ныне гениальный отрок в теле пожилого мужчины буквально фонтанировал идеями и прожектами. И в одном из них он настойчиво муссировал идею омолодить свое тело до своего нынешнего умственного возраста. Причем его идеи, наложенные и совмещенные с некоторыми медицинскими устройствами, оставленными хаерсами, могли дать неслыханный результат. В мире Зелени и так целители жили долго и могли значительно омолаживать, продлевать жизнь остальным людям планеты, но с использованием наследства хаерсов в этой области можно было сделать феноменальный прорыв, до сих пор неподвластный людям.
«Разбудила? — поинтересовался ректор по поводу баюнга. И, дождавшись утвердительного ответа от магической дочери, попросил: — Тогда пусть как можно тише пробирается в зал отправки со створом. Попробуем через него подсмотреть».
«А как?»
«Есть у меня одна идея».
И он полез в шкаф за пуленепробиваемым сюртуком.
Напоминание по поводу соблюдения тишины являлось совсем не лишним. Ростом в три с половиной метра, баюнг просто физически не мог аккуратно передвигаться на цыпочках или беззвучно ходить в разведку. Ко всему прочему, он свято выполнял все предписания своего наставника и учителя: никогда не выходить из собственной спальни без специально для него сшитого сюртука или безоружным. Уж слишком Светозаров опасался, что его коллегу из древности либо выкрадут, либо заманят в ловушку. Потому и требовал носить на себе как все амулеты с хитрой начинкой, так и максимум из специально подобранного по размеру для гиганта оружия. Вот в итоге и топал Шу’эс Лав по коридорам как слон, задевая головой люстры, опрокидывая столики, вазы с цветами и порой со скрипом протискиваясь в двери. Благо еще, что все коридоры в замке графа и академии были под шесть метров, а двери из двух створок — общей шириной более метра.
Наставник обучил одеваться стажера за две минуты, но все равно ректор прибыл в зал намного раньше.
— Ну и где он бродит? — возмутился он вслух.
«Ты ведь предупредил, чтобы он не бежал? — удивилась магическая дочь. — Или поторопить его?»
— Что ты, детка, что ты! — испугался Тител. — Нам не к спеху, да и постараюсь за это время объяснить тебе суть моей идеи. Слушаешь? Так вот, когда-то граф Дин тоже не умел переносить за собой всех и вся, а только одно-два тела. Да и то на спине. То есть то же самое, что сейчас умеет Шу’эс Лав. И вот мои первые воспоминания о перемещениях между мирами запомнились более чем отчетливо, особенно первые шаги. Вначале, естественно, я привыкал и даже глаза завязывал плотной тряпкой, чтобы не ослепнуть, но зато потом любовался от всей души и рассматривал в оба. То есть в отличие от тебя я сразу сумею отличить тропинку между мирами от зарождения той же Сверхновой.
«А вдруг там и в самом деле ураган? И туда нельзя соваться никоим образом?»
«Вот к этому я и веду. Порой, когда Дмитрий шагал с непомерным грузом, он вначале как бы просто заглядывал в межмирское пространство и не шагал вперед, а банально возвращал ногу обратно. Такие сценки у нас очень смешно получались. В первый момент: гром, молнии, вихрящийся туман, подступающий к горлу желудок. А в следующий миг: полная тишина, мы на прежнем месте, и недовольный голос: „Какой же ты, Тител, тяжеленный! Выкидывай половину вещей из своего рюкзака!“».
Эрлиона совсем по-женски засомневалась: «Странно, ты вроде не толстый и не такой мускулистый, как некоторые».
— Ха! А вот насчет моей силенки ты не права, — обиделся ректор. — Я хоть худой, но страшно сильный. Да-да! И нечего хихикать! Тебе все равно не понять моего физического совершенства. Ты ведь оперируешь только магическими силами… Кстати! Твоя помощь в этом кратком просмотре тоже понадобится. Создай вокруг нас все возможные щиты и силовые коконы, на какие только способна. Как-то совсем не хочется провалиться случайно с таким неопытным Торговцем невесть куда.
«Я так и собиралась сделать. Мало того, если и я некой своей магической частью естества повисну на плечах у баюнга, то, может, и мне откроется то, что и вы увидите?»
— Хм… По логике вещей, может, и получится. О! А вот и наш могучий стажер! Как спалось?
— Хорошо, но мало, — кривился Шу’эс Лав, облаченный по максимуму и вооруженный до зубов. — Судя по этому месту, отправляемся на дело?
— Не переживай, — успокоил ректор. — Воевать не понадобится. Всего маленький, безобидный, но весьма именно в данный момент необходимый эксперимент.
После чего стажеру, а вернее Торговцу из далекого прошлого, поведали суть и причины такой несвоевременной побудки. Подозревая опасность для своего спасителя, тот и сам стал рваться в межмирское пространство, словно норовистый конь, и нисколько не сомневаясь, что он в любом случае с ходу и легко попадет в место рядышком со своим учителем и наставником.
Пришлось его взывать к осторожности, напоминать о Крафе и возможных ловушках и категорически настаивать именно на минимальности предстоящего полушага. Еще напоследок несколько раз отрепетировали удержание всеми магическими силами именно на месте подсмотра в межмирское пространство. Сил Эрлионы для удержания вроде как хватало вполне, но еще и сам Брайс вложил в дело перестраховки как все свои немалые силенки, так и уникальный многолетний опыт. Получалось мощно и уверенно: даже если разверзнется пол сразу под обеими ногами Торговца, все равно он с грузом останется в зале отправления.
И когда посчитали себя готовыми на все сто, начали действовать. Тител взобрался на спину к великану и включил у сюртуков режим слипания.
— Чтобы ветром не унесло, — пояснил он, сжимая в руках сразу два весьма сложных прибора. — Глазки — хорошо, а камеры — лучше.
Затем к тяжести ректора на плечи баюнга легла еще тяжесть в пару десятков килограммов. Причем выглядела эта тяжесть в виде мокрого, упругого, хоть и еле видимого тумана.
— Это я частичку своей суспензии из вертушки сюда перенесла, — дала пояснения вслух магическая сущность. — Так будет и надежнее, и поучительнее для меня. Ухвачу самое главное в перемещении — начну пробовать сама.
Торговец скривился в сомнении.
— С этим надо сразу родиться, малышка. — Зная, как юна возрастом его невидимая собеседница, он никак не мог заставить себя обращаться как к равной и взрослой особи. — Ну что? Готовы? Тогда начинаем.
По предварительной договоренности он собирался как бы обозначить перемещение. И не куда-то там далеко, а прямо сюда же, только всего лишь на расстояние в три метра. Практически при этом не покидая центральной части стыка между мирами.
Ну и вознамерился шагнуть.
Вернее, только начал обозначать левой ногой движение.
А в следующий миг огреб впечатлений по самое не хочу! А вместе с ним получил массу неприятных ощущений Верховный целитель империи Рилли. Не меньше, чем мужчинам, если не больше, досталось и Эрлионе. Ведь, несмотря на свою бестелесность и заготовленные силовые щиты, она забыла, не сообразила прикрыть свою чувственность. Тем более что чувственность у нее была метамагических масштабов.
Первым делом всю массу трех исследователей ударило таким ураганом звуков, мельтешения и пространственного паралича, что лишило частично сознания. Причем лишило всех по-разному: баюнг остался соображать только на одну пятую от своего интеллекта; ректор растратил половину своего ума; и только Эрлиона успела заблокировать и временно отсечь двадцать процентов своего покалеченного сознания.
При этом создалось впечатление, что вступивших на тропу мужчин затягивает внутрь межмирского пространства вселенским водоворотом. Если бы не предварительные приготовления, тщательно установленная защита и несколько коконов привязки к залу перехода, Торговца, и уж точно Титела Брайса, засосало бы жутким торнадо невесть куда. А так они получили только спасительную, но весьма болезненную отдачу.
Вот эта отдача уже вторым движением отбросила великана обратно, подняла в воздух вместе с багажом в виде пассажира, крутанула, словно мотылька, и со всего маху ударила о дальнюю стенку зала. Если бы не сюртуки да силовые поля, физические травмы могли надолго вывести экспериментаторов из строя. А так они отделались только ушибами и несколькими растяжениями. Ну и благодарностями самим себе, что не сунулись в дугу створа без должной подготовки.
Как ни странно, но Шу’эс Лав припомнил некоторые позабытые в спячке ругательства своего мира и, пока приходил в себя после морального удара и физического унижения, только их и ворчал себе под нос. Ректор академии оклемался несколько быстрей, поэтому его выражения носили не настолько вульгарный характер.
Хотя быстрее всех вернувшая себе врожденную любознательность Эрлиона первой перешла к обсуждению итогов:
— Вот! Именно это я и увидела во время вашего сна, когда получила зрительное восприятие пробоя. Только там не было этих жутких звуков и ничто так кошмарно не воздействовало на мою суть физически. Значит… Перестаньте ругаться! И ответьте мне только на один вопрос: мы по правильному адресу двигались?
Тител Брайс, так и сидящий на полу, опираясь спиной на стену, задумчиво массировал ноющую челюсть.
— Полностью ручаться не могу. Может, наш герой, — он покосился на великана, все еще стоящего на четвереньках и очумело мотающего головой, — и в самом деле не туда шагнул. Только процентов на девяносто девять уверен: шли мы верной дорогой. Другой вопрос, что этой самой дороги как бы и нет. Может, временно, а может… надолго. А ты что рассмотрела?
— О! Можно сказать, что мне повезло! — хвасталась магическая сущность. — Во-первых, вас вытянула из засасывающего торнадо. Силенок и мускулов хватило!..
— Кто бы сомневался!
— А во-вторых, заметила важную для нас разницу. Вернее, сразу две разницы. При первом пробое мне показалось, что взрыв только начинается. Потому меня, наверное, и не ударило как следует. Зато сейчас я просто уверена: в межмирском пространстве уже началось успокоение. Точно так укладывается материя в очагах тех взрывов, с которыми мы экспериментировали в лабораториях. Как тебе эти выводы?
— Хм! Звучит вполне обнадеживающе, — признал Тител Брайс.
— Ну и самое главное: я уловила фермионы распыленного в той вселенной лягириса!
Последние слова даже великан баюнг расслышал отчетливо, потому что перестал ворчать и, придерживаясь за стенку, стал вставать на ноги. Затем в полной тишине поднял за руку на ноги и ректора и вопросительно на него уставился.
Лягирис — это была не столько суть самого знаменитого цветка из мира Зелени, как его магический двойник, копирующий идеально изумительный, неповторимый запах цветка. И ведь именно Шу’эс Лав предложил при формировании, создании и сборке кокона-ловушки для Крафы вложить нечто, сигнализирующее о разрушении ловушки. Утверждая при этом, что такой уникальный запах сразу разнесется чуть ли не по всему пространству между мирами. То есть послужит для информации. Если что не так, то запах так и останется в околицах мира Ба и даст знать: «Осторожно! Крафа вырвался или уничтожил кокон захвата издалека!» Тогда ученые с этим предложением согласились, и теперь трое соратников могли сделать определенные выводы.
— М-да! А ведь, кажется, подлый тиран влип! — обрадовался Тител. — Если уж кокон уничтожен полностью, то только с пленником. А?
Великан пытался стимулировать умственную деятельность, потирая налитые кровью глаза.
— Кажется, влип. Если вообще туда попал.
— В смысле? — нахмурился Верховный целитель.
— Мало ли какие у него устройства имеются. Мог ими засечь ловушку, направить в нее нечто в виде муляжа, а то и натуральное тело человека и начинить его невероятной по количеству взрывчаткой. Или хотя бы этой самой, как рассказывал наставник, атомной бомбой. Раз — и!..
Эрлиона придерживалась иного мнения:
— Напоминаю, кокон срабатывает на самоуничтожение, если только предпринимается попытка освобождения попавшегося пленника изнутри. Причем невероятно мощная в магическом плане попытка. А какое тело или муляж способны на такое? Значит, давайте считать, что туда все-таки попался сам Крафа. Да и как он мог предвидеть подобную ловушку? Я успела прочитать тысячи книг, и везде частенько упоминается: за долгое время безграничной власти человек, как правило, расслабляется и начинает себя считать венцом творения. Вот тогда его и губят те, кто не оставался на месте и продолжал совершенствоваться. А этот тиран-душитель Торговцев правил полторы тысячи лет, значит, его реакция вполне предсказуема.
Тител Брайс согласно кивнул. Да иначе и представить было трудно. «Кто-то осмелился противостоять мне, самому умному и самому великому?! Где?! В мире Ба? Немедленно туда и наказать всех подряд!»
— Действительно. Но опять-таки, мы не знаем и даже не подозреваем, какими защитными силами Крафа располагает. Вдруг он сумел вырваться из кокона и спастись?
— Ну и что? — Кажется, магическая сущность даже радовалась тому, что поединок с узурпатором дорог между мирами окончательно еще не завершился. — Тогда уже в ближайшие дни все станет ясно. Либо Крафа мертв и только остается найти его вотчину. Либо он жив и тогда очень скоро заявится к нам с местью. Но в любом из этих вариантов нам следует продолжать поиск и не переживать за папу Диму. Наверняка тот, как невероятно сильный и опытный Торговец, тоже понял, что к чему, и сейчас просто отсиживается в мире Гинвейл или в мире Мерлан. Еще лучше, если он там успел завершить свои дела с рыцарями и поспешил за мамой Сашей на Землю. Кажется, он без нее и часа не выдерживает. Ну а на родной планете бездельем они страдать не будут.
Судя по наморщенному лбу Титела Брайса, он так оптимистически на творящиеся события не смотрел.
— Хорошо. Тогда придется бросить все наши силы на вторую, модифицированную и усиленную ловушку и завершить ее не за пять, а, скажем, за четыре дня. Управимся?
— Может быть. Только мне теперь стоит продумать, где новый кокон установить, — озадачилась магическая сущность. — Иначе она при самоуничтожении всю Свирепую долину разнесет.
Глаза у баюнга стали квадратными.
— Мой мир?! Неужели Ба разрушен?..

Глава одиннадцатая
НАВАЖДЕНИЕ

Второй раз личный атомный реактор отработал с еще более удивительной силой. И результат сказался не через сутки, а уже к обеду следующего дня. А именно: Светозаров сам (!) без посторонней помощи поднялся и самостоятельно прошел в туалет, который располагался в общем коридоре лазарета.
А почему сам? Да по той простой причине, что, проснувшись, заметил возле себя новое лицо: уже довольно пожилого мужчину, у которого помимо замотанной бинтами головы еще и страшно раскуроченные ударом когтя губы виднелись. Бедняга спал в кресле, видимо, после обезболивающего отвара, который стоял в кружке на столе. Будить такую сиделку да просить о помощи — себя не уважать. Вот потому Торговец и решил проверить собственные силы. Естественно, предварительно осмотрев все свои недавние раны и переломы. Причем осмотрев очень тщательно.
Потом рассмотрел свое больничное одеяние в виде просторного халата-накидки, который весьма удобно надевать на бессознательного, травмированного человека. Немного смахивало на наряд привидения Каспера, но в данный момент не до позерства перед барышнями. И только потом встал на ноги. Покосился на свой сюртук, который громоздился на неком подобии громадного сундука у изголовья кровати, и понял, что еще не готов к такому подвигу, как самостоятельное одевание. Да и рыться в сундуке, отыскивая свои любимые пистолеты или парализатор из мира Ситулгайн, было бы именно сейчас нецелесообразно. Прикинул расстояние до двери и пошел.
Вначале движения давались непросто, с одышкой, с подспудным страхом упасть и больше не подняться. После того как преодолел дверь, стало легче. Но вот мысли в голове сновали не слишком приятные:
«Видимо, дела в форте совсем плохи, раз в дневное время возле меня посадили дежурить такого калеку. Надо срочно чем-то помочь местным. Спасли все-таки, да и вообще…»
Но даже краешком глаза заглядывать в межмирское пространство не тянуло. В душе сидела крепкая уверенность: в иные миры пока соваться нельзя.
В коридоре попытался понять, в какую сторону идти. Сориентировался быстро: запахом специфичного несмываемого клозета тянуло из тупика. Там долго не задержался, потому что, к собственному удивлению, заметил еще при осмотре: твердых остатков пищи в теле не было. Магический реактор переварил все!
Возвращаясь обратно, замер возле двери своей отдельной палаты и задумался на злободневную тему:
«Чем бы подкрепиться? — Совсем не к месту вспомнился советский мультик про славного Винни-Пуха, который заявился в гости к Кролику и все там слопал. — М-да! Главное — никому про того медведя на рассказывать, а то до скончания века приклеится новое прозвище. Но шутки шутками, а раненого гонять на кухню как-то не того. Да и пора прекращать питаться с ложечки, как дитя малое».
Ну и пошел в гости неспешной походкой, нисколько не стесняясь своего привиденческого наряда. Один поворот, другой — никого. Хотя из-за дверей палат порой и доносились явственные разговоры, вскрики, а то и стоны. Из чего и вывод напрашивался один: лазарет переполнен. Да и Фиала при последней кормежке рассказывала, что только лежачих, основательно травмированных воинов скопилось около пятидесяти человек. А это, при возможной эвакуации, самое неприятное.
Так и добрел до кухни, ориентируясь по запаху свежего хлеба и чего-то подгорелого. Дверь подалась с трудом, выпуская на посетителя целый букет совсем иных запахов, как приятных, так и не очень. Ну а в глаза бросилось приветливое лицо Фиалы.
— Ох, мамочка! Да ты уже ходишь? — изумилась она, рассмотрев гостя. — Никак опять проголодался? Давай сюда, вот к столу, присаживайся!
Пока Дмитрий усаживался на широкую скамью возле стоящего осторонь стола, все остальные кухарки, не в силах оторваться, таращились на него, словно на чудо несусветное. Видимо, не слишком доверяли рассказам своего шеф-повара. Но та не слишком и внимание обращала на простой в рабочее время, еще раньше поведала, что готовят они всего лишь треть от положенной дневной нормы. Зато попросила подруг отыскать, что есть покушать прямо сейчас, и дала пояснение нынешней ситуации:
— Обед недавно закончился, и все отдыхают. А нам только и осталось, что ужин приготовить, да потом на утро нечто питательное. Ведь, почитай, все ночные день-деньской отлеживаются, сил набираются.
— И как этой ночью? Все живы?
Сбоку кто-то неожиданно всхлипнул, а кухарка потемнела лицом.
— Двое не выжили. Одного ласкуна заклевала, а второго прикормыши со стены наружу столкнули, и его зерпра загрызла.
Ласкуна считалась тварью еще опасней, чем зерпра, потому что помимо когтей на своих огромных куриных лапах имела еще и длинный ласточкин клюв на длинной шее, умела взбираться по деревянным стенам и атаковать прямо с вертикального склона как магией, так и своим убийственным клювом. Благо еще, что эта гипертрофированная хищная курица встречалась в королевстве Ирцшулар крайне редко. Как оказалось, до недавнего времени.
— Этой ночью целый десяток ласкун к форту подбирался, — горевала Фиала, подвигая выздоравливающему гульдену все новые и новые порции то мяса, то корнеплодов в соусе. — Комендант получил тяжелое ранение в руку, а сам магистр Зарнар чуть левой руки после клевка не лишился! До чего твари обнаглели и страх последний потеряли. Еле этой ночью отбились.
Она и дальше рассказывала перипетии ночного сражения, тогда как Светозаров, стараясь подавить в себе стыд, присматривался к своему личному магическому реактору и думал:
«Заглянуть я в межмирское пространство просто буду обязан. Хотя бы для банального прояснения ситуации. Но в любом случае сегодня вечером, чувствую, придется отрабатывать за собственное спасение и несказанное гостеприимство. Это ведь только Фиала сидит передо мной, заглядывает в глаза с надеждой да безостановочно словами сыплет. А ее вон товарки словно в воду ходят опущенные и с таким содроганием новые порции подают, словно от собственных детей отрывают. А почему „словно“? Вдруг и в самом деле? Кажется, в форте полтора десятка детишек!..»
Аппетит пропал молниеносно и бесповоротно.
— Кого это я сейчас объел?
— Да что ты! — замахала на него руками местная шеф-повар. — Что за вопросы?! Сколько можно тебе повторять: мы собственные пайки отдадим, лишь бы ты остальным на стенах помог. Ешь! Даже не думай отказываться!
— Нет, я уже и так переел, как бы хуже не стало. А мне ведь еще назад добираться… — Встать получилось и в самом деле с трудом. — Спасибо большое за обед!
Он уже подумывал, кого бы попросить в помощь, как в кухню ворвалась шумно дышащая девушка в накидке, весьма похожей на носимую старшей медсестрой. Рассмотрев Торговца у стола, расслабилась и выдохнула с облегчением:
— Уф! Вот мы испугались! Заглянули в палату — а там никого! Лишь Дерений глазами спросонья моргает и ничего понять не может.
— Да вы его не ругайте, я уже и без сиделки обойтись могу, поэтому и будить не стал! — похвастался Дмитрий, любуясь раскрасневшимся девичьим личиком. — А ты кто?
И совсем несоответственно своим словам пошатнулся, опираясь на стенку. Проворная девушка рывком преодолела несколько метров и подхватила больного с другой стороны раньше кухарки. Той только и оставалось, что представить молодку:
— Это наша молодая целительница, Майлина.
— О! И тоже гульден? — пытаясь заглянуть девушке в глаза, поинтересовался Светозаров. При этом ему до мурашек по спине показалось, что он эту красавицу не только видел, но знает чуть ли не до всех интимных подробностей. Настолько она была знакома, миловидна, желанна и неожиданно родная. Но, зная, что здесь он никогда не был, да и вообще в мире Мерлан еще ни разу не успел вступить в близкую связь ни с одной женщиной, сразу осознал навеянное чьим-то сходством наваждение. Осознал и постарался отогнать его от себя волевым усилием.
Кажется, он что-то не так спросил, потому что прекрасные глаза на него посмотрели с огромным удивлением, а сама Майлина ответила:
— Так не бывает! Женщины — только целительницы! — И, слегка смутившись от непроизвольной резкости своего тона и слишком уж раздевающего взгляда мужчины, утвердительно предложила: — Я помогу тебе добраться до кровати.
— Да? Ну ладно… — Неизвестно почему, возможно из-за только что мелькнувшего наваждения, но упругое женское тело под рукой натолкнуло на некие фривольные мысли, совсем неуместные как в данном месте, так и в данном состоянии: «Чего это я? Хотя девица-то ой как хороша! Как говорится, не съем, так хоть подержусь. Ха-ха!» — Но, уже двигаясь по коридору и стараясь забросать целительницу самыми полярными по теме вопросами, Торговец вспомнил о своем сюртуке. — Кстати, а как меня из моей одежды вынули? И кто? Насколько я знаю, сей подвиг не каждому по плечу.
Без всякого стыда или неуместного стеснения Майлина стала рассказывать:
— Больше всего пришлось помучиться мне с моими тонкими пальцами. Ни у кого больше не получилось. Маркиз Эрик мне советовал, где нажимать и за что тянуть, а я уже дальше сама нащупывала и пыталась понять. Если бы еще не куча поломанных костей, а так… сама чуть в обморок не упала, когда сюртук этот таки сняли. До чего сложные доспехи… и дивные.
— Ага! А этот балахон, что на мне, кто надевал?
— Не знаю, я только раздевала.
И опять никакого стеснения. Да и не нужно оно целительнице. Вроде как.
Перед самой дверью наткнулись на старшую медсестру и главного врача форта. Последний выглядел как сомнамбула, видимо, только что подняли с кровати. Но, увидев пациента в полном здравии и в наличии, помотал удивленно головой, пожелал бегать только трусцой, чтобы срастающиеся кости не рассыпались, и отправился досыпать. Тогда как старшая медсестра с неким двойным смыслом посоветовала своей младшей коллеге:
— Присмотри за гульденом Дином сама, раненого Дерения я отправила в палату. Ну и заставь графа покушать и поспать до вечера.
— Да я уже поел.
— Судя по быстрому, феноменальному оздоровлению, тебе пища идет только на пользу!
— И мне бы оружие свое осмотреть.
— В этом Майлина тоже поможет. Она с детства мечтала стать не просто воительницей, а попасть в отряд охотников-истребителей.
Старшая медсестра умчалась по своим делам, а молодая целительница, пряча добрую, чуточку стеснительную улыбку, дала пояснения:
— Это моя тетя, воспитывала меня вместо рано погибшей матери. И всегда ругает меня за пристрастие к оружию и фехтованию. А это ведь так здорово уметь защитить и защищаться!
Уже усаживаясь на кровать и с некоторой жалостью отпуская девичье тело из-под руки, Торговец уточнил:
— То есть и целительница может противиться гипнотическому параличу тварей?
— Только самую малость. Хотя в древних легендах часто упоминаются женщины-магистры.
— И куда же они делись в наш век?
— Говорят, что их рода прервались после появления тварей. А некоторые утверждают, что именно женщины-магистры, создавая новых животных, что-то напутали в своих вивариях и были уничтожены взбесившимися отродьями. Но я в это не верю! — неожиданно зло заявила девушка и требовательно уставилась на графа: — А ты?
— Тоже совершенно не верю, — с готовностью утешил тот. Девушка ему нравилась все больше и больше. — Как по мне, то женщины изначально не способны создать нечто страшное, злое и хищное. Скорее подобные эксперименты присущи нам, бесчувственным и грубым мужчинам, которые только и мечтают создавать трудности, а потом их геройски преодолевать.
— Вот! Точно! Именно так и говорится в одной из самых древних легенд! Где ты ее слышал?
— Да это так, размышления…
— И откуда ты родом? Так ведь и не признался никому.
— А смысл в таком признании? — улыбнулся Дмитрий. — Все равно это неимоверно далеко, и добраться туда я никак пока не могу. А значит, обязан сражаться сейчас, здесь и с вами, против этой воющей и визжащей нечисти. Между прочим… — Он покосился на свои одеяния на сундуке, потом на свой слишком уж затрапезного вида халат и первый раз смутился от своего внешнего вида. — Мне мои одежды надевать пока не резон, а вот чего-либо для меня из ваших одежд попросторнее?
Видимо, во время его беспамятства и этот вопрос в форте продумали заранее. Девушка метнулась ко второму сундуку, поменьше, который стоял у двери, и вынула оттуда прекрасно подходящий по размерам комплект одежды. А потом еще довольно ловко, не обращая никакого внимания на наготу мужчины, помогла облачиться в довольно мягкие, приятные телу рубаху, брюки и некое подобие байковой безрукавки. На ноги тоже отыскались удивительно удобные полусапожки. Зеркала не было, но в любом случае подобный вид намного лучше, чем в балахоне «а-ля привидение».
— Неплохо, неплохо. Спасибо огромное! Ну а теперь надо бы вооружиться. Так что убирай пока сюртук в сторону, а мне сюда на одеяло выкладывай все, что было найдено при мне. Будем проверять работоспособность. Могло ведь и повредиться кое-что. Падал ведь и, говорят, обломал немало веток, наломал немало дров.
Девушка стала доставать из сундука и тут же раскладывать по сторонам от Дмитрия различные вещи и оружие, а тот смотрел на это и все больше хмурился. Наконец не выдержал, схватил какой-то диковинный пояс и спросил:
— А это что?
Майлина замерла на мгновение, оценивающе заглянула в растерянные глаза пациента и лишь после этого терпеливым голосом профессионального психоаналитика стала давать пояснения:
— Был у тебя застегнут вокруг талии, прямо на нижнем белье.
— Хм! Странно… — В руки лег иной пояс, со странной бляхой и сложными выпуклостями на ней. — А этот откуда?
— Был застегнут поверх предыдущего и особенно, больше всего остального, упирался невидимым силовым полем в руки, когда я пыталась его снять. Именно по нему маркиз окончательно и определил, что ты гульден.
Казалось бы, эти слова должны, наоборот, успокоить больного, но на лице его все больше и больше читался ужас: более чем треть предметов, которые у него якобы отыскали на теле, были ему совершенно незнакомы! Дмитрий Петрович Светозаров просто был уверен, что видит их в первый раз!

Глава двенадцатая
«НАШ МИР НЕ ОДИНОК!»

Первый день Александра максимальными усилиями воли гнала от себя волнения и плохие предчувствия. На второй день разнервничалась так, что не смогла работать. Мало того, еще и своей взвинченностью, стрессовым состоянием мешала работать остальным. За что и была отправлена красавицей Тренди, как главной ответственной за здоровье коллег, на принудительную пробежку вокруг монастыря. Понятно, что не выходя за территорию. По внутреннему периметру вдоль забора. Еще и маску в виде густой сетки заставила надеть.
— Мало ли кто из леса за обителью наблюдение ведет. Наши адвокаты всех распугали, и наружная платная охрана с егерями старается не за страх, а за совесть, но все-таки… А тратить наше время на слежку с терминалов не всегда и хочется. И не сидеть! Бегом! Сорок кругов!
Пробежка помогла, но несколько не так, как рассчитывала молодая Маурьи: графиня вернулся злая, как сто чертей. Пока бегала, разозлилась на себя за свои глупые желания; на Дмитрия — за его неумение строго командовать любимой супругой и излишнее потакание ее капризам; ну и на весь мир — за то, что по его вине ее любимый находится в неизвестно каких далях и без ее опеки.
Но зато теперь она уходить в депрессию не собиралась. По той простой причине, что обретенное не так давно чувство опасности ничего страшного не шептало. А значит, Светозаров вернется в любом случае, ничего с ним не случилось. Не сегодня, так завтра, не на этой неделе, так через месяц. А чтобы не рыдать этот месяц и не портить настроение всем окружающим, следовало обозлиться на работу, как на самого главного врага, и загрузить себя обязанностями настолько, чтобы про любимого и единой искорки воспоминаний не проскальзывало в сознании. Ведь совсем недавно такое уже было: Дин застрял в мире альресков со своим стажером Хотрисом, и тогда лишь насыщенные событиями дни, необходимость выжить вместе со всеми давали возможность и отвлечься, и забыться.
Мало того, еще оставалась вполне обоснованная надежда на баюнга Шу’эс Лава. Этот великан бывал на Земле и в любом случае когда-нибудь сюда наведается если не в поисках своего наставника, то хотя бы глянуть, как продвигается затеянный учениками академии проект смены мировоззрений жителей целой планеты. Ну и на самый крайний случай у самой Александры оставалась небольшая надежда, что и она со временем сможет перемещаться между мирами. При неоднократных обследованиях ее тела та же Эрлиона, например, утверждала, что магический потенциал графини чрезвычайно высок и по некоторым параметрам даже достигает уровня самого графа. Следовало только как-то его раскрыть, развить и целенаправленно применить. Уже чего только стоит умение предвидеть смертельные опасности вокруг себя! Ну а если направить все свои силы на попытки рассмотреть створ между мирами? Ведь это первый и самый важный шаг на пути переквалификации в Торговца. Так утверждал и сам Светозаров, так учил на своих уроках и Шу’эс Лав. Ну а училась молодая графиня всегда легко, быстро и, пользуясь своей феноменальной памятью аналитика, не только быстро схватывала на лету основные постулаты, но и умела их правильно затем применить в практических занятиях.
Так что пробежка по территории монастыря помогла, злость можно было смело отнести к разряду боевых. Шура решила во время отдыха пытаться рассмотреть створ, а сейчас с головой окунуться в дела вновь. Еще и проявляя при этом инициативу.
— Тренди, Рафа, — обратилась она к обоим Маурьи, усаживаясь за выделенный ей терминал. — А давайте слегка ужесточим прессинг на средства массовой информации? Особенно на те, которые начали оголтелую травлю активистов нашего движения?
Целители думали недолго.
— Хорошо бы приструнить этих крикунов, — мечтательно протянула блондинка. — Только как это сделать?
— Элементарно! Лишить их самого главного стимула — денег!
— А конкретней? — прищурился Рафа с подозрением. — Неужели уговорить их спонсоров не производить оплаты за лживые статьи и измышления?
— Вот, прошу не забыть о своих словах. — Александра подняла указательный палец и продолжила: — С нашей аппаратурой довольно легко сотворить целый ряд необходимых действий: убрать солидную часть средств прямо со счетов неугодных нам СМИ, затем создать в их бухгалтерских бумагах немыслимую путаницу и напоследок натравить на них налоговые службы и прочие сопутствующие им проверки и ревизии. Поверьте бывшему, но все еще лучшему агенту одной из самых крутых контор, которые работали в Европе. Мы умудрялись за два дня закрыть любую газетенку, а за три — пустить по миру любой телевизионный канал.
Теперь уже Маурьи скривились как от кислого лимона.
— Убрать солидную часть средств? — переспросила Тренди. — То есть банально украсть? Нет! Так поступать нельзя!
— Совершенно верно! — твердо поддержал коллегу Рафа. — Это нечестно!
— Да? — ехидничала графиня. — Тогда напоминаю тобой же только что сказанные слова: вредные нам газеты пишут заведомую ложь и инсинуации. Так? И спорить нечего! А значит, оплата за их труд — незаслуженная. Учитывая, что она поступает от лиц, заведомо себя дискредитировавших ложью, а то и откровенным разбоем, будет вполне справедливо изъять эти деньги и целенаправленными потоками пустить на содержание детских домов и домов для престарелых. Что первые, что вторые, ведущие, как правило, нищенское существование, как раз и недополучают эти средства в многократном размере. Вдобавок и еще тебе напомню, Рафа, как ты правильно высказывался об истинной справедливости для уголовников. Тогда ты не сомневался, не сомневайся и теперь.
Выходцы из Германии, хоть и были сиротами, в нищенских приютах никогда не жили. Но что такое детский дом в России, знали прекрасно: и по рассказам самой Александры, и по личным наблюдениям через «Гарантию», накрывшую всю Землю ретрансляторной сетью телепортаций из мира Ситулгайн. Так что спорить против такого справедливого перераспределения язык не поворачивался. Разве только Тренди пожалела бухгалтеров:
— Их ведь могут ни за что в тюрьму посадить.
— Не переживай! Есть только два человека в организации, которые знают все о размахе махинаций в подотчетных им ведомствам: хозяин или директор и главный бухгалтер. И большинство денег от заказчиков клеветы они все равно берут наличными прямо в руки. Так что невиновных там нет. А если таковые и появятся, то мы их легко оправдаем, подбрасывая всамделишные и правильные отчеты.
Видя, что ребята сомневаются, да и сидящие за столами Арчивьелы кривятся в раздумье, графиня Светозарова усилила напор:
— Вы сами понимаете, насколько существенной будет для нашего движения подобная помощь. Люди вздохнут с облегчением и будут заниматься только делом, не оглядываясь себе за спину и не опасаясь, что там кто-то осмелится копаться в их личных вещах и воспоминаниях. Ну а следующий удар мы нанесем уж непосредственно по спецслужбам. Тем самым, которые похищают активистов и пытаются повлиять на них иными средствами, грязными, кровавыми и далекими от всякой толерантности или человеколюбия.
— А с этим вы как справитесь? — Кажется, и этим целители не на шутку заинтересовались. Все-таки спецслужбы, имеющие свои офисы и картотеки лишь на подвальных уровнях, до сих пор трудно было засветить для всеобщего обозрения и заставить перепрофилироваться в работе на благо всего человечества.
— Ну, тут уже придется во всеуслышание раскрыться лично мне и Казимиру Теодоровичу.
— Выступить на телевидении с разоблачениями своих бывших коллег?
— Хуже! Огласить то, о чем знаем только мы вдвоем и каждый по отдельности. А это, уж поверьте, гораздо опасней, чем публичное выступление. На нас ополчатся все! И наши бывшие коллеги, и наши бывшие враги, и все те политики, которые грязными деньгами оплачивают деятельность этих спецслужб.
— То есть тогда они начнут рыть так, что обязательно выйдут на монастырь?
— Вот чтобы этого не случилось, мы и должны вначале продумать вместе с Казимиром несокрушимую легенду о нашем пребывании именно в другом месте. Причем легенду железобетонную. Чтобы даже случайно какая-нибудь хитроумная сволочь не повредила нашему общему делу. А для этого как раз и надо пару дней, которые мы употребим для потопления подлых распространителей уток и сплетен.
Дальше уже возражений не последовало ни от кого. Лишь быстро и деловито обсудили новые потоки информации для сбора и распределили сбор информации по каждой из спецслужб между собой.
Движение «Наш мир не одинок!» получало новую, весьма существенную помощь и ускорение.

Глава тринадцатая
НЕ ГОВОРИ ГОП!

И опять все силы ученых, целителей и собранных в Свирепой долине магов были брошены на решение главной задачи: созданию иного, пятикратно более мощного кокона-ловушки. Естественно, что все остальные дела были и запущены, и заброшены. Даже Шу’эс Лав перестал учить своих младших и будущих коллег, а только и околачивался в подземных лабораториях. За каждую спокойно проведенную ночь во сне к нему возвращалась память за целый год, и он уже не просто мнил себя великим воином или путешественником, но и припомнил некоторые свои ученые ступени. Как следствие, баюнг привносил в работу коллектива много знаний как про само межмирское пространство, так и подавал массы идей по усовершенствованию ловушки.
Да и сами ученики не имели свободного времени: юный Хотрис помогал нивелировать и калибровать создающуюся ловушку по центру створа в подземельях, Аристарх отдавал магические силы для создания структур-сюрпризов, а Елена Светозарова, родная сестра хозяина замка, занималась определенной подготовкой во второй вертушке. Ведь в любом случае, хоть создание новой магической сущности и сдвигалось несколько во времени, некоторые процессы в суспензии шли необратимо, и, по расчетам Эрлионы, дней через шесть, максимум восемь все равно придется собираться всем целителям академии возле второго бассейна и сводными силами помогать рождению в мире Зелени нового разумного существа.
То есть Елена как раз и стала тем человеком, на плечи которого легли все технические и бытовые проблемы по обслуживанию новой вертушки. Фактически суспензия в бассейне и так уже обладала многочисленными магическими свойствами и могла, к примеру, оживить чуть ли не умершего человека, но вот личного сознания, разума еще не имела.
Так что бездельников в Свирепой долине не было.
И к началу четвертого дня довольно потирающий ладони Тител Брайс похвалил всех и осторожно высказался о возможном окончании работ:
— Если все и дальше пойдет без осложнений и уложение структур завершится такими же темпами, то, будем надеяться, к вечеру можно будет включить ловушку на прием.
Запуск мог состояться и на несколько часов раньше, но пришлось принимать весьма жесткие дополнительные меры по безопасности устройства. И все по той причине, что Шу’эс Лав как-то заметил:
— А что, если Дин надумает возвращаться без пояса опознания? Да сгоряча начнет сопротивляться неведомому кокону? Он ведь не догадывается, что мы установим новую ловушку возле мира Зелени так быстро.
Потому и пришлось напрягаться и перестраиваться по ходу работы. А для этого пришлось вносить в память создаваемого магического чуда все личные параметры тела Дмитрия Светозарова, благо что такие данные имелись в памяти Эрлионы. Вот по имеющимся образцам и пришлось создавать сразу несколько структур узнавания и монтировать их в самую последнюю очередь.
Но тем не менее сроки создания все равно казались рекордными и трудно поддающимися осмыслению. То есть ректор был очень доволен.
Но недолго. Не успел он еще похвалить слаженно и творчески работающий коллектив, как к нему прибежал запыхавшийся, самый авторитетный, всем известный, можно сказать первый доверенный помощник и посыльный от Хулио Кассачи, управляющего замком:
— Ваше магичество! Срочная депеша по железнодорожному телеграфу: через несколько часов в долину прибывает личный поезд его императорского величества!
— Сам прибывает? — еще надеялся на чудо Верховный целитель.
— Никак нет! Вместе с императором Телианом Пятым и его семьей. Они путешествовали по новой железнодорожной ветке с той стороны гор, а потом передумали возвращаться в столицу и решили осчастливить их сиятельства графов Светозаровых своим визитом.
Тител Брайс чуть себе мочку уха не оторвал от расстройства.
«Сглазил! Слишком рано обозначил сроки окончания работы! И вот куда я вечно спешу с окончательными выводами? Э-эх! Если бы еще эти сиятельства были на месте! М-да, придется все остальные службы поднимать на ноги и все проверять лично. А тут!.. Как бы еще всю эту шумную свиту в комплекс полигона не пустить?.. Они погром устроят только своими взглядами! Хм, а ведь император обязательно захочет посмотреть и лаборатории, и сам кокон-ловушку. Вроде как от него суть работы скрывать нечестно».
— Пусть Хулио поднимает всех, — стал приходить в себя ректор.
— Господин Кассачи уже скомандовал «Аврал!», — с готовностью доложил помощник управляющего. — Готовится гостиничный комплекс для свиты, оттуда выселяют в поселок долины проживающих там родителей и опекунов учеников академии.
— Великолепно!
— Лично для императора и его семьи готовятся гостевые покои рядом с апартаментами самого графа. Кастелянша Бригита запросила в поселке всех свободных девушек для временной работы прислугой и на кухне. Шеф-повар уже поднял на ноги всех поваров и приказал размораживать мясные полуфабрикаты.
— Ага, значит, моей помощи вроде как и не требуется?
— Вот точно такие слова, ваше магичество, господин Кассачи и предвидел! — с восторгом и должной лестью воскликнул ушлый посыльный. — Потому послал именно меня, со словами: «Следует обязательно всему составу академии, во главе с его ректором, профессорами, преподавателями и воспитателями, облачиться в парадные мантии и встретить поезд с императором непосредственно на перроне». Потому как именно так звучат правила протокола для встречи особ императорской крови.
— А чтоб вы все были… здоровы с вашими правилами! — не удержался от ворчания Верховный целитель. — Когда сам граф встречал императора, всеобщего построения не потребовалось!..
— Ну так то граф, — смешно пожал плечами помощник управляющего, — хозяин всей долины. — Но тут же спохватился, снизу вверх поглядывая на ректора академии. — Хотя ваше магичество имеет все права изменить как правила встречи, так и протокол приема. Господин Кассачи об этом помнит. А посему ждет от вас дальнейших распоряжений.
В самом деле, по существующим нормам и завещаниям, граф Дин Свирепый Шахматный уже давно записал на ученого друга все рычаги управления долиной на случай своего длительного отсутствия, а то и неожиданной пропажи. Правда, после его женитьбы эти права переходили на Александру, но ведь и та отсутствовала! При личном желании Елена, недавно спасенная из плена сестра Торговца, тоже могла бы похозяйничать в замке, но она даже к прислуге до сих пор обращалась только с просьбами и командовать кем-либо отказывалась категорически. Так что хочешь не хочешь, а именно Тителу Брайсу следовало принимать решения: как встретить, что отменить, а что добавить при церемонии встречи. Но брать на себя ответственность о нововведениях он не стал.
— Не дождетесь! Ничего менять не буду. Пусть сам граф потом отдувается перед императором. Так что передавай управляющему: все по должному расписанию! Действуй! — Помощник убежал, а ученый обратился к своим коллегам-преподавателям: — Все слышали? Значит, делаете перерыв в работе и поднимаете своих учеников на встречу императора. И проследите, чтобы в комнатах отдыха и в спальнях была идеальная чистота и должный порядок. В прошлое посещение Телиан особо восторгался отсутствием пылинок в обителях учеников. Наверняка и теперь будет водить своими накрахмаленными белыми перчатками по рамам картин и кроватей. Ну а остальные господа, кто, конечно, не желает тоже податься на встречу, могут продолжать работу. Может, нам все-таки удастся ее завершить если не к вечеру, то хоть к завтрашнему утру.
Никто из Маурьи и Арчивьелов не дрогнул, оставаясь на местах и продолжая работать. Императора они уже видели, да и их отсутствие при встрече не будет особо заметно. Ведь в правилах не сказано: выстроиться всем ученикам академии без исключения.
И, уже покидая полигон, Тител мысленно обратился к Эрлионе:
«Детка, вся надежда на тебя. Проследи, чтобы эта молодежь не натворила каких-нибудь ошибок или глупостей».
«Не волнуйся, папа, я за всем и за всеми присмотрю. Если что пойдет не так, сразу поставлю тебя в известность».
«Спасибо огромное! Что бы я без тебя делал!»
Суматоха в ожидании встречи закрутила, завертела так, что колонна учеников выстраивалась практически уже в виду поезда, вынырнувшего из зева тоннеля, пробитого на юг через три высоченных, труднопроходимых горных хребта Илиазанских гор. Десяток девочек держали в руках цветы из местных оранжерей, семена которых Торговец собирал в иных мирах. Десяток самых младших мальчиков аккуратно поддерживали диковинные поделки художественного толка, которые создавали лучшие скульпторы и художники и которые предназначались в подарок как самому Телиану Пятому и его членам семьи, так и нескольким первым людям империи. Но материал для этих произведений искусства тоже нельзя было отыскать в мире Зелени.
Члены преподавательского состава академии и старшие воспитатели красовались в парадных мундирах и мантиях, а несколько сугубо гражданских лиц смотрелись весьма эффектно в костюмах и одеяниях по последней столичной моде. Выделялось и несколько десятков рыцарей, облаченных частично в позолоченные доспехи, — незыблемая при подобных событиях традиционная массовка.
Грянул оркестр. Дети хором запели государственный гимн империи. Первые шаги прибывших гостей по перрону. Вручение цветов, подарков, пожатие рук и вежливые вопросы о состоянии дороги. В принципе все как всегда. Но вот недовольство императора, когда он, обшарив взглядом встречающих, не заметил графа Дина Свирепого Шахматного, не укрылось от внимательного взгляда Верховного целителя. Да и как только выдалась возможность, заметно резким голосом Телиан Пятый поинтересовался:
— Господин ректор, а где же сам хозяин? Неужели погнушался выйти мне навстречу?
— Твое величество шутить изволит? — зашипел в ответ Брайс, хотя внешне сохранил на лице счастливую и радушную улыбку. — У нас тут беда: и граф где-то застрял, и графиня наверняка в своем мире осталась. Сами вон как сироты себя чувствуем. А что у тебя за спешка?
Кажется, ученый угадал верно, голос у высочайшего гостя дрогнул:
— Да тоже беда стороной не обошла. Но раз Дина нет, расскажу позже, за столом. Или нас даже чаем не угостят?
Верховный целитель империи мог позволить себе очень многое. В том числе и такой ответ-шутку:
— Странно, а вы разве с собой ничего покушать не прихватили?

Глава четырнадцатая
БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА СПАСЕНИЕ

Некий ступор, случившийся у Дмитрия после неузнавания личных вещей, сменился резким переходом к самой тщательной проверке собственного мозга. Потому что иных выводов, как про частичную потерю памяти при многочисленных ударах головой, в ту же самую побитую голову пока не приходило.
Вежливо попросил Майлину убрать все вещи с кровати, а потом удалиться на полчаса. Объяснил это некоторым беспокойством о своих внутренностях и желании немедленно эти внутренности проверить в спокойной медитации. Если целительница что-то и заподозрила в странном поведении пациента, то виду не подала. Выполнила все просьбы и покинула персональную палату невероятно сильного, но одновременно и странного гульдена.
Вытянувшись на кровати, Светозаров все свои умения, силы и знания направил на исследование собственного мозга и черепной коробки как таковой.
«Крепкая мне голова попалась, — сквозили на периферии сознания размышления. — Ушибы еще есть, а вот трещины — ни одной. Или мне капюшон сюртука помог? М-да. А вот больше никаких патологий или явных отклонений не наблюдается. Как и затемнений не видно. А что ж тогда с моей памятью?.. В любом случае сотрясение мозга имело место, жаль только теперь не понять, какой степени. Следовало присмотреться к головушке сразу повнимательней. Или что еще?.. Неужели я умудрился не просто упасть в другой мир, но еще и вернуться в прошлое? Возможно такое? Вполне! А как это выяснить? Тяжко! Я ведь совершенно не помню, как время этого королевства Ирцшулар соотносится со средним мировым, а мои часы только и показывают время суток в мире Зелени. Вот досада! Собирался ведь давно настроить атомные часы, чтобы знать точно и в любом месте строгое количество уже прошедшего времени! Так нет: все на глазок да примерно! Хотя… Надо будет припомнить те события, что мне известны в этом мире, да поспрашивать подробно о них у этой красотки целительницы. Только вот они тут в такой глуши живут, что для них и новости месячной давности свежими кажутся».
Но другого ничего не оставалось. Если факт переноса в прошлое подтвердится, в чем, конечно, Торговец очень и очень сомневался, то что делать дальше? Ведь, судя по изрядному количеству оружия и странных предметов, он не мог их на себя навесить за один день до катастрофы. Да и в неделю бы не уложился с этаким перевооружением. А следовательно, напрашивалась страшная мысль, что кусок пропавшей памяти мог оказаться гораздо большим, чем неделя.
«Вдруг две недели? Или — месяц?! — Подобные мысли пугали до икоты. — А что, если я забыл много месяцев? А то и годы? Кошмар!!! Но тогда получится, что я еще и помолодел, одновременно с потерей памяти? Надо проверить!»
И опять нудные, но весьма тщательные проверки всего остального тела. После чего пришло некоторое успокоение.
«Ничего старческого во мне нет, как и ничего нового не появилось… — И тут же новое ужасное озарение. — Старческое ведь могло омолодиться! А новое — так это мой внутренний атомный реактор! Раньше-то ведь подобного во мне и близко не было! У-у-у-у!..»
Кажется, он завыл вслух, потому что в палату вскочила обеспокоенная Майлина, похоже так и стоявшая все это время медитации за дверью. Причем она не просто там стояла, а еще, видимо, отдала некие распоряжения, потому что следом за ней вошла одна из кухарок с полным подносом еды, поставила его на стол и поспешно вышла.
— Что случилось? Какие-то боли?
— Да нет, с ними я и сам справлюсь.
— Неужели опять проголодался?
— Ну, для этого выть, как волк, не обязательно. — Дмитрий указал рукой на стул в ногах кровати. — А присядь, добра девица, да расскажи мне все последние новости из вашей столицы. Вернее, не все, а самые главные.
Девушка словно заранее готовилась к проведению местной политинформации: за четверть часа такого нагородила, что Светозаров запутался еще больше. Вроде как и знакомые события проскакивали, о которых он в своих предыдущих визитах узнавал, но вместе с ними и парочка новых проскочила, которые могли просто запоздать с новостями из центра на окраину. Ничего конкретного.
А раз так, то следовало немедленно накидать топлива для своего магического реактора. Только теперь уже Торговец переместился за стол и ел сам. Опять-таки заставляя Майлину говорить без остановки. Причем как-то так незаметно разговор с местных и столичных событий перешел, в частности, на умение целительниц слабо влиять на магических тварей. Вернее, об умении сопротивляться парализующему воздействию звуков. Графа очень заинтересовало, можно ли усилить это умение. Ведь по большому счету если некие магические зачатки есть, то они всегда поддаются дальнейшему развитию и усовершенствованию. Выяснился и возраст, во время которого женщина могла ощутить в себе дар исцеления: сразу после восемнадцати лет в течение полугода. Вроде ничего удивительного, разве что при инициации дара для его окончательного пробуждения следовало обязательно побывать с опытным мужчиной несколько ночей подряд. Но тут уж вообще ничего странного, в каждом мире свои правила и порядки.
Наконец граф Дин задал конкретный вопрос:
— Были у вас тут случаи, когда целительницы вдруг рывком усиливали свои способности и становились точно так же невосприимчивы к атакам хищника, как гульдены?
— Два случая, о которых говорят малочисленные свидетели, выжившие после уничтожения целых поселков. Но, увы, спасшиеся люди — простые крестьяне, и им никто особо не поверил. Они могли ошибиться. А усилившие свои способности к защите целительницы погибли вместе с остальными.
— Ладно, свидетели невежественны в подобных вопросах, но что говорят ученые?
— Большинство утверждает, что подобное невозможно. — Майлина сделала паузу, глядя куда-то в сторону и стараясь не смотреть на стол. — Но некоторые выдвигают встречные теории.
Еще в начале своего очередного обжорства Торговец предложил девушке составить ему компанию за столом, но та категорически отказалась. Утверждала, что как раз перед встречей очень сытно отобедала. Так что теперь ничего больше не оставалось, как продолжать наедаться самому, мысленно сочувствовать оголодавшей явно собеседнице и одновременно подталкивать ее к нужной теме:
— Что за теории и кто конкретно?
— Есть такой магистр Яловел, он работает в столице в госпитале для горожан. Очень старый, очень добрый и самый любимый в городе, потому что лечит всех больных, не требуя оплаты, а довольствуясь ставкой с должности да добровольными пожертвованиями. Очень, очень душевный человек.
— Считай, что я уже проникся к нему любовью, — закивал Светозаров, энергично размахивая вилкой. — По существу давай.
— Вот он утверждает, что у каждой целительницы есть некий нарост на некоем гипофизе мозга, который как раз и мешает дать полный отпор магическим атакам хищных тварей.
Что это такое конкретно, где нарост находится, знает только он, но даже он не рискует делать операции по удалению. Говорит, что это очень опасно, практически всегда смертельно.
— Да уж, копаться в мозгу ножом или скальпелем — задача непростая. А вот как магистр Зарнар относится к теории магистра Яловела?
Целительница печально вздохнула:
— Тоже не верит. Да и никто не верит, кроме нескольких, таких же, как и я, воительниц. Тем более что провести подобную операцию никто не в силах.
Уже интенсивно доедая последние булочки на десерт и запивая их неким подобием сливок, Дмитрий несколько осоловело и лениво посочувствовал:
— Понимаю, нейрохирургии у вас еще не существует как таковой. Тем более что раз уж сам Эрик в это не верит…
Может, непомерная сытость повлияла, а может, сонливость была виновата, но, кроме разглагольствований о бренности бытия, в голову ничего не лезло. В понимании путешественника между мирами, бравый маркиз должен знать о своем мире Мерлан все и не испытывать никаких сомнений. Раз говорит, что выживет человек, — значит, выжил! Сказал, что не верит, — следовательно, нечего и голову забивать каким-то наростом! Пусть даже там для такого опытного целителя, как Тител Брайс, дел всего лишь на одну минуту. Но то ведь Брайс! А то…
— Ой! — Торговец вздрогнул всем телом, неожиданно вспоминая, что он сам может удалять и растворять в теле иного человека и в своем собственном любые наросты, небольшие опухоли, спайки, тромбы и так далее, и тому подобное. Причем одна картинка перед глазами стояла как живая: он проводит обследование какой-то миловидной, очень богато одетой женщины и именно на предмет об отсутствии потомства. — Так, так, так, так… — зачастил он словами, стараясь унять прикосновениями ладоней пульсирующие виски. — Что-то мне такое интересное и странное вспоминается.
Но как ни крутил он картинку, как ни проворачивал маленькую сценку, но только и припомнил, что после его магического вмешательства та самая роскошно одетая женщина уже смело могла в будущем стать матерью. Но одновременно с этим окрепла и уверенность в том, что он и любую другую мешающую организму правильно действовать структуру попросту растворит в теле как ненужную. Так почему бы не попробовать удалить так мешающий Майлине нарост? Тем более что устройство мозга и самого гипофиза Светозаров знал преотлично.
Другой вопрос, есть ли этот нарост на самом деле. Вдруг врач что-то напутал? Ведь недаром про него говорят «очень старый». Но ведь попытка не пытка! Тем более что и сама целительница смотрела на графа словно на сошедшего с иконы. Такую долго уговаривать не придется.
— А ну, красна девица, ложись-ка на мою кровать!
Кажется, Майлина поняла требование в несколько ином смысле. Потому покраснела до корней волос и враз охрипшим голосом спросила еле слышно:
— Сразу раздеваться?..
— Мм. Зачем? — Несмотря на яркие вспышки в мозгу и озарения, Торговец продолжал соображать с опозданием и не свойственной ему тупостью. — Просто ложись, постараюсь посмотреть на твой гипофиз. Стул вначале мне подвинь. Набок, спиной ко мне… Отлично! Голову повыше на подушку…
В этот момент скрипнула дверь и в палату заглянула шеф-повар форта. Глаза у нее, конечно, округлились от увиденного, но голос раздался смиренный и ласковый:
— Ваше сиятельство добавки не желает?
Дмитрий уже поднял руку, чтобы отрицательным жестом отправить ее куда подальше, но вовремя спохватился:
— Фиала, зайди на минутку! Иди сюда… ну быстрей же! — (Женщина растерялась окончательно и, когда ставила поднос с добавкой на стол, руки у нее заметно подрагивали.) — Не бойся, не съем! Стой вот здесь и молчи как рыба.
Затем две минуты сосредотачивался и две минуты рассматривал искомый нарост. Размером с четверть рисового зернышка, он смотрелся на гипофизе вполне естественно и нормально. Но как раз для сравнения была и призвана кудесница котлов и сковородок.
— А теперь быстренько меняйтесь местами! Раз-два, раз-два!
Он еще и в ладоши похлопал, явно не в силах сдерживать охватившее его возбуждение ученого и исследовательский азарт. Еще через пять минут он торжествующе вскричал:
— Ага! Все-таки разница есть! Однозначно есть! — И тут же сам себя осадил: — Но это еще ничего не значит! Поэтому… Майлина! Бегом за своей тетей! Еще есть в форте целительницы?
— Одна.
— Ее тоже волоки! Бегом! Фиала! Ты давай за своими подругами, веди штуки три. Если они заняты, давай сюда любых трех женщин или девушек, которые не спят.
Оставшись на время наедине, заглянул в собственные внутренности, с удовлетворением констатируя, что внутренний жар не просто лечит давно сросшиеся кости или восстановленные сухожилия, а уже принялся за активную перестройку мускульного каркаса.
«Ха! Да с таким питанием я еще через два часа коня смогу на себе волочь!»
Но от лишнего куска еды на столе не отказался. И пока первой явилась старшая медсестра форта, успел приговорить два куска мяса, похожего на крольчатину, и здоровенную лепешку. Запивая уже все это неким подобием водянистой простокваши, промычал с полным ртом в сторону новой пациентки:
— Ложись! А где еще одна коллега?
— Она спит… Не одна…
— Ладно, без нее зависимость вычислим.
Тетя тоже укладывалась с большим сомнением. Правда, тут ей помогало непрерывное нашептывание племянницы.
Та, видимо, успевала рассказать все: и про предшествующий разговор, и про новейшие идеи старого магистра Яловела. Верила тетушка в россказни любимой племянницы или нет, но лежала спокойно, что и привело к очередному диагнозу.
— Подтверждено! Нарост в наличии! И тоже на том же месте гипофиза. Подъем! — В помещение стали входить женщины, которых привела Фиала. Вот исследователь к ним и обратился: — Укладывайтесь по очереди на кровать, буду проводить осмотр головы. Не задерживайте! И так времени нет!..
Эти три кандидатуры оказались вполне обычными женщинами, без всяких наростов и в том числе без способностей к исцелению других.
— Отсутствие результата — это тоже результат! — радовался Дмитрий, совершая очередной вояж к столу и подхватывая новый кусок крольчатины. — Фиала, эти подруги свободны! А ты ответь мне на вопрос, который решается тобой по готовящимся порциям: сколько еще в форте молодых девушек, которым не исполнилось восемнадцати?
— Девять… вернее, десять! Одна совсем больна.
— Чем?
— Упала еще в детстве, позвоночник повредила, так и ходит еле-еле. Да и сиротой уже два года как полной стала.
— И ее тоже давай! — Аппетит, как ни странно, все оставался, и перед тем, как выйти, шеф-повар поинтересовалась:
— Понравился рапан?
— О-о! Выше всяких похвал! — Заглотив кусок крольчатины, Светозаров поинтересовался у замерших возле кровати целительниц: — А кто такой рапан?
— Это такой вид прикормыша, — пояснила Майлина, скривившись. — В виде лягушки в метр ростом, ядовитый, только в крайнем случае его готовят, когда совсем есть нечего.
— Хм! — Несколько запоздало Торговец проверил блюдо на наличие яда. Ничего опасного не обнаружив, философски хмыкнул: — Чего уж там, вкусно все, что помогает нам выжить. Но! Прошу о других продуктах питания мне не рассказывать, только этого мне не хватало. Так, кто у нас первый на операцию по удалению нароста?
Старшая сестра сразу отрицательно замотала головой. То ли так жутко боялась, то ли не понимала, что операция будет проводиться без хирургического вмешательства. Зато ее племянница раздумывала не больше минуты.
— Как и куда надо ложиться?
— Точно так же, как при осмотре. — И сразу очередная команда ее тете: — А ты присмотри, чтобы никто случайно дверью не грохнул о стенку. Могу вздрогнуть, что не есть позитив.
Затем Дмитрий потер в азарте ладонями, подышал на них, словно прогревая, и уселся на стул в изголовье кровати. Минут пять настраивался и приноравливался. Пришлось для большей уверенности еще и руки наложить на упругие косы Майлины. Вот только тогда пришло успокоение и полная уверенность в собственных силах.
Фактически на саму операцию по распылению маленького нароста ушли все те же пять минут. Затем еще парочка на усиление притока крови к месту операции и констатации очевидного факта: нароста больше нет, но и остальная плоть не повреждена.
Только затем последовали вопросы оперируемой:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
— Голова не кружится?
— Нисколько.
— Ничего не болело?
— Очень неприятно было, словно кто-то все мои детские страхи переворошил, а то и отодрал со странным скрипом.
— Ага! Ну, где-то так в теории и должно быть, наверное. Иначе откуда наросту взяться? Молчи, молчи, это я себя спрашиваю. Ну как, встаем? Сама хочешь? Да, пожалуйста! Отлично! Теперь пройдись туда… обратно… М-да! Можешь присесть и просто помолчать. Кстати, — он уже обращался к старшей медсестре, выводя ее из некоторого ступора, — а что в сей час за стенами творится?
— Ну как что… Тварей, которые съедобные, в форт заволокли, остальных прикормыши доедают. Порой при этом и сами травятся.
— А твари атакуют?
— Очень редко. И только в случае, когда на стене один человек, желательно не воин. Они ведь железо в латах чувствуют и лучников весьма при свете дня опасаются.
Понятно, что для атаки тварям следовало приблизиться на дистанцию меньше чем в пятьдесят метров, а лучники старались ближе этой дистанции хищников не подпускать. Вот в дневное время и сохранялся некий нейтралитет.
— Хорошо. Значит, сейчас берете Майлину, оставляете ее одну на стене и пробуете, как на нее воздействует магическая атака. Привяжите ее там на всякий случай, ну и стрелков посадите невдалеке.
— Я сама стреляю не хуже мужчин! — похвасталась девушка. Хотя тут же уточнила: — Конечно, так далеко не получится, но в точности попаданий лучше меня только охотники из отряда маркиза Зарнара.
— Ну, тогда желаю удачи! И будем надеяться, что ваш старый добрый магистр Яловел окажется прав. А то мало ли каких совпадений не бывает.
В дверях целительницы разминулись со сходящимися в палату девушками, проживающими постоянно или волею случая попавшими в форт. Они вошли все десять, хотя последняя, кривобокая и тянущая за собой несгибающуюся ногу, цепко держалась за локоть главной кухарки форта.
Некоторое время ушло на вводную лекцию «Что и как я буду смотреть и делать». Потом сильно помогла Фиала. Она попросту довольно строго приказывала каждой девушке лечь на кровать в определенную позу и не шевелиться. На девять первых ушел час. Но зато недаром! Одна девушка, совершенно не подозревающая о своих способностях по исцелению, была лишена нароста еще до своей инициации. А когда ей объяснили ее возможное будущее, запрыгала чуть не до потолка от счастья и умчалась из палаты. Похоже, улетела то ли будить своего мужчину, то ли выискивать оного среди бодрствующих.
А затем более чем четверть часа ушло на покалеченную девушку. Та тоже оказалась со способностями целительницы, но вот общая угнетенность от инвалидности сказывалась на психическом состоянии крайне отрицательно. Поэтому Светозаров решил и позвоночник у несчастной молодки просмотреть. Сомнения у него, конечно же, имелись, и немалые, но при всей своей осведомленности и прежних навыках он не рассмотрел в старой травме чего-то невероятно страшного или опасного. Только и всего, что жуткая декомпрессия искривила позвонок и произошло внушительное защемление седалищного нерва. Только и оставалось удивляться, что несчастная еще и передвигаться умудрялась.
— Как ты ходила? — не сдержался Дмитрий от вопроса. — Неужели не болело?
— Очень. Очень сильно болит, — призналась девушка. — Но если я не встану в какое-нибудь утро, нет смысла больше жить.
— Ладно, пока еще полежи немного. — Само излечение не заняло много сил и времени. А вот данный в тело импульс на выздоровление мог подействовать с задержкой и закрепиться не сразу. Вплоть до того, что девушку так и придется оставить на этой кровати как минимум до завтрашнего утра. — А я пока доем свой остывающий ужин.
Ужин вообще-то заледенел давно, но все равно казался вкусным и полезным. Удалось даже отговорить Фиалу от разогревания мяса, которое в холодном состоянии пошло еще лучше, несмотря на иное, совсем не кроличье происхождение. Ну и, пока доедал, внимательно прислушивался к пробуждающемуся форту. Дело близилось к сумеркам, бытовой шум нарастал лавинообразно. Причем нарастал настолько лавинообразно, словно каждый просыпающийся бегом срывался с кровати, с топотом и криками мчался умываться и с не меньшими криками делал обязательную разминку после длительного сна.
Как оказалось, пусть и косвенно, причиной такой шумной побудки и некоторых событий на стене стал все тот же граф Дин. Вначале одна ошалевшая от радости девица обежала почти всех и сообщила, что она скоро станет целительницей. Ну а потом кровавый аттракцион отваги и воинского мастерства устроила вторая, Майлина. Причем подтягивающиеся в число зрителей и болельщиков воины занимали дальние башни и наблюдали оттуда, боясь спугнуть охоту раньше времени.
Девушка вначале согнала со стены лучников, привязала себя за пояс на всякий случай прочным ремнем и приготовилась ждать хоть до самой ночи. Свой легкий лук взяла и сразу три короба стрел наготовила. Чем вызвала скрытые ухмылки дневной смены. Но вслух насмехаться над молодой воительницей никто не посмел, только и приготовились в случае падения оттащить красавицу к лазарету да прикрыть собственными выстрелами.
А там и магические твари нарисовались. Причем сразу парочкой! Да еще какие! Их называли ста́рьями, за морщинистую дряблую кожу, многочисленные складки и жуткий парализующий скрип, которыми они и валили людей с ног. Старья имела строение амебы на тонких ножках, размер в диаметре до трех метров, зубастую акулью пасть и сразу четыре глаза, прикрытых бронированными роговыми веками. Ну и возле каждой из тварей обреталось стадо прикормышей в виде гигантской, полуметровой саранчи. Благо еще, что эта саранча не умела летать и прыгала не дальше пяти и не выше трех метров. Но все равно в несколько этапов могла взобраться на бревенчатые стены. Ибо вокруг форта те возвышались на высоту всего в десять метров.
Обе старьи приблизились вначале и стали осматриваться с дистанции метров в шестьдесят. Будь лучники на месте, они бы сразу начали массированную стрельбу. А так как стрелы не летели, одна тварь двинула вперед две пары своих прикормышей.
Вот тут Майлина и показала свое невероятное мастерство лучника. Ни одна саранча так и не добралась до стены. Тогда од на тварь решилась на атаку и довольно проворно двинулась к стене сама. При этом она каждые пять секунд издавала свой магический скрип, от которого на расстоянии в тридцать метров уже сразу бы попадали все лучники. Ведь амулетов в крепости уже давно ни у кого не было. Конечно, стрельба еще была возможна с боковых башен, которые отстояли от целительницы метрах в тридцати вправо и влево. Пожалуй, страхующая стрельба уже бы началась, упади Майлина в привычном параличе. Но она не падала! А с необычайным азартом и повизгивая от восторга отправляла в цель стрелу за стрелой. Три попадания прямо в глаза твари! И та рухнула в метрах пятнадцати от стены.
Потом дальнейшее беспрерывное уничтожение растерявшихся после смерти повелителя прикормышей. Но тут и вторая старья не выдержала, двинув вперед прыгающее стадо саранчи и набирая скорость своими тонкими, но крепкими и жилистыми ножками. И этой образине не помогли парализующий скрип и бронированные веки! Пять выстрелов — четыре стрелы в глазах магического хищника. Результат закономерен: вторая неподвижная туша рядом с первой.
Рев болельщиков нарастал и дальше, одновременно с каждым удачно уничтоженным прикормышем. А когда целительница сошла со стены, воины подхватили ее на руки и стали носить по двору форта, словно дети малые какую-нибудь дивную игрушку. Понятно, что при создавшемся шуме обязаны были проснуться даже мертвые. А уж живые вскочили на ноги давно и быстро. Ну и понятное дело, что изначально все подумали только об одном и самом страшном: твари собрались в одно громадное стадо и двинулись на форт.
Все это более или менее просматривалось из окна, в которое Светозаров поглядывал в благодушном настроении. Так что он был в курсе происходящих событий и без того потока информации, которым фонтанировала постоянно прибегающая Фиала.
А пока во дворе форта разбирались, что к чему, выясняли причины переполоха и поздравляли Майлину с удивительным даром и невероятной способностью стрелять с таким мастерством, в палату ворвалась взъерошенная и раскрасневшаяся старшая медсестра:
— Ваше сиятельство! Прошу! Мне тоже нарост удаляй! — Заметив, что кровать занята, с готовностью предложила: — Могу и на стол голову положить!
— Хм! Неужели и ты стрелять умеешь из лука?
— В жизни в руках не держала! — призналась та. — И сейчас так жалею, так жалею!.. Но ведь не это для целительницы главное! Гораздо важнее как можно быстрее со стены воинов оттянуть, чтобы они очнулись и в бой вступили. А этим в основном только гульденам и приходится заниматься. Причем и рубиться с тварями, и воинов вниз сбрасывать.
Торговец не понял:
— Как сбрасывать?
— Ну, не совсем, — досадовала целительница на непонятливость чужеземца и тыкала ладошкой в открытое окно: — Вон столбы на стенах с перекладинами стоят, видишь? — Дмитрий их видел и раньше, но думал, что это виселицы. — Так вот с них куча веревок с крючьями на стену свисает, а второй конец веревки во дворе. Гульден цепляет крюком за кольцо в поясе лежащего и сталкивает вниз. Тот качнется пару раз на веревке, его тут же вниз спускают и относят во двор подальше. Иначе бы прорвавшиеся прикормыши уже давно бы всем лучникам глотки перегрызли. Поэтому мои руки, если я сама падать не буду, на стене на вес золота будут.
— Понятно. Лихо у вас тут все организовано. Ну ладно, отдышалась? А теперь вот сюда. М-да, неудобно… О! Становись на коленки, а голову мне на колени клади и не шевелись.
Заскочившая как раз Фиала замерла возле сундука, лежащая сразу после двух операций девица наблюдала одним глазом, но на этот раз Торговцу вообще две минуты понадобилось на устранение нароста. Но не успел он сообщить об этой вести и дать команду вставать, как дверь раскрылась и появилась вполне привычная группа командования форта, возглавляемая Эриком Зарнаром. Причем маркиз сделал несколько запоздалую попытку прикрыть собой непонятную всем вошедшим сцену:
— А мы вот тут наслышаны об излечениях дивных да инициациях чудесных.
Но комендант у него из-под руки успел рассмотреть, что да как, и его лицо сразу пошло красными пятнами.
— А что это тут происходит?! — Из чего стало понятно, что старшая медсестра — это его если и не супруга, то явно очень близкая в интимном плане персона.
Светозаров не стал ни паниковать, ни делать попыток оправдаться. За плечи приподнял целительницу, поинтересовался самочувствием и отправил на выход со словами:
— И приведи мне ту вашу коллегу, которая раньше слишком крепко спала.
— Сию минуту, ваше сиятельство! — Она встала на ноги, потрогала голову, словно убеждаясь, что та осталась на плечах, и устремилась к выходу, который вдруг перегородил раскрасневшийся комендант форта. Вот тут и показала целительница всю свою мощь, напор и всесокрушающий гнев. — С дороги, старый дурень! Затопчу! А ночью посмотрим, как ты на стенах без меня справишься!
Обо всем уже догадавшийся маркиз развел руки в стороны, помотал в восторге головой и только после этого уточнил:
— Так она теперь станет тоже как Майлина? Умеющей сопротивляться магической атаке?
— Будем надеяться. По крайней мере, в отношении превосходной лучницы и умелой целительницы теория магистра Яловела оказалась совершенно верной. Удивляюсь, как до меня никто не догадался воздействовать на мизерный нарост магической силой. Пусть даже и сам Яловел.
Главный врач форта еле себя сдерживал и не мог решить, что сделать в первую очередь. То ли броситься с осмотром к лежащей на кровати калеке, о излечении которой ему уже успела доложить вездесущая шеф-повар, или засыпать коллегу лавиной вопросов. Потом все-таки выбрал последнее.
— Но как? Как вы это сотворили?!
— Мы тут все свои, — подсказал ему барон Данью.
— А-ах, не до того, — отмахнулся врач от здоровяка, как от мухи, но на «ты» перешел сразу. — Как ты умеешь рассмотреть такую маленькую патологию? Мы вон с трудом всей компанией переломы тебе на место вправили, а тут такой маленький нарост! Как?
— Ну… Вроде не сложно, вот сейчас приведут вашу третью целительницу, на ней и покажу, — предложил граф Дин. — Кстати, можешь и ты, Эрик, присмотреться.
Тот пожал плечами:
— Да я как-то больше мечом махать научен. Хотя могу и попытаться. — Потом покосился на стол с подносами, на которых стояли пустые тарелки, миски и крынки. — Ну и это… Мы тебя приглашаем в офицерскую гостиную с нами поужинать.
— Почему бы и нет? Объедать, так уж до конца. Тем более что этой ночью постараюсь вам помочь на стенах и своим оружием, и своими силами.
— Не рано ли?
— Ха! Если накормите хорошим мясом, пусть даже и мясом рапанов, то я вполне всю ночь выстою… если палками подпереть и сквозняка не будет.
Кажется, на это утверждение все отреагировали правильно, как на шутку. Даже успокоившийся комендант пытался выдавить из себя улыбку. Он, кстати, уже вполне вроде разобрался в ситуации, но теперь явно побаивался возвращения своей пассии. А тут и она не замедлила явиться, во всей грозной красе и подталкивая впереди себя довольно смазливую, заспанную бабенку. Во внешнем облике у той в первую очередь бросалась в глаза ярко-рыжая копна волос на голове.
— Вот, доставила, ваше сиятельство. И я ей по пути все уже объяснила. Так что вы с ней не слишком миндальничайте. — Затем подошла к Дмитрию и, несмотря на присутствие стольких людей, заговорщически интенсивно зашептала ему на ухо: — Самая ленивая особь во всем форте! Пусть даже и рыжие люди по своей натуре очень экспансивные создания. Но эта — явное исключение. Если бы не ее чудесный дар к исцелению, давно бы уже выгнали в поле. Помогать крестьянам!
— Понятно. Фиала, забирай подносы с тарелками. А ты, Рыжик, садись вот сюда. Руки скрести перед собой и положи на них голову. Отлично! Господа! Прошу приблизиться и смотреть за моими действиями. А я буду комментировать каждый шажок по просмотру мозга. Начинаем.
На этот раз из-за сотни вопросов простейшее действие растянулось на четверть часа. Мало того, у самой ленивой женщины в форте обнаружился не один, а сразу два нароста. После чего мелькнула сумасшедшая мысль, что если удалить оба, то данная целительница сразу перейдет не просто в гульдены, а в магистры. Что и было сделано без особых колебаний. Жаль, что результат распыления наростов сразу никак не мог сказаться, но тут уже коллеги лентяйки пообещали за нее взяться как следует и больше глаз не спускать.
К сожалению, уничтожение обоих наростов так и не было должным образом зафиксировано ни главным врачом форта, ни маркизом Зарнаром. Еще один гульден, который являлся заместителем коменданта, даже и начальных действий коллеги, предваряющих операцию, рассмотреть не сумел.
Зато сумерки за окном уже стали явными, и хозяева форта поспешили вместе с гостями в отдельную офицерскую столовую. Только там наконец Торговец сообразил, насколько мизерные порции даже у целительниц, гульденов, офицеров форта и гостящих здесь барона с маркизом, и в который уже раз принялся с запоздалым раскаянием подсчитывать, сколько он проел и скольких он обделил во время своего чудесного излечения. Даже героине вечера, которая только недавно уничтожила сразу двух старьи, ничего в виде поощрительной добавки не подали в тарелку. Ну разве что очередные комплименты и восторги со стороны столующихся сотрапезников.
Поэтому во время ужина гость старался не налегать на скромную порцию, а как можно больше расспрашивать про местные трудности и основные методы борьбы с магическими тварями. Одна из трудностей казалась ему вполне разрешимой: в лесу сейчас было видимо-невидимо хороших грибов и ягод. Также поражали местные кедровники, в которых шишки вырастали с голову взрослого мужчины. Соответственно, и орешки внутри вырастали величиной в желудь. Одной такой шишки по калорийности питания и энергоемкости хватало солидному по комплекции воину на двое суток.
— И лес от вас вроде недалеко, — удивлялся Торговец. — Почему бы в дневное время, пока твари спят, не организовать в чащу продовольственный отряд?
— Во-первых, не все твари спят, — буркнул комендант, и эту тему продолжил Эрик:
— Все дело в том, что твари на большой отряд нападают редко, это правда. Но хуже всего, когда на лучниках нет амулетов. Без подобной гарантии вообще за стены выходить не рекомендуется. Результаты подобных нарушений весьма плачевны. Твари быстро преодолевают дистанцию в пятьдесят метров и сбивают людей с ног магией. Ну а дальше уже ни о каком сражении не может быть и речи.
— Ну а если все гульдены с отрядом выйдут?
— Тогда, конечно, запастись едой удастся. Но с другой стороны, оставить форт без прикрытия — тоже недопустимо. Трагических случаев хватает: приближается громадная стая и… Никого в укреплении, а то и в большом городе не остается в живых. Да и ночью тут такое творится, что за день отоспаться и восстановить силы не успеваем.
— М-да, замкнутый круг, — посочувствовал Торговец, мысленно прикидывая, сможет ли он этой ночью помочь форту и сидящим в осаде людям с должной эффективностью. Слишком уж обнадеживать осажденных прежде времени тоже не стоило. Да и с собственными вещами до сих пор не разобрался. — О! Спасибо за ужин, и прошу прощения, что покидаю вас раньше. Но мне надо еще переодеться и вооружиться. Да и на девушку еще раз взглянуть.
Когда он уже оказался возле двери, к нему тенью со спины пристроилась Майлина. Похоже, упоминания о переодевании она без всякого стеснения приняла на свой адрес. Да и вообще смотрела все время на своего благодетеля словно на божество и была готова на любую услугу.

Глава пятнадцатая
ОСАДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

В палате Светозаров первым делом провел осмотр недавней калеки. Как на его взгляд, выздоровление почти завершилось. Ну разве что следовало поберечься еще несколько часов от резких движений в пояснице.
— Что здесь чувствуешь? — Он положил ладонь девушке на место застарелого защемления и декомпрессии.
— Там… очень жарко! — призналась та с каким-то ликованием в голосе. — Но совсем не болит… и не ноет даже!
— Отлично! Теперь вот мы тебе поможем подняться. Опирайся, рука у меня крепкая! Теперь не спеша движешься к своей кровати, аккуратно ложишься и стараешься до утра спокойно спать. Если потом еще будут боли или какие-нибудь неудобства, подойдешь ко мне.
Пациентка согласно кивнула и, закусывая губу, со слезами на глазах двинулась на выход. Хоть она и ошалела от счастья, но до конца, наверное, так и не могла поверить в собственное исцеление. Да и не просто исцеление, а еще и утверждение, что она сама вскоре станет целительницей.
Кстати, по поводу последнего весьма прозаично и вслух озадачилась оставшаяся рядом с Дмитрием Майлина:
— Надо будет уже завтра ей помочь выбрать мужчину на несколько ночей… — И тут же, спохватившись, пояснила: — Раньше-то ведь в ее сторону парни если и смотрели, то лишь с жалостью и сочувствием.
— Да уж! Статус ее резко изменился. — Он осторожно улегся на освободившуюся кровать. — Из гадкого утенка сразу превратилась в красавицу лебедь. Да еще и с даром целительницы. Ладно, ты пока давай все мои вещи перенеси на стол и разложи там. А я пока взгляну на остатки своих ран.
Пока благодарная помощница металась по комнате, Торговец провел ревизию собственного тела, и особо тщательно — головы. Понятное дело, остаточные синдромы тяжелейших травм и переломов еще оставались, — наверное, несколько суток понадобится организму, чтобы окончательно вывести наружу все омертвевшие клетки. Но, по сути, можно было констатировать полное выздоровление. Увы, это пока не давало никаких новых воспоминаний, неизвестно за какой срок утерянная память возвращаться не желала.
«Да, сударь, влипли вы! — иронизировал он сам над собой. — Или подобное мне на роду написано? Еще пара таких стрессов, я забываю, что я Торговец, и преспокойно доживаю старость в каком-нибудь захолустье… Не приведи судьба!»
Затем перешел ко второму акту своей предбоевой подготовки: попытке высмотреть свои уникальные места для отступления. То есть следовало опять заглянуть в межмирское пространство и выяснить, что там творится. Со всей осторожностью и с максимумом установленных защит, уже отчетливо зная, с чем придется столкнуться, Торговец на кратчайшее мгновение заглянул в бушующий ураган творящегося между мирами безобразия. Затем слегка отдышался, сконцентрировался и повторил осмотр.
«Чтоб я так жил! Но кажется, там дело идет к успокоению! — воскликнул он мысленно после тщательного анализа увиденного. — Конечно, я могу ошибаться, но вроде как появились наметки к затишью».
Чтобы не ошибиться и замечать разницу в дальнейшем, не поленился, мельком осмотрелся в подпространстве еще три раза. После чего пришлось волей-неволей возвращаться к делам сиюминутным данного мира. Потому что, несмотря на почти наступившую ночь, шум, несущийся со стен, нарастал. Твари опять начинали свои магические атаки парализующими звуками. Его спасители нуждались в его помощи. Да и в помощи Майлины — тоже. А выгнать в бой такую очаровательную и исполнительную помощницу рука не поднималась. Подспудно хотелось, чтобы она всегда оставалась рядом. Да и фривольные мысли в отношении ее мелькали в голове все чаще и чаще. Так что приходилось себя постоянно одергивать, что, мол, не место и не время.
Поднялся с кровати и, подойдя к столу, стал размышлять: «Ладно, пояса надену в любом случае, они не помешают».
С них и начал.
«Пистолеты и парализатор?»
Проверил обоймы, как действуют затворы, курки, остался доволен.
«Но вот куда их крепить? Все-таки придется надевать сюртук, иного выхода не вижу».
Попросил помочь, и Майлина с готовностью помогла ему надеть пуленепробиваемое одеяние из технического мира Ситулгайн, а заодно и все остальное.
«А это что? Похоже на электрошокер. Но опробовать его в помещении не стоит, только на стене или в поле. Так, что за кусок железа? Еще и в форме сундучка. Хм! Явно какое-то устройство, но с ним придется разбираться потом, а то вон как на меня красавица пристально смотрит. Вдруг давно догадалась, что я собственных вещей не помню? В сторону! Парализатор, родной, ага, и три батареи! Более чем достаточно. Ха! Ну и самое главное — кристаллы с энергией! Два пустых?.. От кого в наследство достались? Зато третий — полнехонький! Вот это лепота! И где только разжился таким богатством? М-да! Проклятый склероз!»
Часть вещей так и оставил разложенными на столе, а отобранное постепенно распихал по кобурам, карманам и специальным креплениям на внутренней подкладке своего универсального сюртука.
— Ну вот, — констатировал в итоге, опробовав свои движения и регулируя плотность прилегания одежды к телу. — Теперь и я готов посмотреть, что там на стенах творится. Ты со мной?
Кажется, красавица обиделась из-за такого вопроса.
— Отныне я тоже гульден! — Но тут же опомнилась и смирила неуместный перед своим благодетелем гонор. — И готова вечно прикрывать спину самому великому магистру и целителю!
— Ой! — скривился Дмитрий и всем корпусом развернулся к целительнице. — Майлина! Только прошу тебя и сразу предупреждаю: никаких «великих» и «вечно» чтобы я не слышал. Да и титула простого гульдена мне хватит за глаза. Договорились? Ну, тогда веди меня, Диана-охотница, а то я только на кухню дорогу хорошо знаю.
Девушка поспешила вперед, но не удержалась и спросила на ходу:
— Кто такая Диана?
— О! Это самая славная, легендарная охотница моей родины, настоящая богиня! — Он коротко рассмеялся. — И очень похожа на тебя. Могла поразить цель из своего лука практически с любого расстояния.
— Невероятно. Я тоже так хочу! — На выходе из внутренней цитадели она подхватила свой лук и два полных колчана. — А то до слез жалко потраченных напрасно стрел.
— Да все хотят, — несколько отстраненно согласился Светозаров, со всем тщанием рассматривая боевую обстановку в форте.
Похоже, здесь для освещения использовали производные нефти, потому что двор и стены довольно ярко освещались неким подобием больших плошек с фитилями. Причем каждая плошка стояла на широком тазу с водой. Если и опрокинется, тушить и бороться с огнем не придется. Понятно было и почему горючие смеси не использовались для борьбы с тварями: далеко забросить тот же напалм было нечем, а на близком расстоянии обезумевшая тварь могла броситься на стены, а те ведь деревянные, загорятся быстро.
Мостки на стенах пролегали в два яруса: не только поверху, у зубцов, но и чуть ниже, давая возможность лучникам передвигаться по нижнему уровню почти бегом в самые горячие точки. По-видимому, толстые стены еще как-то уменьшали магический паралич, приходящий от тварей с издаваемыми звуками. Там из воинов никто не падал. Тогда как на верхнем ярусе падали время от времени. Туда сразу же устремлялся кто-нибудь из гульденов, а то и несколько, цепляли крючьями бессознательные тела к веревкам и своим оружием отбивали очередной прорыв хищников и настырных прикормышей.
Причем, несмотря на начало ночи, бессознательных лучников во дворе уже отлеживалось несколько. И это при том, что сейчас на стенах метались и две целительницы, бесстрашно помогая гульденам справиться с эвакуацией вниз пострадавших бойцов.
— Ух ты! — удивилась вслух Майлина. — А нашу-то Ленюшечку сегодня не узнать! То всегда как сонная муха по двору ходит, а тут словно огонь полыхает!
— Ну так ты тоже сегодня успела отличиться, — польстил Дмитрий красавице. — Да и не удивлюсь, что ее прежнюю сонливость и леность как раз и провоцировал тот самый второй нарост. Порой и такие чудеса с мозгом происходят.
В общем-то неспешно и заранее посоветовавшись с ведущими бой коллегами, вышедшая пара выбрала самый сложный участок обороны и только тогда поднялась на стены. Понятно, что там и маркиз Зарнар находился, как раз с ругательствами пытающийся эвакуировать своего бессознательного друга, барона Данью:
— Ведь предупреждал! Вниз уходи или хоть ляг на настил! Да разве он слышит?! — И только когда внизу за веревку взялось сразу три человека, приподнял могучее тело над досками. — Тяните! — Потом глянул в поле и несколько успокоенно вздохнул: — Уф! Кажется, основной наплыв отбили. Они всегда так активны вначале, потом переедают, становятся тяжелыми и уже не так рьяно атакуют.
— Эрик, а ты далеко видишь за зоной освещения?
— Метров тридцать. — Магистр указал рукой еле видимый для него контур острого камня, торчащего в поле. — Вон наш пристрелочный ориентир, он как раз на расстоянии семидесяти метров от форта.
— То есть стадо тварей в ста метрах даже ты не видишь? Или это в порядке вещей и они там все время в кучи собираются?
— Какое стадо? — побледнел маркиз.
— Ну, с десяток ласкун, столько же зерпр, этих амеб-старьи штук шесть, строкоци копошатся, ну и какие-то твари огромные их мешают рассмотреть. Вроде лосей с рогами на три метра, но шеи у них длинные, как у жирафы, вроде метра за три будут.
Кто такие жирафы, Эрик Зарнар не знал, но по описанию сразу понял, что за очередная напасть прибыла к оплоту людей.
— Та′раны! Будь они прокляты! Сколько их?!
— Сейчас… Семь штук маячит. А что, настолько опасно?
— Не то слово! Тараны своими рогами забрасывают прикормышей сразу на стену! — И магистр бросил во двор клич: — Тревога! Максимальная опасность: твари в стае! Все лучники на эту стену и на соседние башни!
— Что, так и попрут они на нас скопом? — никак не мог поверить Торговец, и самый сильный маг форта ему с горечью ответил:
— Еще как попрут! Не хочу тебя расстраивать, но, кажется, это будет последняя наша ночь. — Он с сожалением и разочарованием посмотрел на пустые руки чужестранца. — Если бы нам еще два десятка гульденов. Или тройку магистров…
Торговец пока не спешил доставать оружие или утешать расстроенного маркиза, потому что прекрасно видел: хищники довольно спокойны и ведут себя не агрессивно. Похоже, еще не разогрели себя запахом крови и не смогли правильно организоваться. Поэтому оставалось время на выяснение некоторых деталей предстоящего сражения.
— Ну, раз у лучников нет амулетов, то не лучше ли тебе их просто прикрывать от гипнотического визга?
— Как?! — поразился маркиз. — Даже мне удается лишь слегка прикрыть своего коня до дистанции в двадцать метров или одного товарища рядом. А ты что, можешь больше?
— Не знаю, но буду пробовать, — не стал юлить с ответом Светозаров. — Но в любом случае нам надо выстроиться на мостках несколько по-иному. Предлагаю тебе и всем остальным гульденам стать на флангах и в башнях, а я попытаюсь выставить щиты вокруг себя для лучников.
— А если не получится? — засомневался Эрик.
— У тебя есть другой вариант? Предлагай.
Но в данной ситуации ничего лучше, чем понадеяться на мощь так быстро излечившегося чужестранца, у защитников форта не было. Так что вскоре провели перестановку сил с учетом новых требований. А там и атака тварей не задержалась надолго. И первым предупредил о ней именно Дмитрий:
— Двинулись! Идут пока лениво, не спеша. Приготовились! Стрельба!
На отметке в девяносто метров у лучников имелись отличные пристрелянные места в дневное время. Но и ночью, посылая пусть и не прицельно стрелы, а скорее и вовсе не прицельно, в ночную темень, луки стреляли относительно точно по площади. И в любом случае смертоносное жало находило цель в такой плотной массе движущихся монстров. Причем, как выяснилось, наконечники стрел мажут довольно эффективным ядом. Пусть и не каждую тварь он валил с ног и даже не каждого прикормыша, но свое дело делал: на сорока метрах дистанции стадо потеряло как некоторую часть особей, так и показную леность и презрительное спокойствие к своим обреченным жертвам.
Затем добрались до отметки в пятьдесят метров.
Взревели глотки, заблестели зубами раскрытые пасти, и в сторону крепости понеслась оглашающая волна парализующих магических звуков. После чего вся визжащая, рычащая и скрипящая масса хищной нечисти резко перешла на бег. Оставалось только поражаться такой синхронности их действий, словно кто-то невидимый щелкнул бичом для острастки.
Вот в этот момент стрелки больше всего и занервничали, стараясь в течение краткого промежутка времени выстрелить в непроглядную для них мглу. Все-таки выработанные за годы рефлексы у организмов превозмочь не удавалось никакими надеждами, тела уже сами готовились рухнуть на доски настила, а глаза непроизвольно высматривали удобное место для падения. Завалиться со стены внутрь двора, во время обморока, означало очень часто смерть или увечье.
Пришлось графу Дину усилить свой голос и гаркнуть на дрогнувших воинов:
— Что за стрельба?! Почему стрелы пошли в землю?! Ну-ка подтянулись! Никто ведь не падает! Не обращать на визг и скрип никакого внимания! И не забывайте, каждый работает только в своем секторе! Только в своем!!! И никто, повторяю, никто не стреляет в таранов! Они мои!
А тут и твари появились в свете досягаемости специальных фонарей на верхушках тех самых перекладин, так похожих на виселицы. Но самое главное, что защитники крепости, переглянувшись друг с другом, воспряли духом: никто из них и в самом деле не свалился от невероятно мощной магической атаки хищников. Под ликующий рокот угроз лучники слились со своими луками, ведя теперь выверенную и точную стрельбу тяжелыми бронебойными стрелами.
Начал стрельбу с дистанции тридцати метров и Торговец. Осознавая с досадой, что патроны к его тяжелому пистолету не бесконечны, он старался попадать тварям точно в глаз и укладывать каждую всего одной пулей. И в первую очередь уложил всех семерых таранов, не допустив ни одного заброса прикормыша ни на стену, ни во двор. После чего перешел к отстрелу строкоци, потому что те имели при себе наибольшее количество прилипал. Кстати, как только прикормыши теряли магический контроль над собой, так спонтанно начинали кусать и рвать зубами все, что пахло кровью. То есть целеустремленно рваться к людям они переставали. Третья обойма закончилась вместе с падением последней зерпры. Оставалось еще семь обойм, каждая по четырнадцать патронов, но, вставив четвертую, Дмитрий задумался, прикидывая соотношение сил на поле боя. В движении оставались только с пяток старьи да с десяток тварей, названий которых он не знал. Но и тех уже довольно лихо утыкали иголками стрел.
И словно в унисон мыслям, рядом послышался голос одного из ветеранов форта:
— Ваше магичество! Теперь мы уже их сами! Только нас прикрывайте, пожалуйста!
Конечно, имея полный кристалл энергии, можно было чуть ли не месяц ежедневно заряжать батареи парализатора и останавливать хищников поэффективней, чем пулями, но вот на эту тему Торговца терзали некоторые сомнения. Если магические монстры сами используют некую разновидность паралича, то будет ли действенно аналогичное оружие против них? Это еще следовало проверить. И чем быстрей, тем лучше.
Спрятав пистолет под мышку, Светозаров достал парализатор и приготовил его к употреблению. И как только одна из старьи приблизилась к стене вплотную, невзирая на массу стрел в себе, по ней ударила невидимая и неслышимая импульсная вспышка иномирского оружия. Ножки амебы тут же скрутились жгутиком, бронированная кожа в морщинах подернулась судорогой, и чудовище упало ничком.
А вскоре и бой как таковой закончился, продлившись в общем итоге не больше часа. На некоторых прикормышей, продолжающих пировать на падали, и на тех, кто, пошатываясь, уходил в темень, уже не обращали внимания и не тратили стрелы. Освободившиеся от магии хозяев, животные, как правило, возвращались к своему природному существованию и старались всеми инстинктами избегать нового порабощения. А если и попадались, то очень не скоро.
Не стоило и упоминать, насколько все воины и обитатели форта радовались такой знаменательной победе. Выразить слова благодарности стремился каждый. Даже опасение возникло, что стена того и гляди завалится от такого скопления людей в одном месте. К графу Дину, главному герою сегодняшнего сражения, потихоньку протолкались и остальные гульдены с офицерами. Причем с неуместным желанием не просто похлопать своего избавителя от смерти по плечам, а еще и подкинуть несколько раз на руках.
— Стоп! У меня еще кости болят после переломов!
Этого вполне хватило, чтобы на корню прекратить опасные для здоровья выражения радости. Да и сам маркиз Зарнар вместе с сияющей от счастья Майлиной к нему добрался. Вначале разогнал лучников: кого спать, кого отдыхать во двор, а кого на иные стены дежурить, — а потом пожал крепко руку и прочувствованно проворчал:
— Я знал! Верил, что ты нам поможешь!
— Ну еще бы, съел все припасы — и не помочь! — в тон магистру добавил Торговец с улыбкой. — А что еще может сегодня случиться? Или все равно спать не придется?
— Да все может произойти, — задумался Эрик. — Твари могут подходить всю ночь поодиночке, а то и парами. Это — да. А вот стаи больше не будет. Если удается отбить подобную атаку, монстры, в своем большинстве, уходят с такого места надолго. А нам однозначно повезло с отражением атаки. Даже не так: нам феноменально повезло, невиданно! Ведь сам посуди: ни одного раненого. Так что внеочередной добавочный ужин ты заработал, я уже распорядился.
— Нет, я так не могу! — возмутился Дмитрий. — У меня кусок в горло не полезет при виде голодных воинов.
— Ха! За это не переживай! У нас теперь мяса на две декады хватит! Тараны — они сродни оленям, мясо — сущий деликатес!
— Тем более! Распорядись, чтобы всем выдали дополнительную, причем усиленную порцию еды немедленно! И не смотрите на меня так, завтра же что-нибудь придумаем с пополнением форта лесными дарами. Не сомневайтесь.
Если комендант еще продолжал мяться, то гульдены во главе с магистром так на него посмотрели, что ему ничего не оставалось, как умчаться на кухню и лично раздавать в авральном порядке пищу оголодавшим воинам.
Собрались спуститься со стены и половина гульденов вместе с гостем, как вдруг неожиданно под стеной, с наружной части, послышались возня и надрывистый скрип. Все тут же переполошились и схватились за луки, и не зря. Под стеной вставала на свои ножки явно недобитая амеба. Та самая, которую Светозаров приголубил напоследок из парализатора.
— Вот скотина уродливая! — в сердцах выругался он, пряча парализатор и доставая из кобуры пистолет. — Ну как чувствовал, что эту гадость таким же оружием свалить будет трудно.
— Подожди, Дин! — воскликнул женский голос. — Я сама!
И, красуясь перед всеми как своей фигуркой, так и своими снайперскими талантами, Майлина идеальными попаданиями вонзила две стрелы в глаза чудовищу. Третьего выстрела не понадобилось. На что чужестранец жеманно развел руками и выдал даме-воительнице комплимент:
— Да здравствует богиня-охотница! И наверняка отныне любой магистр возьмет тебя в свой отряд истребителей. Не сомневайся!
Пропустив шпильку в свой адрес, Эрик Зарнар указал во двор, где под навесом у колодца Фиала со своей помощницей уже накрыли стол для офицеров:
— А вот и ужин! Поторопимся, дамы и господа, пока не остыло! — И в дальнейшем, пока шли интенсивные разговоры за столом на разные темы, лично и вроде так естественно-незаметно подкладывал дорогому гостю самые лучшие и обильные куски. Еще и зубы заговаривал настолько, что увлеченный беседой граф ел так, что за ушами трещало, и не придавал этому большого значения. Опомнился только тогда, когда грузная туша барона Данью, лежащая под стеной навеса на одеяле, не заворочалась. А потом и недовольный голос прогудел:
— Ну ладно, меня свалило с ног. Ладно, сюда донесли, но почему на завтрак меня никто не разбудил? Или это дополнительный ужин выдают? — На его помятую физиономию и торчащие во все стороны, словно наэлектризованные, волосы нельзя было смотреть без улыбки. — И чего радуетесь? Или у нас какой праздник? А может, караван прибыл с продуктами?
Вот тогда Дмитрий и рассмотрел, что в тарелках на столе уже ничего не осталось. И в мисках. И в крынках. И понял, что насытился от души, но… опять всех объел. А посему, стараясь от стыда не смотреть в глаза собеседникам, продолжил отвечать на вопрос Эрика, который тот выдал по последней теме:
— Значит, твой парализатор при максимальной мощности просто оглушил старью на двадцать минут? — Заодно маркиз успел взмахом руки призвать выглядывающую из главного строения Фиалу и указать пальцем на барона. Мол, покормите страждущего героя тоже.
— Увы, только оглушил.
— Все равно это здорово! Пока она лежит, обязательно успеется проколоть ей мечом все четыре глаза! Ха-ха! А то и копьем голову пронзить разок насквозь. Красота!
— Ну, можно и так сказать.
— Значит, старайся пули беречь, как зеницу ока! Раз их у тебя так мало. А сам просто оглушай тварей да ребят прикрывай. А они уже любых прикормышей на капусту порубят и монстров добьют.
— Действительно, так намного экономичнее. — Жар стыда за прожорливость прошел, и Светозаров постарался обсудить и другую проблему. — И все-таки я не понимаю ваших проблем с амулетами. Неужели нельзя добыть побольше этой руды кэфэц и обеспечить каждого воина сразу несколькими защитными оберегами?
— М-да, так много руды и не бывает, наверное, — загрустил Эрик. — Мне вон половину трофеев приходится продавать только для средств на покупку кэфэц. И мест добычи мало, и добывать трудно.
— А где-то поблизости она тут имеется?
— Как не быть, есть. И самое крупное из всех известных. На самой восточной границе, в горном массиве Кальпири. Можно сказать — легкой рысцой на два часа пути. Да только там уже лет триста никто разработки не ведет, твари там нечто вроде своего питомника устроили.
— Странный выбор, вроде монстры бояться такого места должны?
— Так ведь только после обработки и очистки руды остаются крестики кэфэц, и те потом надо заключать в деревянный круг, заливать расплавленной породой и магией обрабатывать. То есть для добычи нужны тысячи человек, защищенные амулетами. Но вначале нужна руда кэфэц, чтобы в ее толще отыскать эти амулеты. Потом магистрам, коих всего несколько в нашем королевстве, нужны силы и время для создания магического сопротивления в кэфэц и конечного производства амулета. Но времени у них нет, даже на сопровождение этих тысяч к самому крупному месторождению в Кальпири. То есть получается очередной замкнутый круг: чтобы добыть новую руду, надо иметь много уже добытой. А крестики не вечны: при сильной атаке твари они рассыпаются вместе с деревянной основой.
Торговец никак не мог понять, о каком минерале или металле идет речь, и приступил к тщательному расспросу о консистенции, цвете и составе. И только четверть часа спустя примерно понял, о чем шла речь. Руда кэфэц — это определенного состава сланцы, а одноименные крестики в них — продукт кристаллизации ставролитов, редчайшего природного образования. На той же Земле, к примеру, их можно было отыскать в Швейцарских Альпах. Гораздо реже они встречались в иных местах планеты, но в то же время были знакомы и на всех остальных континентах. Сохранились легенды о кристалликах ставролитов в виде креста или буквы Х и у североамериканских индейцев, и у инков, и у древних египтян. Так что помочь жителям мира Мерлан доставкой кэфэц из других миров никак бы не получилось.
А значит, следовало срочно найти замену этому редкому минералу здесь. Ну разве что на всякий случай еще поинтересоваться и уточнить:
— И как велика может быть добыча в этом вашем горном массиве на востоке?
— Огромна! — Маркиз даже ладонями раскрытыми потряс, словно держал на весу мешок с цементом. Но тут же и уточнил: — По историческим записям, один человек с киркой мог добыть в течение часа до двухсот крестиков кэфэц.
Глаза у Торговца непроизвольно стали квадратными.
— Так не бывает! Это ведь очень редкий минерал!
— Вот потому в других местах его и нет… Или очень мало.
— Так что же вы до сих пор эти Кальпири с землей не сровняли?!
Молодой магистр нахмурился и со вселенской печалью в голосе признался в том, что современники за предков, дескать, не отвечают:
— Не наша это вина. Утраченного уже не вернешь.
— Значит, так! — вознамерился командовать граф Дин, но вовремя спохватился и несколько перефразировал свои дальнейшие слова: — Предлагаю завтра пополнить припасы форта дарами леса, а уже послезавтра отправиться небольшим отрядом в Кальпири за крестиками кэфэц. Группы будем формировать перед самым выходом. Свои предложения продумайте до утра и отыщите все нужные карты. А сейчас прошу прощения, но сон валит с ног. Но если что, будите сразу, на стены добежать сумею. Вот вроде и все. Ах да! Если есть возможность, пусть завтрашняя интендантская команда уже ложится спать и набирается сил. Всего хорошего!
Конечно, он по глазам видел, что гульденам и офицерам хочется не просто обсудить или поспорить, они вообще несколько ошарашены такой постановкой вопросов со стороны своего благодетеля. Да и маркиз скривился так, словно проглотил прокисшую устрицу. Несмотря на геройство, магические силы и уникальность Светозарова, никто ему тут права распоряжаться и командовать не давал. Сам ведь еще пару часов назад был в роли бесправного, тяжелораненого чужестранца, а тут вдруг раз — и уже «предлагает» таким тоном, что и… возразить нечего.
Идя в свою палату-спальню-комнату, граф Дин старался не оборачиваться. Но и так прекрасно слышал, как за ним следом спешит новая гульден форта, прекрасная Майлина. Поэтому не слишком-то и удивился, когда, оказавшись сидящим на кровати, понял по звукам, что дверь изнутри запирается на подпорку. Видимо, такое тут творилось только в особенных, явно интимных случаях.
Нечто висело в воздухе. И от предчувствия этого «нечто» стало на душе и тревожно, и радостно одновременно.

Глава шестнадцатая
МЕТАНИЯ ПЛОТИ

После того как дверь оказалась заперта изнутри, в комнате повисла неловкая тишина. Вроде как все ясно и предстоящее действо понятно, ожидаемо и желанно с обеих сторон, но…
Во-первых, нет света в комнате. Ни лучины, ни свечи с собой не прихватили. Только слабый отблеск от больших светильников со двора форта с мерцанием проникал сквозь прикрытые ставни. Правда, в коридоре лазарета горели плошки с фитилем, да и Торговцу свет как таковой нужен не был. А вот начинающая гульден таким даром видеть в темноте не обладала.
Во-вторых, кровать никак не располагала к каким-то любовным забавам: узкая, явно госпитального типа. В-третьих, следовало бы вначале поснимать с себя оружие, сюртук, посидеть, поболтать, возможно, даже испить рюмочку чая для окончательного расслабления.
Ну и в-четвертых, Дмитрий вдруг с огромным сожалением и стеснением сообразил, что ни ванны, ни душа здесь не существует, а его тело после весьма интенсивного, рекордного исцеления казалось совершенно непригодным для каких-либо объятий и поцелуев. Все-таки внутренний реактор не все омертвевшие и замененные клетки сжег в своей топке, значительная часть была просто вытолкнута наружу через поры кожи. А проводить магическое очищение кожи он только и научился, что во время перехода между мирами. При этом несколько раз уже отмахнувшись от предложений Титела Брайса обучиться более кардинальным чисткам и оправдываясь отсутствием времени.
А в-пятых, нечто внутри кричало и протестовало против такого вот намечающегося единения плоти. Причем не просто кричало, а угрожало, укоряло и обещало некие кары, как духовные, так и физические.
«Что это со мной? — удивлялся Светозаров самому себе. — Возле меня такая чудесная нимфа, готовая на все и явно питающая ко мне не только банальное чувство благодарности. Я ведь чувствую, что мы сразу понравились друг другу, с первого раза, с первого прикосновения. И есть в ней что-то такое родное, близкое, до боли знакомое… Хм! Может, как раз в этом все и дело? Может, она мне напоминает кого-то? Мою любимую? Да нет вроде таких. Или и того больше: жену? Уф! — Ему стало жарко. — А вдруг я и в самом деле женат? Но разве такое можно забыть? О-о-о-о!.. Сейчас мне станет дурно! Но такого быть не может! Если бы Бонзай меня женил на ком-то, я бы ему такой подлости никогда в жизни не простил и уж не забыл бы точно. И все-таки? Почему меня тогда настолько корячит? Что это?»
Он плотно закрыл глаза и максимально сосредоточился на ускользающей в сознании картинке: ему божественно хорошо, и он вращается в калейдоскопе магической вертушки. Что-то страшное остается позади, и он в фейерверке пылающей суспензии несется к… А вот к чему конкретно вело это мелькание — так и не давалось в руки. Кстати, о руках: в них явственно ощущалось чье-то тело! Причем явно женское!
Сон? Наваждение? Или все-таки отрывок забытых воспоминаний?
Очнулся Дмитрий оттого, что целительница уселась рядом с ним на кровать и заговорила, причем она не столько спрашивала, сколько перечисляла возможные причины душевного недуга:
— Тебя что-то гнетет? Или ты скучаешь по дому? Может, тебя кто-то ждет вдали и ты не в силах ее забыть? Или у тебя есть дети и ты по ним тоскуешь? Твои родители нуждаются в твоей опеке или твои друзья не в силах справиться без тебя с ворохом проблем? Или я тебе не мила?
Если уж и следовало отвечать на вопросы, то начинать с последнего:
— Как раз мила. Я бы даже сказал, слишком мила. Словно я знаю тебя давно и мы очень близки. Но как раз это меня больше всего и настораживает. Опасаюсь, что дома у меня есть любимая, очень похожая на тебя. А может, это и не так, потому что я вспоминаю твое лицо, фигуру, голос и лишний раз убеждаюсь, что ты близка к моему внутреннему, взлелеянному идеалу.
— Близка? Но не идеал?
— Похоже, что идеал. Но мне как-то не по себе. Понимаешь? Что-то вот в этом, данном моменте неправильное. А что именно, никак не могу понять.
Кажется, Майлина сделала правильные выводы:
— Все-таки ты что-то забыл из своего прошлого? А теперь не можешь вспомнить?
Прежде чем ответить, Торговец долго думал:
— Страшно в этом признаться, да и уверенности полной нет, но, кажется, и в самом деле некий последний кусочек моей жизни отсутствует в мозаике следствий и явлений. Дети? Почему-то уверен, что их у меня нет. О родителях знаю давно, что они, скорее всего, погибли. Друзья меня, конечно же, ждут, но чтобы у них там были некие проблемы всемирного масштаба, утверждать не стану. Я пропаду — они все равно выкарабкаются. Скучать по дому я не умею в принципе. Мой дом везде, где мне интересно. А здесь, как ты и сама знаешь, не соскучишься.
— Ну да. — Девушка хмыкнула. — Здесь бы выжить! Куда уж тут скучать.
— Вот и я о том же. А все равно так в душе крутит, так крутит…
Несколько минут целительница молчала, а потом вдруг предложила:
— А может, ты ополоснуться хочешь?
— Мм? Да разве у вас есть нечто такое? — не стал сразу отрицать Светозаров.
— Конечно, здесь не город и ни одной ванны нет. — Она уже вскочила на ноги и убирала подпорку от двери. — Но в любом случае можно устроить помывку! Как я сразу не сообразила.
Последние слова ее слышались из коридора, затихая в отдалении. Выводя себя из некоего оцепенения, Торговец тоже вскочил и первым делом заглянул в щели ставен во двор. Кажется, там царило полное спокойствие. Магические твари и в самом деле больше не стали атаковать, а может, всех удалось уничтожить в одном сражении. На стенах виднелись лишь дозорные да дежурный гульден, все остальные воины спали, наверстывая упущенный сон за несколько последних суток.
Понаблюдал, прислушался к непривычной тишине и поспешил к сундуку. Первым делом поснимал с себя все оружие, проверил его, поставил на предохранители. Затем с некоторыми мучениями стал снимать с себя сюртук. Вот тут и вернулась молодая целительница. В одной руке она несла коробку со светильником, мыльными и банными принадлежностями; во второй — огромный таз, который наверняка прачки использовали для стирок. На плечах висела огромная простыня-полотенце. Не успела она таз поставить на пол, а коробку на стол, как следом за ней вошли две кухарки, которые с каменными лицами поставили на пол по два ведра с холодной водой и почти кипятком. После чего повернулись и без лишнего словечка или косого взгляда вышли. Дверь тут же опять была подперта изнутри, а добровольная мойщица приступила к своим новым обязанностям. Два ведра воды смешала в тазу, заняв его по глубине только на четверть, а затем ураганом крутнулась вокруг замершего на месте чужестранца. И сюртук сняла, словно пушинку, и все остальное. Потом подвела за руку, как маленького ребенка, к тазу и приказала:
— Садись!
Пришлось усесться по-турецки и, зажмурив глаза, затолкав стыд и совесть неизвестно в какие глубины сознания, отдаться удовольствию омовения. Нежные женские ладошки мылили ему голову и тело, массировали сжатые мышцы, нежными касаниями и поглаживаниями расслабляли и полностью снимали внутреннее напряжение. Время от времени взлетал ковшик, выливая на голову приятную порцию парной воды. И на фоне всего этого звучал тихий, нежный голосок, который рассказывал одновременно и ни о чем, и обо всем на свете.
И что самое смешное или странное, за все время омовения тело Дмитрия Светозарова ни разу не пошло на поводу мыслей о плотских утехах. Да и самих этих мыслей практически не было! Так, легкий фон, скорее любопытство или озадаченность:
«Что это со мной творится? Неужели стал импотентом? Или это последствие пережитых трансформаций организма? Странно! Ведь еще совсем недавно я желал эту женщину и когда представлял ее в своих объятиях, во мне все сразу вскипало и вставало. А что сейчас? Чудеса! Но зато какие приятные чудеса!..»
Увы, все хорошее когда-нибудь да кончается. Майлина подняла графа на ноги, накинула простыню, растерла до красноты и зуда кожи и уложила на кровать на чистые простыни. Когда только успела поменять?! Прикрыла одеялом и опять вернулась к месту омовения. Сменила воду в тазу и после этого погасила свет.
Наивная, мылась в полной темноте. Хотя наверняка догадывалась, что лежащий на кровати гульден ее прекрасно видит. Потому что слишком уж чувственные и страшно соблазнительные позы порой принимала. Вот эти позы и вогнали Дмитрия вначале в жар, а потом в то самое состояние, когда все кипит и поднимается. Какие-то подспудные запреты в сознании и бастионы сомнений стали рушиться, как под ударами цунами. Вернулось сильное плотское желание, в голове замелькали удивительно прекрасные картинки предстоящих постельных развлечений. А инстинкт продолжения рода восторжествовал окончательно.
«Да! Это будет наша ночь! Да! Майлина воистину снилась мне в снах давно, сознание давно предвидело нашу встречу! Какие же у нее сладкие, манящие губы!..»
Он так представил их первый поцелуй, что прикрыл глаза, замер весь в ожидании… и вдруг все его естество пронзила истинная память подобных поцелуев! Он уже целовал точно такие же губы! Он уже пил когда-то из этих уст нектар желаний, страсти и восторга! Он уже обладал этим вот упругим и манящим телом! Он уже сливался с ним в страстной истоме, длящейся порой целыми сутками! Он уже помнил аромат этого тела и каждый нежный изгиб!
И без всякого перехода разгоряченное тело вдруг окутал ледяной озноб.
«Что?! Как это — сутками?! И почему тогда не помню лица, а только губы? И почему только помню туман восторженных поцелуев? С кем это я так мог упиваться влюбленностью?! Да будь такое чудо со мной наяву, я бы ни единственного мгновения не забыл! Так я вроде и не забыл. Где же тогда остальные мгновения? Что за выборочные отрывки?! Или это все-таки виновата моя изощренная фантазия? Слишком долго ждал и искал свою идеальную женщину? Так ведь Майлина… Мамочки, она очень похожа на идеальную мечту, но… Но не идеальная! Или что? О-о-о! Что за напасть?! Что за дикие мысли в голове?! Или я схожу с ума?! А может, уже сошел?»
Голова и в самом деле напоминала морозильную камеру, резко брошенную в пламя большой печи. Даже больно стало от мечущихся в беспорядке мыслей и вращающегося, словно в центрифуге, сознания. Только и всплыла одна отчетливая аксиома в голове:
«Физически человек умирает только раз, а вот количество моральных смертей может растягиваться до бесконечности!»
Естественно, что разум попытался противопоставить этой аксиоме контрдоводы:
«А что случается, если человек частично теряет память? Ведь практически вся его утерянная жизнь — это смерть! Полная смерть! В том числе и физическая. Если я не вспомню, то умер. Умер и теперь воскрес для другой жизни. А? Ерунда или нет? Или все-таки постараться вспомнить?»
Тем временем Майлина закончила мыться, быстро вытерлась и юркнула к графу под одеяло. Но, прикоснувшись к нему со спины и попытавшись обнять окаменевшее от озноба тело, замерла сама в какой-то внезапной прострации. Видимо, пыталась еще раз прогнать в своей памяти все действия и отыскать главную ошибку. Отыскать главную причину того, что вот этот желанный ею и явно желающий ее мужчина сейчас отгородился от всего мира и ушел в неведомые дали. Настолько неведомые, что и сам позабыл, как они выглядят и что обозначают в его жизни.
Будь на месте целительницы иная женщина, она бы повела себя совершенно иначе. Обиделась бы или закатила истерику. Вскочила бы и ушла или, наоборот, определенными ласками заставила зажечься и сгрести партнершу в объятиях. Но девушка была слишком умна для свершения таких необдуманных поступков. Поэтому не стала ничего предпринимать. Расслабилась, уняла трепет своего сердечка и попыталась уснуть с твердой уверенностью в своей правоте:
«Он мне нужен весь и навсегда! А не частями и временно. Так что лучше подождать. Если он меня полюбит, то крепко, с максимальной самоотдачей и до самой смерти. В том числе и с четким осознанием, что его забытое прошлое никогда не вернется в нашу жизнь!»
Вскоре странная, полностью обнаженная, тесно прижавшаяся друг к другу на узкой кровати пара, не обменявшаяся даже единственным поцелуем, крепко спала. Впрочем, как и подавляющее большинство людей в форте, обретших новую надежду и уверенность в завтрашнем дне.

Глава семнадцатая
ЭПИЦЕНТР СОБЫТИЙ

Его императорское величество Телиан Пятый, видимо, имел время для подробного рассказа о свалившихся на его голову бедах. Потому что не спешил как можно скорее остаться с Верховным целителем наедине. Еще и шепнул при первой же возможности:
— Здесь я отдыхаю душой и телом. Так что не торопи меня и дай спокойно расслабиться.
Ответного ворчания ректора он не расслышал:
— Хм! Не торопи! Делать мне больше нечего, как только бродить по замку, академии да хвастаться нашими успехами. Работа ждет.
Но лично отвертеться от сопровождения высочайшего гостя Свирепой долины никак не получалось. И не положено было. И не отпускали его ни на шаг от императорского величества, закидывая вопросами да восторгаясь ответами. Хорошо еще, что всех основных ученых удалось разослать с мелкими заданиями, а на самом деле отправить на полигон, где срочно завершалось создание и оснащение кокона-ловушки под кодовым названием «Проба-2». Кстати, такое название придумал не кто иной, как разумный кальмар Прусвет, который помогал команде в меру своих немалых возможностей и в силу своего неусидчивого темперамента. Когда его спросили о поводе для такого названия, он хвастливо заявил:
— Когда я с графской четой Светозаровых сидел в одной тюрьме, мы сообща пришли к единому выводу: у любого разумного существа имеется всего одна попытка, чтобы вырваться из западни. И эта попытка должна быть реализована в течение первых, максимум вторых суток. В противном случае пленник застревает в рабстве надолго. Но если он успевает вырваться из ловушки, то пытается отомстить своему тюремщику опять-таки очень быстро. И вот если тюремщик имеет в запасе более мощную ловушку, он опять поймает сбежавшего пленника, но уже навсегда. Купидона Азарова мы в свое время успели опередить, и он нам больше сюрпризов сделать не успел. За что сейчас и засел на веки вечные своей живой плотью в неживом камне. Вот Дмитрий и говорил, что вторая ловушка должна называться «Проба-два».
Объяснение было признано сумбурным и непоследовательным, раскритиковано в пух и прах, но название тем не менее прижилось.
То есть проект пусть и с задержкой из-за нежданного визита первого лица чуть ли не всего мира Зелени, но двигался к завершению. Тем более что благодаря постоянному мысленному контакту с Эрлионой ректор академии был в курсе любой неувязки или трудности. И умудрялся решать некоторые проблемы, сидя за одним столом с императором и чуть ли с ним не в обнимку.
Но тот тоже отличался невероятной хитростью и уникальной наблюдательностью. Недаром умел анализировать и делать далеко идущие выводы по самым незначительным деталям в политике или по невольной мимике человека, находящегося в ключевой позиции при данном раскладе игры. Поэтому Телиан Пятый и не выдержал, спросив в упор:
— Куда это ты все время мыслями улетаешь? Словно и не со мной сейчас беседуешь?
— Пытаюсь предугадать, что у тебя за беды и какие действия по каждому возможному варианту мы можем предпринять, — не ушел далеко от истины Тител Брайс. Потому такой ответ прозвучал более чем откровенно. — Да и у меня проблем, не стану скрывать, хватает. Только одно это нежданное отсутствие графа выбивает из всего графика работ и уже давно спланированных исследований.
— Понимаю, понимаю. Ну так ведь у вас здесь уже некоторое время… — Император пристально смотрел в глаза ректора, словно пытаясь его загипнотизировать. — Не только граф умеет между мирами мотаться. Верно?!
На последнем слове он сделал особое ударение и пригнулся еще ближе. Понятно, что тягаться с целителем высочайшего, четвертого уровня император Рилли и мечтать не мог. Все его талисманы и гроша ломаного против такого мага не стоили, да и сделаны были не кем иным, как самим Тителом. Но сейчас Брайс сделал вид, что заволновался.
— С чего ты взял?
— Хм! Я все знаю, что творится в моей империи! — высокопарно изрек высокий гость, но тут же получил в ответ нравоучительную шпильку:
— Нашей, а не «моей».
В мире Зелени, где каждый человек от рождения мог исцелять в себе большинство болезней, ложь и неверное правление в высшей инстанции искоренялись довольно быстро на всех континентах и во всех государствах. Причем везде по-разному народ мог сместить находящегося на троне императора, короля, князя, а то и верховенствующего барона. Благодаря своему дару они могли устраивать тайное голосование. И не было случаев в мире, за исключением Успенской империи, чтобы воля народа не исполнялась практически немедленно.
В империи Рилли синекура императора считалась практически пожизненной. Да и старшему наследнику корона переходила порой плавно и без сбоев. Но! Право наследования и коронация утверждались всенародным голосованием. Не нравится принц — смена династии! А если и новый император не подходит, то, несмотря на пожизненное избрание, и на него имелись рычаги устранения: более половины недовольных среди подданных — и цветущий, порой молодой мужчина умирал от неизлечимых, причем неизлечимых даже целителями четвертого уровня, болезней. Вот и получилось, что синекура, но с весьма опасным двойным дном. И никто, никогда, даже в порыве лести или редкого подхалимажа, не мог заявить первому лицу в государстве: «Империя твоего величества». Империя Рилли принадлежала всем в ней обитающим поровну и с одинаковой долей ответственности.
Ну а уж Верховному целителю на роду было написано останавливать правителя и время от времени указывать ему на неуместность чрезмерных амбиций. Сработало и на этот раз, Телиан с досадой мотнул головой:
— Не цепляйся к словам! В любом случае — Рилли моя! И страна, и родина, и призвание! И ты понимаешь, что я под этим подразумеваю. Но и разговор ты увел в сторону, а меня очень интересует возможность зачисления в штат придворных отдельно взятого Торговца.
— Ну да, ну да! Ты вон уже графа Динозавра в придворные записывал.
— И не только в придворные! Я и породниться был не против. — Император напомнил о близких отношениях в прошлом, которые существовали между принцессой и Дмитрием.
— Ты, может, и хотел, а вот дочь твоя гонор решила показать. Да не на того напала! И в итоге что? Никакого родства из-за плохого воспитания.
— Умеешь же ты о хорошем напомнить! — еще больше раздосадовался высочайший гость Свирепой долины. — Но с другой стороны, впредь ей наука будет. И уж следующего Торговца никак не упустит.
— Не понял, — поразился ректор. — Ведь твоя дочь уже помолвлена?
— Была! Пару дней назад помолвка расторгнута по причине несхождения характеров. Так что, возвращаясь к поднятой теме разговора, надо постараться свести нового Торговца с принцессой. Причем быстро, пока она свободна от толп своих воздыхателей.
Эрлиона, все прекрасно слышащая, мысленно вмешалась в разговор, общаясь только с Брайсом:
«Папа Тител! Кажется, твой коронованный приятель слышал звон, да не понял, откуда он. Видимо, шпионы или наблюдатели доложили наверх, а в столице сделали неправильные выводы, ошиблись в возрасте или в принадлежности к полу. Так что можешь смело его знакомить со всеми стажерами папы Димы. Только про меня не рассказывай, а то Шу’эс Лав обидится, что я у него тайно обучаюсь».
«Да я ему прямо сейчас все и растолкую популярно, — развеселился Верховный целитель. — Ведь не по этим матримониальным делам он прибыл в долину. Кстати, что ты там уже насобирала из подслушанных разговоров придворных?»
«Кое-что вырисовывается, но пока не уверена, веду обработку всех оброненных словечек и недоговоренностей».
«Ладно, как нащупаешь тему, дашь мне знать, постараюсь своего приятеля порадовать старческой проницательностью!»
Ну а вслух Тител продолжил такую якобы вожделенную для собеседника тему:
— То есть хочешь для дочки жениха всемирно известного?
— Хватит притворяться! Рассказывай конкретно! — потребовал Телиан Пятый.
— Хорошо. Первые кандидатки, которые проходят под обозначением «стажеры», — это родная сестра графа и его милая супруга. Но они пока так же далеки от перемещения между мирами, как и ты.
— Ну, с этими все понятно, мог бы и не упоминать. Ты о мужчинах рассказывай! И кстати, почему до сих пор графская чета не наметила точную дату свадьбы? Это безобразие и неуважение к империи!
— А зачем на меня кричать? Вот у графской четы и поинтересуешься о свадьбе. Я по научной части и по целительской деятельности выступаю. М-да… так вот… Есть и мужчина.
Статный, видный, и уже умудряется видеть легкий контур створа между мирами.
— Вот-вот-вот! Кто он? О нем подробнее, пожалуйста.
— Высокий, с отличной осанкой, немного лысоват, правда.
— А лет сколько?
— Сто пятнадцатый пошел. Но выглядит на сорок, максимум на пятьдесят.
Император прищурился с подозрением:
— Ты что, издеваешься? Или, может, сам на старость лет хочешь мою дочь в жены взять? А что! Ты ведь еще моложе! Еще и сотни не стукнуло! А? Ты мне про молодых и здоровых рассказывай!
— Про здоровых, так про здоровых. Баюнг, из мира Ба, красавец, силач, воин. За долгую спячку подрастерял свою память, так что помнит себя тридцатилетним. Хотя и выглядит на сорок. Раньше смотрелся старше, но его уже помаленьку омолаживаем.
— Хотя в принципе такой возраст не проблема, — задумался Телиан. — Но вот вижу по твоей хитрой физиономии, что и с этим что-то не так. Признавайся, в чем подвох?
— Да он слишком уж высок.
— Как ты? — Ректор имел рост баскетболиста в двести пять сантиметров.
— Нет. Гораздо выше. Все три с половиной метра.
— Нет уж, нет уж! Слишком экзотично получается, хотя моя экстравагантная дочь может и за такое оригинальное тело ухватиться. Но я его вроде как не вижу? — Взгляд императора заметался по банкетному залу.
— Занят он, нельзя ведь некоторые опыты ни в коем случае прерывать, — выгородил Брайс и в самом деле сильно занятого баюнга.
— А есть кто-нибудь поменьше и помоложе?
— Как не быть! Но это уже последний кандидат! Хотрис зовут, самый смышленый и перспективный. Причем уже совершил геройский поступок, побывав в замке Торговцев с дивным названием Свинг Реальностей.
— О! То, что надо! Зови его сюда!
— А не молод ли он будет тебе в зятья? Пусть бы еще пообтесался, заматерел, опыта поднабрался.
— Ага, опыта! А потом, как Дмитрия, какая-нибудь красотка, раз — и уведет. Надо ковать железо, пока наковальня есть.
Тем временем ректор мысленно попросил магическую сущность:
«Эрли, пригласи Хотриса подойти к нашему столу. Только напомни ему все-таки о правилах этикета, а то еще кто-нибудь взбесится».
— Ну ладно, сейчас пошлем за ним кого-нибудь… — И сделал вид, что смотрит в противоположную от приближающегося стажера сторону.
Тогда как юноша чинно приблизился к столу, отвесил выверенный, элегантный поклон императору и спросил:
— Вы меня звали, господин ректор?
— Ах да, Хотрис! А я тебя везде высматриваю. Вот его императорское величество хотел тебя увидеть и оценить как будущего путешественника между мирами.
И еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Шутка удалась: принцесса буквально ненавидела любого ухажера, который оказывался по возрасту младше ее хотя бы на месяц, а то и на несколько дней.
К чести Телиана, тот ни тоном, ни мимикой не выразил своего недовольства, мило поговорил со стажером, пригласил посетить столицу и обещал свое непосредственное покровительство. А когда юноша отошел, еще и удивил своего ученого собеседника:
— Отлично парень смотрится, к тому же перспективный, как никто иной. Так что, думаю, лет через пять можно будет и свадебку сыграть. Прекрасный зять получится. Как думаешь?
— Так ведь твоя дочь… — Ректор не мог скрыть удивления.
— А что дочь? Это она сейчас молодая и глупая, ветреная. А за пару лет я ее как следует воспитаю, после чего она, наоборот, к молоденьким женихам потянется. Да и ради интересов империи следует забывать про всякие личные приоритеты. Только представь, как сразу возрастет авторитет нашего государства, если на него станет работать персональный Торговец.
— Ну, насколько мне известно, Торговцы всегда работали в первую очередь на себя и ни к каким государствам не привязывались. У них как бы имелось собственное, независимое от всего мира государство.
Заметив отчаянную заинтересованность Телиана Пятого, целитель в общих чертах рассказал о том, что стало известно со слов Шу’эс Лава, хорошо знавшего о событиях полуторатысячелетней давности. Несколькими словами упомянул и о начавшейся конфронтации с самым подлым и вероломным врагом всех Торговцев, кратко описал события в мире Ба и завершившуюся войну пушистых альресков с гигантами баюнгами.
Вот как раз к тому времени как бы и время официального обеда окончилось. Ну и понятно, что настала пора делового разговора, того самого, из-за которого и прибыл так нежданно специальный поезд в Свирепую долину. Для этого Верховный целитель пригласил высшего правителя империи Рилли в свой кабинет и, оставшись с ним с глазу на глаз, отбросил все предписанные протоколом правила общения.
— Ну и сколько ты будешь ходить вокруг да около? Такое впечатление, что ты решился отречься от короны и страшно этого стесняешься.
Телиан Пятый вдруг обозлился и заговорил резко и с нажимом:
— А ты бы не стеснялся, если бы академию целительства нерадивые ученики растащили по камешку и скрылись в неизвестном направлении?!
— Что за сравнения? — даже обиделся Тител. — То простая корона, а тут целая академия! И отношение любого ученика к ней как наивысшей святости.
— Ну да. Ты еще начни утверждать, что новых Маурьи и Арчивьелов нельзя готовить и обучать в ином месте! А?
— Ну… Да можно в принципе, — замялся ректор, но тут же перешел в наступление: — И я тебе давно предлагал нечто подобное построить в столице, так ты не соглашался и все плакался по поводу нищенского состояния казны! Вот и получилось, что только граф Дин Свирепый Шахматный не пожалел ни денег, ни сил, ни времени и создал все это великолепие! За что я ему буду благодарен до конца своей жизни и ученикам завещать буду, чтобы благодетелю руки целовали.
Разговор на подобную тему между старыми знакомыми заходил уже не раз. При этом император буквально бесился, доказывая, что иначе и быть не могло, что он, дескать, думал о насущных делах Рилли и просто не имел права разбазаривать и так жалкие крохи всеобщего достояния. Как правило, в конце своих нелестных восклицаний Телиан проходился и по личности самого Торговца, называя его не иначе как хитрым и коварным пройдохой, который, пользуясь своими уникальными умениями, ввел собственную монополию на производство некоторых товаров и стал в итоге богаче, чем все правители Зелени, вместе взятые. И естественно, чтобы хоть как-то замолить грехи алчной наживы и склонности к аферам перед общественностью, только и пытается откреститься постройкой академии. Причем еще не известно, куда и в какие миры уйдет бо́льшая половина выпускников!
В ответ Верховный целитель чуть ли не с кулаками бросался защищать честь своего друга и соратника, доказывая, насколько тот щедрый, добрый и сознательный. Приводя в пример его меценатство и финансовое содержание не только всемирной академии целительства, но и сотни других, более мелких центров детского воспитания. Напоследок аргументировал цифрами доходов от всех вышеупомянутых оппонентом монополий и предъявлял статьи расходов, доказывая, что граф Дин чаще всего живет в долг и его частенько достают жадноватые кредиторы.
То есть это была одна из любимых и необъятных тем для споров между двумя крупнейшими фигурами, знаменитыми по праву не только в Рилли, но и во всем мире Зелени. По логике и привычке ожидалось, что и сейчас император пустится в спор, как всегда доказывая именно свое право на решение в последней инстанции и бешено отвергая в свой адрес все обвинения или даже намеки на некомпетентность или недальновидность.
Но вышло все иначе. Телиан Пятый вдруг ссутулился, взгляд его потух, а лоб прорезали глубокие складки печали. Неожиданная пауза в разговоре заполнилась тяжелыми вздохами, и только после этого стала приоткрываться правда и трагедия рухнувшей на императора и его окружение беды.
— Ну да, ну да. В самом деле, и благодетель, и спаситель.
Что Верховному целителю очень не понравилось. Теперь он уже точно поверил, что случилось нечто весьма неприятное и из ряда вон выходящее. А тут еще и Эрлиона наконец-то собрала сведения после прослушиваний и сделала соответствующие выводы:
«Папа, кажется, в столице совершена кража всех времен и народов. Подробностей еще не могу понять, но вся, ты представляешь себе, вся (!) казна исчезла из имперских хранилищ! Начальник личной стражи императорской семьи чуть ли не постоянно висит на телефонной связи и полунамеками продолжает выспрашивать у главного казначея и министра внутренних дел о том, как проходит следствие и что удалось отыскать. Но пока на след преступников так и не вышли».
«Ого! Как говорит твой папа Дима: „Нет слов! Одни междометия!“ Тогда понятно, почему наш гость так тянет. Ему самому страшно в этом признаваться, потому что именно его и обвинят в первую очередь. А сама ведь понимаешь, как на нашей планете решается высшее правосудие: больше половины подданных обозлятся, посчитают вором своего высшего правителя, и тот за два дня сляжет с летальным исходом. В самом деле беда».
Но вслух не стал сразу показывать свою информированность, а, положа руку на плечо Телиана Пятого, постарался придать ему уверенности и присутствия духа:
— Да ты не переживай так, рассказывай. В любом случае сделаем все, чтобы тебе помочь. Мы ведь тебе, как одному из самых лучших и честнейших императоров в нашей истории, верим, и ты знаешь, что в больших делах старые обиды или недоразумения не в счет.
Высокий гость еще раз вздохнул и убитым тоном приступил к повествованию:
— Обокрали!.. Полностью обокрали!

Глава восемнадцатая
ЛЕСНОЙ РЕЙД

За всю ночь защитников форта так никто больше и не побеспокоил. На несколько десятков потерявших своих хозяев прикормышей дозорные старались не обращать внимания и тем более тратить стрелы. И только дежурное отделение в количестве десяти крепких, жилистых воинов трудилось не покладая рук. Цепляли крючьями туши таранов, затягивали их в крепость и там со всей сноровкой разделывали на мясные полуфабрикаты. Причем для внутреннего наполнения набиваемых колбас использовалось и нежное мясо некоторых съедобных прикормышей. То есть только благодаря трофеям этого ночного сражения несколько последующих дней над оплотом человечества будет куриться дымок и распространяться ароматный запах готовящихся копченостей.
Но как только стало светать, на стены поднялись офицеры с комендантом, обозрели хозяйским взглядом окрестности и скомандовали подъем половине личного состава. То есть работы по срочному закапыванию ядовитых или отравленных останков начались еще задолго до завтрака. Ну и понятное дело, как всегда, особое внимание уделяли сбору стрел, основному боезапасу для борьбы с магическими тварями на дальнем расстоянии. Не будь такого многократного использования этого боезапаса, от укрепления давно остались бы только пустые, прогнившие постройки.
Внутренняя жизнь в центральных строениях форта тоже начала набирать обороты с окончанием ночи. Как только во дворе забрезжил рассвет, Дмитрий проснулся сам и почувствовал, как со вздрагиванием выходит из сна Майлина. Полежав с минуту, затаив дыхание, девушка тихонько выскользнула из-под одеяла, быстренько оделась и выскочила из помещения, даже не скрипнув ни дверью, ни половицей. Словно бестелесная тень.
«Неужели обиделась на меня до такой степени, что мы теперь станем врагами? Или что она про меня там надумала? Может, все-таки поймет и даст мне время для более отчетливого понимания, что мне хочется? Все-таки я не смогу порадоваться нашим отношениям, если меня будут и дальше терзать такие вот невнятные и неопределенные воспоминания».
Именно с такими мыслями Светозаров и понял, что больше не уснет. Довольно бодро вскочил, размял залежавшееся на одном боку тело и быстренько, попутно одеваясь, сделал ревизию своего внутреннего состояния. Чудо самоизлечения не просто входило в финальную стадию по оздоровлению, но теперь уже окончательно показало, что ранее неизлечимые самостоятельно травмы, а то и несовместимые с жизнью, Торговец научился устранять в течение нескольких дней. Единственное важное условие — это полноценное, даже чрезмерное питание. Очень чрезмерное.
Получилось как в той поговорке: «Про волка только присказка, а он уже на порог!» Воспоминания о еде вызвали в желудке еле терпимые спазмы голода! И это при том, что и ужинал вчера пару раз, и после сражения съел за пятерых! И ведь совесть не позволит именно сейчас ввалиться на кухню и потребовать у кухарок «предварительный» завтрак. Или правильнее сказать «разогревающий»? А то и проще: «заморить червячка»? И даже не червячка получается, а здоровенного удава!
Пришлось срочно измышлять, чем бы занять свои мысли и отвлечься настолько, чтобы не вспоминать пока о еде. Лучшего способа, чем еще раз спокойно осмотреть свое оружие, — не сыскать. Раскрыл ставни, перенес стол к окну и уже при первых лучах местного солнышка стал разбираться с теми предметами, которые казались ему незнакомыми и которые он не знал, как применять.
Больше его заинтересовал предмет в виде продолговатого сундучка. Причем руки словно сами помнили предмет и могли обращаться с ним на ощупь. Вот этот край крышки «сундука» вроде как утапливается большим пальцем, значит, служит кнопкой пуска. Вот этими выпуклостями в ладонь… это утолщение держать к себе. А вот эту имитацию отверстия с противоположной тыльной стороны устройства направлять на…
Дальше память буксовала. На кого или на что направлять? Ну и главное: для чего направлять? Просмотр внутренностей магическим сканированием показал невероятную сложность прибора, который запитывался к работе энергонакопительным кристаллом в виде алмаза величиной с горошину. Виднелась и знакомая матрица персональной настройки. Мало того, с тыльной стороны имелся некий энергопровод все к тому же алмазу, говорящий о том, что, подавая на него любую правильно сконцентрированную энергию, можно миниатюрный аккумулятор подзаряжать.
«Занятная штуковина! Скорее всего, и никто другой ею, кроме меня, не сможет пользоваться. И ведь наверняка я ее с собой недаром носил, если уж от другого убойного оружия отказался, которого в моем замке целый арсенал. Но вот что с ним делать дальше? Испытать, что ли? Прямо вот на этой толстенной наружной стене? Вон какие бревна толстенные, и в два ряда! Крепость!»
Он уже и направил сундучок на стену, и кнопку приготовился нажать, да благоразумие остановило: «Что за спешка?!» В самом деле, если уж испытывать вещь, а то и оружие с забытыми свойствами, то лучше это делать вне форта, а то и в лесу. Да и прислушавшись, прямо за стеной услышал голоса. Наклонился в окно и обозрел тех самых мясников, которые разделывали туши таранов. Причем к раздельщикам присоединилось с полтора десятков женщин, и понятно, что шум там теперь стоял, словно на рынке в час пик.
Проходящий мимо барон Данью приветственно махнул своей огромной ручищей:
— Здорово, Дин! Как спалось и как самочувствие? — После его вопросов чуть ли не все в огромном дворе притихли и уставились на выглядывающего из окна главного героя нынешней ночи.
— Нормально, спасибо! И тебе здравствовать!
— Поход в лес не отменяется?
— Нет. Как только позавтракаем, соберемся, и в путь.
Но спрятаться обратно в комнату и закрыть окно не дали вопросы одного из мясников:
— В лес? Так почему мы об этом ничего не знаем? У нас все приправы и ароматные травки закончились! Чеснока ни дольки не осталось! Колбасы заправлять нечем! Может, и от нас пару человек пойдет?
Так как спрашивали конкретно у Дина, то он и ответил:
— Да на здоровье! И не только одна пара, а и две может отправиться.
Разницы большой не было, пусть хоть половина обитателей форта идет, прикрыть их сознание от магических атак хищников труда не составит.
И только вернувшись в комнату, заметил, что уже не один. Майлина сидела на стуле, а на столе красовался поднос, переполненный блюдами и разносолами.
— До завтрака еще есть время, так что можешь немного подкрепиться.
— Соглашусь, но только с одним условием. — Светозаров положил «сундук» в карман сюртука и присел на второй стул. — Если ты без всяких возражений будешь кушать со мной вместе. Отговорка, что ты уже позавтракала, не принимается.
— Ну ладно, только я и в самом деле не голодна.
Но хитрость девушки не сработала: сколько она клала себе на тарелку, столько и Дмитрий, сколько она откусывала, столько и он. Так что в конечном итоге и после небольшой шутливой перепалки она стала есть в полную силу. Набросился на еду и чужестранец. А когда сытая целительница откинулась на спинку стула, понял, что она уже больше не сможет в себя впихивать, и в два счета доел все оставшееся. Похлопал затем себя по животу и глубокомысленно изрек:
— Ну вот, теперь можно спокойно и на завтрак выдвигаться!
— У тебя просто поразительный аппетит! — не сдержалась Майлина от выражения восторга. — Богатырский!
— Ну да! Недаром о таком, как я, говорят, что его легче убить, чем прокормить.
— Скажешь такое! Кормление в любом случае окупается сторицей.
Они вдвоем еще немного пошутили на тему излишнего обжорства и громадного плюса, которое дает в умении спасаться от ожирения умение исцелять. Девушка весело смеялась и выглядела если не явно счастливой, то весьма довольной жизнью. После чего Дмитрий сделал определенные выводы и вздохнул с облегчением:
«Кажется, она умней, чем я мог предполагать. Такими терпеливыми и дальновидными женщинами порой и королевы не бывают. А значит, она тем более достойна более осмысленного, искреннего и преданного отношения к ней. Так что не будем форсировать события. — Он засмотрелся, как Майлина ловко застилает новую простыню, поправляет одеяло и взбивает подушку. — Хотя, может, я уже к вечеру и сменю свое предварительное решение: все-таки формы, изгибы тела у нее колдовские. А губки… Ого! Я, кажется, уже начинаю жалеть о так бездарно проведенной ночи».
В офицерской гостиной на вошедшую парочку офицеры, гульдены и коллеги-целители старались пристально не смотреть. Так, только косили взглядами. Зато ворвавшаяся за стол с некоторым опозданием вчерашняя ленивица сегодня смотрелась как живой огонь. Еще и ее копна рыжих волос усиливала впечатление пылающего пламени. Смеялась, ликовала и подпрыгивала на своем стуле, словно на резиновом мяче. Задела, посмеялась почти над каждым из присутствующих и наконец дошла до Майлины, словно только сейчас ее заметила:
— О! Богиня-охотница?! Ты здесь?! А мне сказали, что тебя теперь до обеда не разбудят после бурной ночи. Неужели обманули? Неужели тебе было так хорошо, что даже сон потеряла?
Лицо молодой целительницы расплылось в блаженной улыбке.
— Ты знаешь, подруга, мне было настолько хорошо, что боюсь теперь вообще никогда не уснуть.
Не разобравшись, врут ли ей или издеваются, Рыжик тут же с хитрым взглядом атаковала чужестранца:
— А как вашей светлости нравится в нашем форте? Правда, великолепное обслуживание?
Прежде чем ответить, Светозаров прожевал кусок пирога, запил его и только потом повернулся к ставшей вдруг такой бойкой и говорливой целительнице:
— Вижу, что моя вчерашняя операция и тебе принесла огромную пользу. Конечно, не мешало бы тебя еще раз осмотреть, но и сейчас видно, что удаление нароста тебя совершенно изменило. — После чего намеренно обратился только к гульденам: — Присмотритесь, коллеги, еще вчера Рыжик имела бледный окрас щек и от оглушающей лени не имела желания ни спорить, ни возражать. А сейчас? Да она теперь настоящий огонь! И теперь уже точно соответствует внешности. Да и вчера на стене она действовала совсем иначе. Не правда ли?
Последний вопрос адресовался как маркизу, так и коменданту форта. Оба с восторженным мычанием закивали головами, но ответить первым успел главный врач:
— Да она еще в первых стычках вела себя по-геройски, а в решающем сражении так рвалась вперед, поняв, что оглушенных спускать на веревках во двор не придется, что сама лично ухайдакала копьем двух слишком проворных прикормышей. Те уже и на стену почти взобрались, когда наша коллега их проткнула ударами копья. Горжусь…
Последнее слово главный врач произносил уже с замедлением и недоумением: Рыжик закрыла лицо руками, а ее плечи сотрясались от рыданий. Это продолжалось с полминуты при полной растерянности всех присутствующих, после чего рыдающая целительница вскочила на ноги и убежала из гостиной.
— Не останавливайте, — попросила старшая медсестра, хотя все и так сидели без движения, — пусть успокоится.
— Что это с ней? — вырвался вопрос у самого молодого офицера.
— Ее просто ни разу в жизни еще не хвалили, — пояснила женщина уставшим, но умиротворенным, довольным голосом. — Да и раньше она явно страдала, я только теперь это поняла. Бывало, прорвется нечто яркое и буйное в характере, блеснет… и опять серость и равнодушие.
— Тогда будем считать операцию более чем успешной, — подытожил Дин. — Но как состояние двух наших новых коллег?
Здесь уже не удержался от восторгов сам магистр Зарнар:
— Невероятно! Я перед завтраком осмотрел несчастную девицу, которая полжизни провела калекой: она уже нормально ходит! Правда, еще боится выпрямиться и шагнуть с размахом, но это со временем исправится в сознании само. Да и выглядит она так, словно на свет родилась заново, подтолкни чуть-чуть — и на радостях в небо улетит. Кстати, Ярок, — он обернулся к интенданту форта, тощему высокому мужчине, который тоже опоздал на завтрак, а теперь ускоренно наворачивал свою порцию. — Ты распорядился, чтобы сюда к нам в гостиную добавили еще два места для новых целительниц?
— Ха! — нервно отозвался тот. — Они уже и завтракать были обязаны с нами. Но, видимо, еще стесняются. Вы уж на обед сами в приказном порядке тяните. Мне некогда. — После чего покосился на чужестранца и добавил поспешно: — Если мы, конечно, успеем вернуться к обеду. Я на всякий случай распорядился приготовить в дорогу сухой паек на двое суток.
— Хватит и на одни сутки, — безапелляционно высказался Светозаров. — Мы сюда должны продукты привезти, а не отсюда вывезти.
Маркиз делал вид, что уже давно добровольно сложил с себя груз общего командования, и задумчиво молчал. Но вот комендант все-таки не удержался от ехидства в следующем вопросе:
— А какой на завтра состав отряда планируется? Мне ведь надо как-то смены распределить и дежурства.
— Будет видно по обстоятельствам и результатам нашего сегодняшнего похода в лес. Ну и сразу вопрос о состоянии людей: помимо сборщиков лесных даров, или что мы там еще будем грузить в пять повозок, есть возможность взять тридцать лучников для прикрытия?
Офицеры переглянулись с маркизом, но первым слово перехватил Ярок Гундес, интендант форта:
— Почему только пять? Набирать — так десять, а то и пятнадцать!
— А столько ездовых и сборщиков наберется?
— Легко! Все гражданские лица, тут собравшиеся, согласны идти рядом с повозками и на месте интенсивно заниматься сборкой. Тем более что шишки нам нужны не только для питания, но и для обогрева кухонных очагов.
Только сейчас Торговцу вспомнились россказни Фиалы, в которых она хвасталась, что остатки шишек горят не хуже угля и лучше иных дров. Да и вообще на эти шишки люди молиться были готовы: вырастали они и созревали целых три года. Но что самое интересное, что, какой бы ветер или ураган по лесу ни проносился, шишки от веток не отрывались. А падали только и исключительно в конце ночи, перед самым рассветом. Именно тогда даже хищники старались или сидеть в укрытии, или выходить на открытые пространства. Эта кий «дар леса», весом до десяти килограммов и падающий с высоты сорока метров, мог проломить голову не только человеку. А посему сразу стала понятна жадноватая запасливость Ярока Гундеса, ему ведь приходилось обеспечивать кухни топливом. Теперь лишь от самого графа и зависело, сколько людей он в общей сложности может прикрыть своими магическими умениями. Пойдут-то все желающие, но вот не пришлось бы их потом обратно вместо шишек везти в повозках.
— Хорошо. Запрягайте пятнадцать повозок.
От этих слов лицо Ярока расплылось в довольной улыбке, и он выскочил из офицерской гостиной. Вскоре со двора послышались его громкие распоряжения.
— А что с лучниками? — заволновался комендант. — Неужели хватит тридцати? Тем более что это не открытое поле, а лес, там одновременно за всеми единым взглядом не уследишь.
— Я буду двигаться впереди, выискивать затаившихся тварей, если там таковые будут, и уничтожать. Судя по вашим рассказам, остальные монстры, когда их начинают массово уничтожать в дневное время, просто разбегаются?
— Да. Но…
— Вот и отлично. Лучники нужны в основном для добивания хищников, чтобы я чрезмерно не тратил на этих визгливых тварей энергию своего оружия. Остальной состав определяйте сами. — Словно невзначай, Дмитрий придвинул к себе миску с каким-то салатом мясного толка, к которому никто не притрагивался, и тоже не удержался от иронии: — Вы ведь тут лучше знаете, как командовать. Выступаем через полчаса. Ко мне еще будут вопросы?
Может, вопросы и были, но маркиз Зарнар так строго посмотрел, что на коллег, что на офицеров во главе с комендантом, что те только покачали головами и поспешили на выход. Кажется, между ними уже до завтрака было распределено, кто может прогуляться в лес, а кто вынужден оставаться в обороне форта.
Через минуту за столом рядом с Торговцем остались только маркиз и сидящая с полностью независимым видом Майлина. Причем на явные ужимки и грозные взгляды магистра, отсылающие и ее вон из помещения, она с гордым и независимым видом не реагировала. Мол, если хочешь говорить наедине, выходи сам и зови за собой кого хочешь. А я тут особа приближенная и нахожусь при нашем госте как его… правая рука или доверенная телохранительница.
Вслух попенять непонятливой молодой коллеге Эрик не решился, но разговор все-таки начал. При этом он старался не смотреть на собеседника, который довольно успешно уже расправлялся с миской особо калорийного, как он осознал, салата.
— Дин, у меня тут возникли трудности в определении твоего происхождения. С одной стороны, мы в любом случае тебе страшно признательны за такую неоценимую помощь в обороне форта.
— Да брось, Эрик! Какие могут быть счеты, если ты мне жизнь спас? Все нормально, и не надо терять время на расшаркивания.
— Согласен. Но с другой стороны, я просто с ума сойду, если не узнаю, откуда ты. Да и остальные все не могут заснуть, мучимые тем же вопросом. Тебе наверняка понятны наши терзания. Верно? Ведь если существуют еще такие же люди, как ты, то наш мир будет спасен.
— Увы! Пока о таких людях, как я, мне самому ничего не известно. В общем-то… — Одна миска была доедена, и Светозаровым с довольным хмыканьем была встречена вторая, которую Майлина подала с дальнего края стола. Но перед тем как вонзить в еду вилку, он озадачился: — Этот салат почему никто не ел?
— Приготовлено специально для тебя по особым рецептам усиленного питания, — обрадовал маркиз. — Хватает для дневной нормы на шестерых человек.
— Ого! Кажется, и пятнадцать повозок не окупят моего содержания! — Но вилку таки вонзил в скопление какого-то мяса. — Но в любом случае я обещаю, что ваш мир будет очищен от этих мерзких магических тварей и люди заживут спокойной жизнью. Вскоре я закину сюда рыцарей-добровольцев, на которых магия не действует вообще. Вот они и займутся вашим спасением.
— То есть ты не отрицаешь, что прибыл из другого мира?
— Если этот факт никого не пугает и не вызовет всплеска предрассудков, то да. Не отрицаю. Еще вопросы?
Эрик Зарнар выглядел весьма довольным.
— Нет! Доедай спокойно, пойду и я приготовлюсь к прогулке. Если ты не против.
— Шутишь? Я ведь уже говорил, что здесь только как гость и никем командовать не собираюсь.
— Шучу, конечно! — Маркиз оглянулся уже в дверях. — Но твои советы всем нравятся больше, чем приказы коменданта.
Уже совершенно не стесняясь оставшейся рядом целительницы, ненасытный чужестранец доел все, что было на столе. После чего в первый раз на ее памяти вздохнул с необычайной тяжестью:
— Уф! Что-то я переел.
— Как жаль. Я уже собралась бежать за Фиалой.
— Да? Хм! Может, и в самом деле сбегай?.. Ладно, ладно! Не смотри на меня так. Это я уже так шучу. Многие философы утверждают, что смех помогает быстрей переваривать пищу. Ты никак тоже собираешься с нами в лес?
— Несомненно. Тем более что ты мною командовать не можешь. — Девушка посмотрела на него строго и оценивающе. — Или хочешь отказаться от прикрытия твоей персоны самым метким стрелком?
— Да. Ты мне просто не оставляешь свободы выбора, — ответил Торговец несколько отстраненно.
А сам тем временем, так и не вставая со стула, старался быстро совершить два нужных дела. Очередная ревизия здоровья не выявила и малейших отклонений от нормы в здоровом и молодом теле. А вот осторожное подглядывание в межмирское пространство и огорчило, и обрадовало. Первое — о том, чтобы соваться на тропы между мирами, пока нечего было думать. А второе — кажется, ураган и торнадо хоть и медленно, но успокаивались. Так что если не день-два, то неделя-вторая, и можно будет легко вернуться домой. А потом в этот мир Мерлан и надлежащую помощь доставить из рыцарского мира Гинвейл.
А чтобы не засиживаться и не мучиться сомнением — вперед! На бой с тварями! Или на решение продовольственной программы на отдельно взятом участке фронта! Или на обеспечение системами защиты воинов все того же вверенного ему временно участка. Если погрязнешь в скуке — завалят с головой разные болезни и печали!
Так что вскоре граф Дин возглавлял заметную колонну всадников и караван из пятнадцати внушительных повозок, крытых прочной тканью на высоких дугах. Пешие сборщики бодро вышагивали рядом с гужевым транспортом, хотя у каждого из них имелись как минимум нож и меч. Большинство несли с собой еще и лук со стрелами. Прикрытие магистра-чужестранца — хорошо, но и личное оружие в лесу никогда не помешает.
Из гульденов в этот поход отправились только маркиз Зарнар и его молодая коллега Майлина. Из офицеров — только Ярок Гундес. Видимо, интендант мечтал собственными руками создать значительный запас так дефицитного для него топлива, чеснока, целебных травок. Помимо них и тридцати лучников форта в середине колонны гарцевали на коне барон Данью и пятеро охотников-истребителей. Понятно, что такая ударная сила придавала уверенности гражданскому люду.
Уже на втором километре петляющей между холмами дороги Светозаров попросил:
— Выдвигаюсь вперед метров на сто, максимум сто двадцать. Стараемся выдержать эту дистанцию между нами.
— Зачем? — удивился Эрик.
— Попытаюсь хоть одну тварь привлечь на себя. Надо еще раз проверить действенность своего оружия.
— Но если нападут на нас с тыла?
— Трубите в рожок, я в любом случае успею вернуться. — Заметив, как целительница тоже собралась пустить коня вскачь, строго сказал специально для нее: — Еду один!
Кажется, в его глазах настолько ясно прочиталось очередное действие, что Майлина смутилась и дисциплинированно осталась в голове колонны. Она поняла, что в случае неисполнения приказа граф просто ее оглушит из своего парализующего оружия и ее с позором повезут в повозке. Да и верно, раз обстановка боевая, то командовать должен кто-то один. Если уж маркиз, один из сильнейших магистров королевства, выполняет распоряжения чужестранца, то и начинающему гульдену не с руки показывать свой гонор.
Уехав вперед, Светозаров первым делом испытал непонятный ему то ли прибор, то ли оружие. Обезопасил на всякий случай вначале себя по максимуму. И только потом нажал на край-кнопку. Устройство, направленное на лес километрах в шести, тихо загудело, но ничего вначале видимого не произошло. Тогда Торговец стал варьировать свое восприятие, раз за разом нажимая на явный пускатель устройства. И один раз таки уловил краем зрения некий узкий луч, уносящийся вдаль.
«Ага! — восторжествовало сознание. — Значит, все-таки не только гудит, а и в остальном исправно! Вопрос только в том, что это за луч такой и для чего служит. Надо бы для испытания на какую-нибудь тварь направить, авось у нее зубки-то и выпадут… вместе с рогами».
Затем перешел к осмотру окружающих холмов, для чего вогнал свое тело в медитацию и попытался просканировать окружающее его пространство на наличие теплокровных существ. Дело весьма сложное и изощренное, но ведь недаром ректор Брайс столько времени пытался вдолбить это умение в голову. Сейчас оно сработало неожиданно быстро, причем настолько ярко и сильно, что оставалось лишь самому поражаться.
«Ну вот, еще добавка к новым умениям и силе! Дружище Тител будет поражен моими талантами. А если еще разок с такого же дерева упаду, то придется не ему мне, а мне Верховному целителю уроки давать. Три раза ха-ха! О! А вот и живность! Как говорится: „На ловца — бежит овца!“ Ха! Может, и не овца, но зато отлично в рифму получается».
С левой стороны, пока еще не видимые за холмом, передвигались две какие-то крупные твари и десятка три поменьше. Кажется, до них донесся запах, и они, слетевши с дневной лежки, сорвались в атаку. Нет чтобы, глупым, взобраться на холм, увидеть огромную толпу людей, которая им явно не по зубам, да убраться восвояси. Хоть и магические твари, а ума у них нет и быть не может. Тем более они не могли знать, что у дороги справа, в распадке, затаилась в засаде еще одна тварь. Видимо, ей попадались на дороге одинокие путники раньше, вот и понравилась этакая лежачая охота. Лежишь себе, силы не тратишь, а жертва сама к твоему рту приближается.
Увы, нынче этой твари уже не полакомиться человечиной или кониной. Вышел ее срок! На всякий случай испытывать «сундук» Торговец не стал, а сменил его на проверенный, пусть и не настолько уж смертоносный парализатор.
Первыми с ходу, только оказавшись в пределах прямой видимости, атаковали монстры слева, две строкоци и тридцать один прикормыш. Их стрекот резал по ушам, заставлял человека кривиться, а коня фыркать, но больше ничего не произошло. Всадник так и двигался по дороге. Зато возмутилась такой наглой попыткой отобрать у нее долгожданную добычу лежащая в выемке старья. Она лихо вскочила на ноги и выдвинулась на дороге прямо в лоб. Впереди нее громадными скачками подскакивали уродливые рапаны, и Дмитрий понял, почему такое вкусное мясо этих зубастых лягушек люди едят так неохотно: слишком уж противные на вид существа. Особенно при дневном свете.
Всего лишь четыре нажатия на курок парализатора, и почти все хищники упали, несколько раз дернулись в конвульсиях и затихли. Только один рапан, проявив недюжинную сообразительность и мощный инстинкт выживания, резко развернулся прямо в прыжке и с утроенной прытью умчался за ближайший холм. Добивать это создание не было ни малейшего смысла. И так придется идущей сзади колонне расчищать дорогу от тел.
Кстати, движущиеся сзади воины прекрасно знали, что вскоре твари могут опять прийти в себя и встать на ноги. Поэтому, прежде чем оттащить туши в стороны, безжалостно добивали хищников, втыкая мечи в самые уязвимые места.
Остальные шесть километров до леса преодолели менее чем за час. И вот там, так и движущийся в выдвинутом авангарде, Торговец оказался несколько озадачен. Потому что первым увидел сразу три зерпры и почти пять десятков самых разнообразных прикормышей. Похоже, эти твари то ли не успели на ночное сражение, то ли благоразумно не приняли в нем участия и отступили к лесу, но, судя по их расположению, они все не просто отлеживались или спали, а еще и сидели в засаде. Потому что практически все полукругом оцепили горловину дороги, готовясь напасть на людей, движущихся в любом направлении.
Вот только вся закавыка заключалась в том, что все твари не просто отдыхали, а… спали! Причем так крепко, что не реагировали на всадника, когда тот приблизился к одному из монстров на пять метров. Парализатор на такое расстояние достать не мог при всем желании, уж его свойства граф Дин знал прекрасно. Но тогда с какой стати чудовища вывернулись животами кверху и чуть не похрапывают от глубокого сна? Нежели хворь какая с ними случилась? Аль переели чего? Хотя воспоминания о пище, которую предпочитают местные твари, сразу направили конкретные действия в конкретное русло. Дмитрий достал пистолет и прицельно выстрелил прямо в глаз зерпры. Громадная гусеница-питон вздрогнула всем телом, после чего затихающий хрип возвестил о полном умерщвлении твари.
«Значит, все-таки спала! — Иного вывода и не получалось. — А остальные даже лапками или усиками не шевельнут. Хм! Однако! Если это не солнышко их так разморило, то только одно в голову приходит. Скорее всего, так подействовал луч, исходящий из „сундука“. Причем я ведь даже прицельно не направлял его на опушку! Рассеянный луч, и на таком гигантском расстоянии? Если это правда, то я могу смело выбросить и свой парализатор, и свои пистолеты! Шутка. Так, а кто у нас тут еще в лесочке зашхерился?..»
И опять замер в медитации.
Тем временем с тылов подтянулись и лучники авангарда, посматривая на спящих тварей с немым недоумением, страхом и восторгом одновременно. Они никак не могли сообразить, что такого с ними сотворил чужестранец, потому как предыдущие параличи заставляли хищников падать и укладываться совершенно в иные позы.
Первым подъехал Эрик, заставивший Майлину остаться чуть сзади. Постоял и обратил на себя внимание легким покашливанием.
— Да-да, я уже закончил, — вышел из транса граф. — Практически ничего опасного в округе не наблюдается. Слева метрах в пятистах одна тварь тоже неопасная, справа, в километре, еще две. Ну те вроде как и в самом деле спят. Еще три — впереди в едином логове, далековато, но почти рядом с дорогой. Так что смотаться придется. А пока пусть ребята добивают этих. Только осторожно и с оглядкой.
С такой приятной работой мечники справились быстро. А потом так же деловито взялись за уборку лесных плантаций. Конечно, под плотным присмотром оставшихся воинов и магистра.
Сам же Торговец, захватив с собой только пятерку лучников и Майлину, рысью объехал места с остальными тварями. Слева просто добили, заодно глянув, что дальше, еще левее, в лесу делается, а справа, на этот раз уже зрительно и в упор, был опробован так отлично показавший себя «сундучок». Воздействие этого оружия поражало: короткое гудение и мотание прибора как поливочным шлангом. И все! Воины, деловито вытащив мечи, начинают добивать неопасных уже для человека тварей.
То же самое произошло и возле логова сразу трех рогатых таранов. Что их, что их прикормышей уничтожили и быстро, и с пользой. Потому что от рогатых жираф еще и лучшие, самые нежные куски мяса отрубили. Да и то после категорического приказа интенданта. Кажется, недавний скудный паек, который приходилось выдавать сослуживцам, превратил его в жадного и запасливого хомяка до конца жизни. И эта фобия грозилась испортить жизнь окружающим: часа через четыре караван двинулся обратно к форту на таких переполненных и перегруженных телегах, что идущие рядом сборщики при каждом очередном скрипе колес норовили отскочить в сторону. Побаивались, что при поломке колеса или оси их завалит насмерть.
Кто хотел, ел прямо на ходу уже на пути домой. Ибо обеденного перерыва при такой авральной работе не существовало. Зато запаслись практически всем возможным: от шишек и мяса до трав, чеснока и многочисленных корешков для приправы.
А Торговец успевал и за обстановкой следить, и с маркизом оговаривать завтрашний поход в горный массив Кальпири. С новым оружием, происхождение которого он так пока и не вспомнил, ему были не страшны все твари этого мира.

Глава девятнадцатая
ОТКОМАНДИРОВАННЫЕ ДЕТЕКТИВЫ

Факт ограбления казны и в самом деле выглядел более чем печально. Особенно печально — для императора, а то и для всей его семьи. Ведь если народ сгоряча не разберется в невиновности правителя, то неизвестные болезни, насланные планетой, и всю династию могут выкосить. Бывали прецеденты в многовековой истории, бывали…
Да и сам способ кражи, а вернее отсутствие следов и улик, мог свести с ума любого следователя. Ни один замок не тронут, ни одна дверь не повреждена, ни одна стена, пол или потолок не проломлены, и бодрствующая стража на местах. Все цело, все нерушимо и все не тронуто, кроме национального достояния империи. А уж там было что брать!
Помимо текущей казны, так сказать употребляемой в рамках годового бюджета, в отдельных громадных помещениях хранились сундуки с драгоценностями, редчайшие реликвии истории, уникальные природные и магические артефакты, бесценные произведения искусства, которые только и выставлялись на обозрение избранной публики по большим праздникам. О ювелирных изделиях, хранящихся вместе с казной, их красоте и невероятной цене ходили легенды и передавались небылицы. А про некоторые алтари, троны, шкатулки и короны прошлых тысячелетий вообще знали в империи несколько человек. И вот все это в единочасье пропало! До последнего золотого, до последнего серебряного колечка, до сделанных из платины мер длины и весов. Все! Все, что нажито и собрано непосильным трудом предыдущих императоров и всего народа Рилли!
Да что там говорить, даже личные короны императорской семьи, которые они надевали при официальных церемониях и которые хранились в «текущем предбаннике», неизвестные злоумышленники похитили.
— Теперь мне даже на люди нельзя показаться, — горевал Телиан Пятый. — Хожу в повседневном, рабочем заменителе из легкого картона с позолотой.
Причем обнаружили кражу ранним утром, как раз перед отъездом на север, куда глава государства отправлялся на открытие новой ветки железной дороги. Вполне естественно, что казначей отправился в «текущий предбанник», где намеревался взять, а потом и выдать секретарю императорской фамилии изрядную долю наличности. Хоть и первое лицо государства путешествует с почти деловым визитом, но и у него всегда имеются личные расходы. То покупки, то выполнение капризов принцессы или младших сыновей, за которые всегда порядочный человек платит наличностью.
Вон казначей и обнаружил, что предбанник пуст. Вначале заорал, потом перешел на охрипший визг, созывая стражу и офицеров всех уровней. Потому как вначале предположил, что обокрали только помещение с текущими расходными капиталами. Но, уже собравшись бежать на личный доклад императору, на всякий случай вскрыл двери и в основные хранилища. Вот там его, маломощного, и прихватил сердечный приступ. Еле придворные Арчивьелы успели спасти беднягу от смерти. Впрочем, как и еще двоих человек из многочисленной и давно проверенной стражи. Настолько честнейшие и преданные империи люди распереживались.
Естественно, что и самого императора чуть кондратий на тот свет не уволок. Благо, что с первой минуты стал крепиться и направлять энергию печали в иное русло. Приказал держать все в тайне и начать немедленное следствие. Потому что сразу понял: это дело рук не простых воришек. Здесь либо неведомые маги могли так постараться, либо не кто иной, как… Торговцы!
— Ну а кто еще мог уволочь все, да еще со всеми стеллажами? — нервно восклицал он в конце своего рассказа. — Ты представляешь?! Даже дешевые, потрескавшиеся деревянные подставки под сундуки забрали! Все! Даже пыли не оставили!
Это и в самом деле выглядело более чем показательно. После обдумывания таких подробностей Верховному целителю пришлось признаться:
— Ты знаешь, даже при всей своей личной фантазии и имея у себя в соратниках дюжину таких же затейников, как я, у меня бы не получилась подобная кража. Даже больше тебе скажу: и у нескольких Торговцев — тоже! Потому что, по рассказам баюнга Шу’эс Лава, остальные их коллеги во все времена только и могли похвастаться переносом тяжестей из мира в мир вдвое больше собственного веса. И это — самые сильные и прокачанные особи. А вынести всю сокровищницу… Хм, такое под силу только его сиятельству Дину Свирепому. Ну! — Он предостерегающе поднял указательный палец. — Или того самого нашего нового врага, о котором я тебе рассказал. Есть подозрения, что он по силе не слабей, если не многократно сильней нашего Дмитрия.
— Ага! — ухватился за слова император. — Но все-таки даже ты из списка подозреваемых нашего графа не скидываешь? Да и его отсутствие в данный момент выглядит довольно странным.
— Это ты брось! — повысил голос рассерженный Тител. — Да я быстрей в себе начну сомневаться, чем в Дмитрии!
— Да и я в нем не сомневаюсь, пойми! — прижал ладони к груди император. — Да только чего в жизни не случается.
— Ты о чем?!
— Например: вдруг нашего честнейшего графа просто поймали в плен, потом загипнотизировали и заставили совершить кражу, управляя им как марионеткой?
— Даже не смешно! — устало махнул рукой Тител. — Совершить над ним такое зомбирование еще невозможней, чем надо мной. Ну а если такое и в самом деле случилось, то можешь сразу забыть о поиске сокровищ и пойти утопиться.
Телиан с укором покачал головой:
— Утопиться? А ведь обещал помочь.
— Ну это я так, образно. Барахтаться и бороться до последнего нужно в любом случае. Но опять-таки, если сокровища империи похищены и унесены в какой-нибудь из иных миров, то помочь тебе даже Граф Дин Свирепый не сможет. Ведь изначально еще надо знать этот мир.
— Ладно. А если похитители прячут сокровища на Зелени?
— Тогда выходит на первый план основное наше действие: правильное расследование по горячим следам! И — нахождение хоть единственной, тонюсенькой ниточки, ведущей к злоумышленникам. Тогда, где бы ни спрятали достояние нашей империи на планете, мы его отыщем. Так что сказывай, как продвигается следствие?
— Да никак, — буркнул император.
И затем поведал, что результатов, улик и фактов следователи откопали… полный ноль и два ноля в придачу. При всем желании и даже излишнем пристрастии заподозрить участие стражи к этому делу не удалось. Пришить соучастие таким людям, которые были вхожи в сокровищницу по долгу службы, — тоже. Даже проверки императора и его семьи не принесли малейшего понимания в вопросах, кто, как, куда и зачем.
В ответ ректор поведал, где и по каким делам пропадал и где сейчас может предположительно находиться Дмитрий Светозаров. И по каким причинам мог застрять либо в мире Гинвейл, или на Земле и на Мерлане. О самом худшем варианте, что Торговец просто погиб во время взрыва кокона-ловушки или последовавшего затем урагана, его старый друг старался даже полусловом не проговориться.
Попутно с обсуждением проблемы он не забывал и с Эрлионой советоваться, которая подключила к этому делу все свои логические, дедуктивные способности. Но когда казалось, что выхода так найти и не удастся, именно магическая сущность подсказала самый приемлемый вариант дальнейшего расследования. Причем исходила из имеющихся в наличии возможностей и известных закономерностей.
«Папа Тител, а тебе не кажется странным, что кража произошла именно в ту ночь, когда взорвалась наша ловушка для Крафы?»
«Я это тоже заметил. Но какая связь? Вот если бы сокровища исчезли у всех остальных правителей Зелени…»
«Не обязательно оглядываться на других. Просто давай сделаем предположение: допустим, сокровищницу защищала некая мощная, магическая структура. Да и таковых там было сразу несколько, ты сам о них прекрасно знаешь. И вот в момент всемирного сотрясения произошел сбой, и эта структура сработала не на сохранение и дачу тревоги, а на перенос всего в иные места».
— Куда? — не удержался Тител и спросил это вслух.
«Неважно куда. Главное, что такая гипотетическая возможность есть».
Глядя в удивленные глаза собеседника, ректор пояснил:
— Это я так задумался над вопросом: куда могли перепрятать злоумышленники такое огромное количество драгоценностей? И сам себе пытаюсь ответить: вряд ли далеко! Верно?
— Хотелось бы и мне так думать.
— Значит, следует перерыть вначале всю столицу. Особенно подземные участки каменоломен и лабиринты катакомб. Вдруг оттуда ведет в сокровищницу потайной ход?
— Твои коллеги там уже все проверяли: сплошной скальный монолит. Да и стену просветили и простучали, — принялся перечислять Телиан. — И потолки.
Тогда как мысленный разговор продолжался:
«Нет, детка, те структуры охраны я сам и устанавливал, и прекрасно знаю, что сбоить или совершать ошибки они неспособны».
«Но за время твоего отсутствия там их кто-то мог изменить, а то и наложить сверху новые. Вот вследствие этой перенастройки…»
«То есть ты намекаешь, что мне лично придется переться в столицу?»
«Ну зачем же так! Незаменимых ректоров нет, как говорят ученики академии. И тем не менее достаточно послать в столицу дружную команду, которая со свежим взглядом и с иных критериев оценит и осмотрит место преступления».
«И кто на такое способен?»
«Можем откомандировать Шу’эс Лава».
Но ректор чуть опять не воскликнул вслух: «Нет, нет и нет! Если с единственным действующим Торговцем хоть что-то случится, то потом Дин и мне, и тебе голову оторвет».
«У меня нет головы!» — хихикнула магическая сущность.
«Не волнуйся! Папа Дима если злой, то голову тебе сначала вставит, а потом все равно оторвет!»
«Только не надо меня запугивать! Я знаю, что он добрый и на меня сердиться и рычать, как ты, никогда не станет. Но раз не хочешь посылать баюнга, тогда пусть команду возглавит Прусвет. С его умением пронзать камни он быстро обследует все катакомбы, подземелья и даже чердаки любых замков. Тем более если ему дать магические слепки некоторых наиболее ценных предметов».
— Да! Команду из наших детективов следует посылать в столицу немедленно! — воскликнул Тител, опять сделав свои выводы несколько не в тему ведущегося разговора с императором. — Немедленно пусть готовят скорый вагон, принадлежащий лично графу Дину Свирепому! И вызовите сюда к нам господина Прусвета! Срочно!
Последние предложения он уже выкрикивал в сторону двери, за которой сидел секретарь и поверенный помощник ректора. Но тот уже и так привык, что подобные распоряжения адресуются не столько ему, сколько Эрлионе, которая в ту самую минуту начинает готовить поезд и звать в кабинет ректора разумного кальмара. А так как последний благодаря своим чудесным возможностям проникать сквозь любые камни всегда мчался к цели напрямик, то уже через минуту высунул свою лысую голову из толщи боковой стены:
— Что за спешка, Тител?! Ах, здравствуйте, ваше императорское величество!
— Заходи, заходи! — Верховный целитель еще и рукой манил. — Тут для тебя и вправду дело важное есть.
— Так ведь у меня там…
— Справятся и без тебя. А тут как раз то, что ты больше всего обожаешь: поиск преступников и сложнейшее правонарушение. Тем более такое злодеяние, которое еще не случалось в нашем мире.
— Не скрою, заинтриговал! Уже немедленно готов бросить твои зловонные лаборатории и мчаться… э-э-э… куда?
— В столицу Рилли!
И пока император во все глаза рассматривал удивительное разумное существо, ректор быстро и сжато поведал о сути преступления. Стоило видеть, как Прусвет загорелся делом, задергал в воздухе своими щупальцами и нервно стал потирать ими время от времени свою лысину.
— Надо немедленно осмотреть сокровищницу!
— Вот и мчись в столицу. Поезд уже готов, только быстро подберем тебе команду. Кого возьмешь? — Заметив разводимые во все стороны щупальца, он понял готовящееся сорваться слово и упредил его: — Нет! Баюнга отпускать не имею права. Да и чем он тебе поможет? В межмирское пространство до сих пор даже заглядывать опасно, не то чтобы перемещаться.
— Ну, тогда возьму Аристарха, — стал деловито перечислять разумный кальмар, — Дасаша Маххужди, главного искусствоведа академии Джейка Слэйви и пару-тройку Арчивьелов из той команды, которая на Земле затеяла новое движение «Наш мир не одинок!». Очень уж сообразительные, гениальные ребята.
— А когда это ты с Джейком познакомиться успел?
— Ха! Да этот воин-ветеран и лучший художник многих миров — уже давно мой старый друг! А ты переживаешь, что до сих пор нас не познакомил!
Тогда как император, наконец насмотревшийся на говорящую, летающую по воздуху и пронзающую камни диковинку, тоже поинтересовался:
— Этот Дасаш… не мой ли бывший коллега, диктатор Успенской империи?
— Тело — его! Хотя и дальше омолаживается. А вот мозг — совсем иного, юного и талантливейшего парня, — пояснил ректор. — И силенки у него — невероятные. Есть мнение, что он вскоре сильней меня станет и как целитель, и как маг общего назначения. И не надо так бледнеть, столицу он тебе не разнесет, за его добрый характер мы ручаемся. Как явствует из истории, Дасаш Маххужди стал меняться в худшую сторону под воздействием трагических обстоятельств только после тридцатилетнего возраста. А мы его намерены поддерживать и мягко направлять хоть до глубокой старости.
Понятно, что на данном поручительстве разговор не закончился. Пока Эрлиона собирала в путь всех упомянутых Прусветом помощников, сам кальмар довольно бесцеремонно и жестко набросился на императора с кучей вопросов и с требованием дать ему чрезвычайные полномочия при расследовании.
— Вдруг мне придется действовать немедленно? — вопрошал он, содрогаясь экспансивно всем телом в воздухе. — А на огласовку времени не будет?
— А ты там не натворишь нечаянных арестов?
— О-о! Ваше императорское величество опасается парочки лишних арестов?! — восклицал Прусвет, прекрасно знающий и осознающий полный масштаб угрозы над всей правящей династией. — Такое величайшее злодейство не может обойтись без первых лиц империи. Так что за лишние аресты нас история простит, а вот за нераскрытие преступления кое-кому не сносить головы. Так что следует решаться: либо молниеносность и напор, либо деликатность и смерть в ближайшей перспективе.
Понятное дело, что император решился действовать без оглядки и должные полномочия разумный кальмар получил прямо в кабинете Титела Брайса. А еще через десять минут после этого скорый поезд скрылся в тоннеле, пронзающем Илиазанские горы.

Глава двадцатая
В ПОИСКАХ СТАВРОЛИТА

В поход за крестиками кэфэц компактный отряд вышел сразу после рассвета. Ночь прошла в форте на удивление спокойно, лишь в поздних сумерках стены полез атаковать явно оголодавший, прибывший со стороны большого тракта голавь. Тварь довольно редкостная, жутко противная и валящая людей с ног всепроникающим свистом. Выглядел голавь как некая смесь тяжеленного битюга, но на короткой шее вращалась премерзкая рыбья пасть с толстенными губами. Вот этими губами хищник и свистел.
Его утыкали лучники стрелами еще раньше, чем он вышел на дистанцию поражения. Прикормышей вообще добивали не спеша, тщательно прицеливаясь по очереди и стараясь свалить с одного выстрела. Так что граф Дин даже не успел выйти из здания во двор, как объявили отбой тревоги. Только уже утром чужестранец специально отъехал к туше и, спешившись, рассмотрел голавь вблизи. Затем с недоумением ткнул сапогом чешуйчатую лапу с копытом и не сдержался от высказывания:
— И как только ваш мир наплодил таких чудовищ?
— Бытует мнение и ходят легенды, что это не мир виноват, — отозвался на это Эрик Зарнар. — Ему просто не хватит фантазии для такого. Многие верят, что это люди натворили бед. Проводили какие-то эксперименты и доигрались.
Торговец опять вскочил в седло, оглядел весь отряд целиком, уже выехавший из форта, и пустил коня рысью к восточной дороге. Потому и выехали рано, что мечтали в идеальном случае сегодня же и вернуться. Все-таки двадцать километров — не свет какая даль, а если судить по скорости добычи ставролитов, то и на месте четырех часов хватит для добычи огромной массы кристаллизованного минерала.
Поэтому в отряде насчитывалось всего двадцать воинов, и у каждого к седлу привязной лошади были приторочены пустые переметные сумы и крепкая кирка. Кстати, больше чем двадцать единиц подобного орудия труда и не нашлось в хозяйстве запасливого Ярока Гундеса. Из-за чего досадующий интендант чуть волосы на себе не рвал. Настолько ему было жаль упущенных возможностей.
Помимо двух десятков лучников в поход отправились маркиз Зарнар и его огромный друг барон Данью. Ну и как-то с общего молчания, ни с кем не обсудив свою кандидатуру, двинулась в путь и молодая целительница, а вернее уже полноценная гульден, Майлина. Запасного коня она не брала, латами и мечами не блистала, но вот легкое копье в крепление седла вставила и сразу четыре колчана стрел к своему луку прихватила.
Наверное, уже все обитатели форта без исключения были уверены в близких отношениях между девушкой и чужестранцем. Ну еще бы! Вторую ночь вместе проводят, запирая изнутри дверь на подпорку. И предварительно устраивают для себя банные процедуры. Да и утром красавица ни свет ни заря мчится на кухню и тянет своему мужчине, так и продолжающему питаться по богатырской норме, целый поднос изумительно пахнущих блюд и свежей выпечки. Шеф-повар Фиала на эту тему успела поведать всем и все.
Но только сама обсуждаемая пара знала, как было все на самом деле: точно так же, как и в предыдущую ночь. То есть они хоть и лежали обнаженные, прижатые друг к дружке, но даже не поговорили на сон грядущий. Опять Дмитрий не смог перешагнуть через что-то у себя в душе, хотя его плоть требовала не теряться и звала в бой. Да и ослабевшее от призывов плоти сознание только раздражало своими поощрительными понуканиями и призывами к немедленному и продолжительному соитию.
Заснул Светозаров на этот раз с трудом, и ему приснилось нечто незапоминающееся, но однозначно кошмарное. Потому что во сне он дергался, вскрикивал, порывался куда-то бежать и кого-то разыскивать. Да и утром, во время их первого, «разогревающего» завтрака, несколько смущенная Майлина призналась:
— Ты так дергался, что я тебя еле удерживала.
— Спасибо! Наверное, это последствие недавних травм.
— И кричал. И звал…
— Кого? — замер над очередной порцией прожаренной колбасы Торговец. При этом в головушке чуть ли не заискрило, настолько он напрягся от ускользающих, но так и неосязаемых образов.
— Странное имя ты произносил. А может, и несколько разных. — И девушка назвала совершенно непривычные имена для этого мира: — То звал: «Александра!», то называл какую-то Сашу «сладенькой», то восклицал: «Ну, Шура, как же так?!» Могло у тебя быть несколько жен?
С минуту Дмитрий сидел замерев, проворачивая в голове все мелькающие образы и пытаясь ухватить забрезжившие ассоциации. Потом сдался от бесплодных попыток и объяснил:
— В нашем мире многоженство пока еще не приветствуется, хотя и не могу заявить, что я такой уж ярый противник сожительства сразу с несколькими женщинами. Как, например, практикуется у вас. Но вот имя — оно фактически одно и наверняка принадлежит тоже одному человеку.
— И ты ее вспомнил?
— Увы! Насколько могу сообразить, женщины с таким именем в моей жизни не было. Тем более такой, которую я бы мог называть так ласково и всеми оттенками вариантов данного ей имени.
Естественно, что оба прекрасно поняли: неизвестная Александра как раз и могла ворваться в жизнь графа Дина в последние недели. Как раз те самые, которые он запамятовал после падения и ударов об дерево. Но в завершение этого утреннего разговора целительница заявила со всей решительностью:
— В любом случае я буду с тобой до конца. И уверена: окажусь даже лучше той, которую ты забыл. Только не обижай меня своим равнодушием и при посторонних не отталкивай от себя. А я постараюсь не надоедать.
Глядя на девушку, Дмитрию хотелось признаться в своих метаниях, высказаться как на духу и даже признаться, как он тяжело страдает от желания обнять, приласкать прямо здесь, прямо сейчас…
Но, выждав паузу и досчитав мысленно до сорока, расслабился и принял трудное решение:
— Еще несколько дней я сумею сдержаться… может быть. Ну а дальше уже будь что будет. Пусть у меня даже три жены, они меня в любом случае простят… Хм! Тем более простят, если их три!
На этой оптимистической для себя ноте он и завершил ранний разговор о ночных кошмарах.
Но уже сейчас, хоть и приходилось двигаться весьма интенсивно и осматриваться во все стороны, нет-нет да и возвращался к загадочному имени:
«Александра? Кем она может быть? Принцесс с таким именем не знаю, более простые девушки в мой круг не вхожи, в иных мирах не сватался, а на Земле вообще стараюсь ни с кем не связываться до интимной близости. Могло такое имя просто померещиться? Словно наваждение? А с какой, спрашивается, стати? Если уж я и был с какой-то Сашей, то не мог в нее настолько втрескаться, чтобы сюсюкаться с таким приторным словом при обращении, как „сладенькая“. Смешно, честное слово! Тогда, может, я нечто такое подсмотрел в кинофильмах? Или вычитал в книгах? Вряд ли, я бы помнил, на память ведь не жалуюсь… Ах да! Уже жалуюсь! Вот незадача с этим склерозом! — Он покосился на скачущую почти о бок Майлину. — Хороша девка! Если бы Бонзай меня с такой познакомил, точно бы не удержался и женился! Мечта поэта, не иначе!..»
В дальнейшем все фривольные и посторонние мысли пришлось забыть и сосредоточиться на охране и защите отряда. Если вначале одиночные твари в лесной чаще еще сомневались в собственных силах и не сразу бросались на такую внушительную группу людей, остро пахнущих железом, то уже после пятого километра пришлось отбросить в сторону неуместную леность и начать глушить тварей при каждом их обнаружении. Потому что все чаще и чаще хищники таились возле самой дороги, а то и бодро неслись к ней наперерез. «Сундук» срабатывал выше всяких похвал, опрокидывая в глубокий сон как самих магических хищников, так и всех прикормышей. Как еще вчера выяснили, продолжительность сна немного варьировалась: от шести часов у крупных монстров до восьми у мелких прилипал.
Останавливаться и добивать тварей граф Дин запретил сразу. Мол, только лишняя трата времени. Но вот после деся того километра на восток все равно начались трудности и непредвиденные задержки. Нет, мечи применять да пускать стрелы не приходилось, а вот объезжать на нервничающих конях многочисленные туши стало проблематично. Твари уже не сидели в засадах, а парами, а то и тройками располагались прямо на дороге или двигались навстречу отряду. Да и дорога как таковая заросла настолько, что трава и мелкий кустарник высотой до колен всадников заставляли снижать скорость продвижения. Не хватало только угодить ездовым животным ногами в кротовые ямы или в щели между древними плитами да преждевременно выйти из строя! Тогда планы всего рискованного похода сразу окажутся под угрозой.
Ну и монстры стали поражать не только своими размерами, но и формами. Так, например, даже знаменитые охотники-истребители во главе со своим маркизом впервые увидели таких тварей, о которых они только слышали, а когда увидели уже в предгорьях гигантский, пятиметровый колобок, только и воскликнули в один голос:
— Чвирья! — А Эрик сразу приступил к рассказу об этой твари.
Эта тварь вообще очень редко выходила к людям, но если уже участвовала в нападении, то только на большие поселки, а то и на города. Причем десяток таких тварей умудрялся своим свиным визгом валить защитников на стенах с расстояния в сто, а то и сто десять метров. А потом, разогнавшись, крушить бронированным телом и ворота, и башни со стенами. Уничтожить чвирью считалось почти невозможно, глаза у нее не просматривались, суши тоже, и мозг как таковой после разделки не отыскивался. Единственное средство борьбы кроме тяжеленных копий — это огонь. Но опять-таки, при почти повсеместном устройстве стен из огромных бревен это средство оборачивалось бедой для самих обороняющихся. Беснующаяся от боли тварь все равно катилась в сторону людей и строений, ломая и раскатывая все на своем пути, и победа над ним часто оканчивалась еще более губительным пожаром.
— Да у вас тут монстрятник, не иначе! — возмущался Торговец, объезжая очередную чвирью вдоль самой кромки нависшего над дорогой леса. — Неужели нельзя было создать против такого чудовища действенные яды?
— Кто создавать будет? — с горечью вопрошал маркиз. — Если в нашем королевстве кроме меня всего лишь двадцать, ну, может, чуть больше магистров! Да и те заняты настолько, что порой не знают, что творится за городскими стенами. Вдобавок всегда в Ирцшуларе бытовало мнение, что беда до нас не доберется. А доберется, так мы ей живо рога обломаем.
— А что, беженцы из соседних государств не навели должную панику?
— Навели, да уже поздно было.
Последнюю пару километров до виднеющихся издали зевов огромных пещер вообще больше часа преодолевали. Здесь уже точно люди столетиями не передвигались, и даже мощенная когда-то камнем дорога стала непроходимой. То есть вместо запланированных двух с половиной часов потратили четыре. Но все равно времени оставалось еще с лихвой и на добычу, и на возвращение. Правда, перед входом в пещеру Эрик Зарнар предупредил:
— Внутри могут быть рота́чи, тоже одни из самых опасных, пусть и редко встречающихся тварей. Этакий паук с трехметровым телом стрекозы на десяти лапах. Ротачи шипят при магической атаке и тоже могут атаковать с расстояния более чем в сто метров.
— Да, — согласился Дмитрий, выслушав описание такого гибрида и реально оценив собственные силы. — Будь они в атаке на форт позавчера, и мое оружие могло не помочь.
— Но их наличие здесь — это лишь мои предположения. Мне и самому не доводилось видеть их вживую.
— Сейчас посмотрим! — Торговец решительно полоснул «сундуком» по створам пещеры и только потом, ведя за собой коня на поводу, вступил внутрь. Там было довольно светло, потому как дополнительно лучи солнца проникали и через разломы и дыры в своде. Так что слабо трепыхающихся пауков удалось заметить сразу. — Ты смотри! Они еще пытаются встать на ноги! Добиваем!
И тут пришлось уже всем воинам поработать мечами. Ротачи оказались невероятно живучи и, даже впав в почти полную прострацию и беспамятство, пытались шипеть при приближении людей. Поэтому и Светозарову пришлось орудовать мечом, словно заправскому мяснику.
Многочисленные проходы вели дальше, в глубь горного массива, но того сланца, который оказался прямо под ногами и в толще стен, хватало для предстоящей добычи ставролитов с лихвой. И от количества таких бесценных кэфэц у того же Эрика чуть глаза не вывалились на подбородок от счастья.
— Кроши! Собирай! — кричал он, ползая на коленях по острым камням и собирая в суму крестики, которые в своем подавляющем большинстве напоминали букву Х. — Быстрей, ребятки, не ленись!
И воины, стреножив коней в самой пещере возле входа и подхватив кирки, бросились с небывалым усердием собирать магическое сырье для вожделенных амулетов. По сторонам никто из них смотреть не удосужился.
То есть вопросами безопасности пришлось заниматься графу и его очаровательной ночной грелке. А для этого приходилось и внутри пещеры быть бдительными, и наружу все время поглядывать. И скучать или бездельничать им не приходилось. Вначале из тоннелей, идущих внутрь, тянулись новые особи ротачи. А прикормышами у них были жуки с устрашающими на вид жвалами. Хоть эти полуметровые жуки и не казались слишком большими или проворными, но их тоже сонный луч валил с ног не сразу. Так что пришлось изгаляться в изведении этих странных пещерных прилипал. Майлина стреляла, словно неутомимый робот, а Торговец натер руку, размахивая мечом. Хорошо еще, что после гибели своих магических хозяев прикормыши, словно очнувшись, разворачивались и устремлялись в темноту подземелий. Кажется, они по своей натуре не склонны были к хищническому образу жизни.
Часа четыре с наплывом новых тварей и их прикормышей удавалось справляться без особых проблем. Уже и сумы были наполнены на три четверти, и Дмитрий высказал предложение двигать обратно, да только маркиз возопил, словно на Судном дне:
— Как! Уйти отсюда, когда еще есть место для кэфэц?!
— Но и так уже набрано предостаточно.
— Нонсенс! Кэфэц — всегда мало! Тем более что у нас в запасе есть в любом случае еще два часа.
— О нет! Мало ли что нас задержит на обратном пути! Да и груз…
— Хорошо! Тогда только час! Ребятки, поднажали! — заорал он воинам, опять падая на колени в груду обломков сланца. — Если у каждого из вас будет по десятку амулетов, вас не свалит никто и никогда!
Ну и народ работал в сумасшедшем темпе. Потому что и в самом деле считалось: имей воин амулет сразу с десятком крестиков, тот мог оставаться и вечным и выдерживать любые по силе удары магического паралича. Другой вопрос, что подобных амулетов в Ирцшуларе имелось всего несколько штук. А каждому участнику похода изначально был обещан амулет в пять кэфэц, а теперь вот сам магистр пообещал все десять. Понятно, что измучившийся под гнетом тварей народ старался изо всех сил.

Глава двадцать первая
ОСАДА

К концу дополнительного времени переметные сумы оказались наполнены полностью, карманы и внутренности перевязей — тоже. Ну а в тоннелях, ведущих внутрь массива, уже было не протиснуться от мертвых ротачи и их жуков-прикормышей. Паучьи лапки и распоротые стрекозьи тела создали такой заслон для остальных тварей, что тем и протискиваться стало невозможно. Как говорится, атака захлебнулась в собственной крови.
Но именно в тот момент, как переметные сумы стали закреплять на крупах заводных коней, к пещерам неожиданно подкралась наибольшая опасность. Причем такая, о которой и всезнающий магистр даже намеком не слыхивал. Тварь тоже напоминала чем-то чвирью, только достигала уже восьми метров в диаметре и имела некое подобие ласт, как у тюленя, клювообразный нарост в центре туловища, два глаза над клювом с кожаными заслонками вместо век и два рудиментарных крылышка, словно у дистрофичного цыпленка. Откуда она выползла, понять было трудно, скорее всего, из иного, более дальнего зева другой пещеры, но выглянувшая наружу Майлина побледнела не столько от вида небывалого монстра, сколько от жуткого рева, словно из иерихонской трубы. С ног ее, конечно, не свалило, но вот заикаться стала:
— Т-там что-то с-странное!..
Дмитрий стоял возле внутренних переходов, поэтому наружу первым выглянул Эрик Зарнар и тут же с отчаянием заскочил обратно:
— Оно уже близко! Вывести коней не успеваем!
Тут и Торговец добрался до точки обзора и опять не сдержался от восклицаний:
— А это что за гадкий утенок?!
— Понятия не имею! Даже не слышал о таком. Тогда как направленный на тварь «сундук» уже поливал своим невидимым сонным лучом. Результат сказался, но не совсем тот, на который рассчитывал Светозаров: утенок просто перестал реветь своим клювом, зато скорость так и не снизил! Мало того, прилипалы сгруппировались сзади своего хозяина, как бы прикрываясь его несокрушимым телом.
Пришлось пустить в ход парализатор. Скорость твари немного уменьшилась, но и только! Она все так же настойчиво стремилась к пещере, учуяв там лошадей и множество потных после старательской работы людей. Невероятно, но воинам пришлось поспешно отступать в глубь пещеры и уводить за собой лошадей. И уже там доставать свои бронебойные стрелы и готовиться к стрельбе из луков. Только тогда стала понятна причина, по которой существо не проживало именно здесь: вход для нее оказался несколько маловат.
Да и Торговец не стал мешкать, сменив парализатор на свой тяжелый пистолет. Но стрелять сразу не стал, справедливо ожидая, пока тварь, у которой, кстати, все прикормыши так и тащились покорно сзади, не потыкается в узкий проход и не отправится восвояси.
— Ну что, утя? Домик-то не по размеру! Пошла, пошла домой!
Как оказалось, подобные крики только обозлили тварь. Вначале она опять заревела, но как-то неубедительно и хрипло. Видимо, парализатор или «сундук» магические связки все-таки повредили. Зато огромный, пухлый шар тела стал с таким напором и силой ввинчиваться в проход, что стены вокруг задрожали от вибрации, сверху посыпались пыль, песок и мелкие куски кварца. Ну а все люди поняли одновременно: либо тварь протиснется-таки в более обширное внутреннее пространство, либо такими движениями просто обрушит весь и так уже хлипкий свод.
Для начала массированной стрельбы и общей команды не понадобилось. Другой вопрос, что туша перекрыла изрядную порцию света в пещеру, и лучники плохо различали, куда стрелять. Основная часть стрел бессмысленно застряла в толстенной коже. Парочка точно так же не смогла пробить кожу век, ну а несколько тяжелых копий, брошенных пусть и удачно, видимо, не пробили хищнику что-либо важное.
Так что вся надежда была на зоркость в темноте графа Дина и на его спасительный пистолет. По два выстрела в каждый глаз разнесли природную броню вдребезги. Потом и лучники присмотрелись: в глаза твари на всю глубину вонзилось сразу несколько стрел. Но и тогда тварь только зашипела от боли и начала еще интенсивней проталкивать свою тушу вперед. Вот тогда и отличился барон Данью. Он разогнался и почти с двух метров от клюва метнул в упор свое тяжелое, из сплошного железа копье. И то вошло в тварь на глубину почти четыре метра. Только кончик в две ладони остался торчать наружу. Вот теперь хищника припекло как следует: он стал судорожно сдавать взад. И тогда примеру своего друга последовал и маркиз. Точно такой же разбег с копьем — и точно такое же отменное попадание во второй глаз. Причем оружие влетело несколько под иным углом и попало, видимо, наконечником в самый жизненно важный орган. Гадкий утенок после этого только мерзко крякнул и затих навсегда.
С минуту подождали, удостоверились в окончательной смерти и только после этого приблизились к клюву. Причем Дмитрий начал не хвалить, а иронизировать:
— Эрик, ну вот зачем ты убил бедного утю?
— Не понял! Что значит зачем? — возмутился маркиз.
— Ну он же, бедный, наконец нас испугался и отправлялся домой. Еще чуть-чуть, и проход бы нам открылся. А что теперь? Как мы вытолкаем наружу эту тушу? О! Родня, что ли, пожаловала?
Все замерли, прислушиваясь к новому трубному звуку. За ним последовал второй, вроде как с другого места. И теперь на иронию сподобился сам Эрик:
— А может, это и к лучшему? Меньше непрошеных гостей на нашу голову?
Озадаченный Торговец постарался в медитации просмотреть пространство за выходом и обнаружил там ауры сразу четырех монстров, спешащих к убитому товарищу по стаду. Соответственно, и количество разнообразных прикормышей поражало. То есть ситуация сложилась в некотором роде патовая: люди не могли выйти из пещеры, атакуя тварей, но и чудовищные «ути» не могли добраться до не виданных здесь столетиями существ. Только вот другой вопрос, что людям здесь задерживаться и десяти минут резона не было, тогда как местные монстры чувствовали себя как дома и вряд ли подобру-поздорову уйдут с дороги.
— Вот мы и влипли, — загрустил граф Дин, после того как рассказал соратникам о картинке снаружи. — Недаром говорят в моем мире: «Жадность… охотника сгубила!»
Маркиз в ответ мог только кривиться, тяжело вздыхать и разводить руками. Зато нисколько не унывал габаритный Скирт Данью:
— Подумаешь, туша! Сейчас мечами и топорами прорубим проход — и с песней в лес!
Дмитрий на такое предложение даже не откликнулся, с огромным трудом и сосредоточенностью пытаясь создать источник искусственного освещения. У него подобная вещь, называемая Проясна и формируемая тем же Тителом Брайсом в течение двух секунд, вообще никогда раньше не получалась. Потому как лично ему никогда и не требовалась. Сейчас, для предстоящих действий боевых товарищей, а возможно и для ночевки, Проясна очень пригодилась бы.
Поэтому барону ответил его лучший товарищ:
— Скирт, рубить дыру прямо сейчас нет никакого смысла. В любом случае не успеем в светлое время суток даже в лес вырваться. А значит, надо это сделать непосредственно к утру. Да и остальные родственнички этой «ути», может, к тому времени спать отправятся. Так что давайте, ребята, располагаться здесь надолго. — Он сделал паузу, взирая на Светозарова с вопросом, и, когда тот коротко кивнул, продолжил уже с полной уверенностью: — Внутренние проходы желательно еще и камешками завалить. Потом постараемся поспать и набраться сил, и как только придет расчетное время, примемся за работу мясников.
К распоряжениям маркиза было ни прибавить, ни убавить, поэтому Торговец полностью сосредоточился на своих делах. Даже улегся на подходящем возвышении у стены с некоторыми удобствами.
Создание Проясны у него с первого раза не получилось, после чего он решил тщательно прозондировать удивительное устройство по усыплению. Возникло некое подозрение, что «ути» не падают по причине ослабления луча и необходимости внутреннего источника в подзарядке. Но, увы, все оказалось в полной исправности. Даже поданный канал энергии из кристалла в находящийся внутри «сундука» алмаз не забрал какую-либо крупную толику энергии. То есть насыщение драгоценного аккумулятора опять стало полным. А значит, данные восьмиметровые экземпляры колобков с ластами и клювами обладали неким защитным средством или свойством, которое помогало им почти полностью игнорировать как лучи парализатора, так и усыпляющего удара.
Так как разумными они быть не могли по умолчанию, то и амулеты искусственного происхождения искать на теле «ути» было бесполезно. Кстати, данное название приклеилось к этим тварям сразу и навсегда. А значит, умение противостоять устройствам технических миров у них природного происхождения.
«Может, они питаются чем-то особенным, — размышлял Светозаров. — Да хотя бы теми же ставролитами плюс некое местное растение. Вот полученный гибрид, допустим, и создает отражающий эффект для любых лучей. То есть, когда мы будем рубить проход наружу, надо будет внимательнее присматриваться к внутренностям монстра. Не совсем приятное дело, но разобраться с такой невероятной сопротивляемостью следует обязательно. Кстати, о птичках и их родственниках: что там приятели покойного „ути“ поделывают?..»
Иные монстры расходиться по домам не желали и с явной озабоченностью пытались поклевывать своего усопшего собрата в филейную часть. Но там бронированная кожа оказалась самой толстой, и даже огромные клювы пока не могли проделать дырки в плоти массивной туши. Более мелкие зубы прикормышей, похоже, вообще ломались о противоестественную твердь.
«Ну что ж, ситуация не самая худшая. Если утиная родня хотя бы филе у нашей „пробки“ распотрошит, значит, нам изнутри будет меньше работы перед прорывом. А если клювики свои обломают — и того приятнее».
Лишнее перенасыщение тварей тоже могло пойти на пользу: обожрутся падали да спокойно удалятся на длительную лежку. Естественно, что и прикормышей своих уведут за собой. Из внутренних проходов ничего крупного выбраться не может по умолчанию, хотя и там шло некое систематическое поедание своих членов стаи. Но даже если прогрызут опять тоннель и камни им будут не помеха, то устройства справляются, стрел хватает, да и копий более чем достаточно.
К тому времени укладка камней как раз завершилась, лошадям задали корму, и, прежде чем предаться заслуженному отдыху, воины приступили к сбору уже использованных стрел и выемке копий. И Торговец себе сделал зарубку на память: следует обязательно выяснить чуть позже, куда именно воткнулось копье магистра и что конкретно повредило. Вдруг именно под таким углом следует и пулю в тварь посылать? Глядишь, и пары-тройки выстрелов хватит, чтобы следующую «утю» успокоить навсегда.
Ну и напоследок Дмитрий провел очередную, довольно тщательную ревизию своего тела. И остался в общем-то почти доволен. Все зажило до такой степени, что, не знай он о своих недавних смертельных порывах и переломах, ни за что бы не поверил в такое скорое и чудесное исцеление. Ни одного затемнения! Ни одной трещинки на кости! Ни единственной опухоли на связках и сухожилиях. Да что там опухоли, ни единой потертости или царапины на коже ладоней! Словно и не пробирался совсем недавно по высоким кустарникам и не получал по лицу еловой упругой веткой, продвигаясь через разросшийся прямо на древней дороге подлесок.
Головушка и ее содержимое — тоже наивысший образец правильно функционирующей системы. Вот только и оставалось досадовать, что таким осмотром нельзя проверить все извилины досконально. Похоже, одна из них слишком выпрямилась или изогнулась при ударах, и как следствие — память последних дней утеряна. Гипотетически, конечно. Потому как до сих пор Торговец не имел твердых доказательств потери памяти. Размытые образы, подспудные опасения и кошмарные сновидения не в счет. Даже оружие, оказавшееся в знакомом и привычном сюртуке, спасшем жизнь при падении, еще не доказательство.
Ведь на самом деле могло случиться и невесть что, из области полного нонсенса. Например: Торговца захватили в плен, полностью лишив при этом сознания. Затем дали под гипнозом некое задание и заставили отправиться к черту на кулички. Да только при переходе он опять пришел в себя и лишился ненужного внушения. Естественно, что подобные размышления были притянуты не только за уши, а и за все остальное, и сюда никак не вписывался бушующий на пространстве между мирами ураган, но почему бы и нет? Ведь чем больше неизвестных, неучтенных факторов, тем более разнообразна мозаика действительности. А значит, Майлина совершенно права: надо просто выждать некоторое время, осмотреться, подумать, и все станет на свои места. Скорее всего, первое же путешествие домой сразу расставит все точки над i.
Между прочим, очередное аккуратное подсматривание за тропами между мирами теперь уже с полной уверенностью позволяло утверждать: несусветное светопреставление в подпространстве явно пошло на убыль. Пока не стоило и думать о попытке перехода, но если такими темпами успокоение продлится и дальше, то неделя, максимум полторы, и можно будет наведаться в свой замок в Свирепой долине. Да и по остальным мирам промчаться, дел там осталось предостаточно. Не говоря уже о родной Земле, на которой имелось несколько договоренностей с миллионерами на просмотр иных Эпох с иными уникальными декорациями.
Граф завершил часовую медитацию, короткий осмотр местности вне пещеры. Там все оставалось по-прежнему. О чем он и сообщил во весь голос, усевшись на своем импровизированном ложе:
— А снаружи твари не шутят, настырные попались. Так и долбят своими клювами торчащий на свет божий тыл своего собрата. Прикормышей отпустили других монстров поедать, которых мы в округе усыпили, а сами все еще хотят нашим боевым мясцом полакомиться.
— Подавятся! — ответствовал барон, мастерски орудуя топором в довольно неудобном положении. Копья из глаза твари, как и сами глаза, вынуть никак не получалось, поэтому, используя клюв как пандус, Скирт в данный момент рубил окостеневшую роговицу вокруг органа зрения «ути». — Конечно, ночевать здесь никому не хочется, но с другой стороны, и бросать такие магические трофеи — немыслимо.
Слова товарища специально для «отсутствовавшего» графа пояснил Эрик Зарнар:
— Мы тут прикидывали самый крайний случай прорыва, когда придется бросать лошадей и уходить пешком. Ну и всем понятно, что пока у нас еще и других шансов хватает.
Правильность этих мыслей чужестранец даже кивком не стал подтверждать. И так было понятно, что данное положение для людей не такое уж и безвыходное. Вплоть до того, что можно было разобрать один из проходов, ведущих в глубь массива, разведать там обстановку и выбраться наружу иной дорогой.
Но вот свои размышления по поводу странной сопротивляемости данного монстра ультрасовременному оружию Светозаров огласил вслух. И самыми доходчивыми словами пояснил воинам, чего от них требуется: отыскать то место, куда вонзилось копье магистра, и дать это место для детального рассмотрения гульденам.
А потом уже, так сказать, в совещательном порядке и самого маркиза пригласить в свой закуток и завести разговор про сам процесс изготовления амулетов с крестиком ставролита внутри. Понятное дело, что третьей в этой компании оказалась внимательно прислушивающаяся к каждому слову Майлина. Хотя свои реплики или вопросы молодая целительница и гульден вставляла весьма редко.
То есть Торговец начал с предложения:
— Давай попробуем сотворить талисманы прямо здесь. Все равно ведь пока не заснем, а времени хватает.
— О-о! Этот процесс не такой уж быстрый, — отвечал маркиз с некоторой озадаченностью.
— Но возможный?
— Да как сказать. Мне всегда требовался полный покой, максимальная сосредоточенность, и только тогда получалось сделать один талисман за один полный рабочий день.
— Однако! Как это вас тут еще всех не съели с такой производительностью труда?
Эрик Зарнар озадаченно почесал макушку и грустно кивнул:
— Да, уже скоро доедать будут. Но с другой стороны, иные магистры такой талисман делают полтора, а то и два дня.
— О-о-о!.. А сколько тогда уходит времени на те самые амулеты, в которых вложено сразу десять кэфэц?
— Понятия не имею. Но, кажется, дело идет быстрей чем за десять дней, потому что я один раз делал амулет с двумя магическими кристаллами, которые ты называешь ставролитами, и у меня на это ушло полтора рабочих дня.
— Вот! Как раз работа для стахановцев! — обрадовался Дмитрий и, видя две пары расширенных от удивления глаз, пояснил: — Стахановцы — это такие работяги, которые за один день умудряются сделать трехдневную норму. Так что давай показывай и рассказывай, что к чему.
— А у меня может получиться? — загорелась Майлина. Но была довольно мягко поставлена на место прославленным магистром:
— Не каждый гульден попадает на учебу в столичную академию, но и после этого ему приходится обучаться года два, а то и три, приобретая должные умения и магическую сноровку. Мне удалось научиться за год, но я считался одним из лучших и мне пришлось напрягаться по максимуму.
Чтобы как-то скрасить разочарование, написанное на лице у девушки, граф Дин попытался пошутить:
— Чем хуже учителя, тем бездарнее ученики! — Но тут же вспомнил свои недавние неудачные опыты по созданию Проясны и смутился. — Хотя оно по-разному бывает.
Тем не менее Эрик Зарнар приступил к обстоятельному описанию всего магического процесса. Руда кэфэц потому и покупалась в комплекте сланец-ставролит, что использовалась для создания вся. Саму основу приходилось расплавлять на небольшом тигле и запускать в ней процесс кристаллизации с помощью того самого магического умения. И в определенный момент, ни в коем случае не раньше или позже, вложить в расплавленную массу крестик ставролита. Ну а потом еще и охлаждать в довольно сложном температурном и временном режиме. Существовала и строгая проверочная нагрузка, даваемая на амулет, после его изготовления. Если испытание завершалось сохранением амулета в целостности, значит, он проходил тем самым тест на профпригодность и мог защищать обычного воина от магических атак хищных тварей.
Если прослушивать, обучаться, а потом и делать все по оглашенным магистром инструкциям, то действительно нудней и тяжелей работы для любого человека с магическими способностями не придумаешь. Светозаров так и заявил, с некоторым раздражением:
— Какая скучная и неблагодарная работа! Неужели за века нельзя было усовершенствовать весь процесс?
— Как?! — обиделся за своих коллег и за себя Эрик. — Когда-то и подобных амулетов не существовало!
В самом деле, в данном мире о химической таблице Менделеева и свойствах минералов вообще не имели никакого понятия. Поэтому Торговец осознал неуместность своего презрения к отсталым методам производства. Даже извинился, а потом принялся скороговоркой изъяснять, как он сам видит весь этот процесс со своей точки зрения страшно образованного человека. Как оно и ожидалось, магистр Зарнар ничего не понял из этих объяснений. О чем безапелляционно и заявил:
— Полный абсурд и абракадабра!
Тогда как Майлина, не затюканная годами обучения в академии гульденов и глядящая на все новое без шор науки, вдруг неожиданно легко уловила основную суть:
— Очень похоже на варку риса: он может затвердеть от малой температуры варки, а может и развариться при большом огне и лишней воде.
От удивления Торговец посмотрел на девушку расширенными глазами и с явным уважением:
— Сравнение, конечно, неуместное, но суть понята идеально. Да и ты сам, Эрик, при своем рассказе только эти слова и использовал: разогреть, прокипятить, поддерживать жар, медленно остывать. И я скажу, почему вы так страшно боялись экспериментировать и придерживались только устаревших технологий.
— Из-за неумения? — прозвучало одно из явных предположений.
— Нет! Из-за малого количества кэфэц. Вы просто тряслись над каждым крестиком и над каждым кусочком дешевой в данном месте руды. Для вас опасение испортить амулет перекрывали все стремления что-то изменить или ускорить. Правильно?
Хоть и с ужимками, но магистру пришлось с такими обвинениями согласиться.
— А раз правильно, мы развернемся вовсю! Давай сюда свою горелку!
Каждый уважающий себя гульден, а уж тем более магистр не мог отправиться в путь баз малого набора своих лабораторных приспособлений. Так что вскоре уже горел огонь, а в трех наскоро сделанных формовочных контурах плавился при помощи жара и магии слой каменистого сланца. Причем даваемые импульсы силы заставляли породу растекаться и вскипать всего за пару минут, а затем граф щедрой горстью швырял туда с десяток кристаллов ставролита.
Ну, понятно, что первый блин комом, как говорится. Да что там первый, более десяти первых амулетов осыпались, потрескались или оказались безнадежно испорчены. И стоило видеть, как слезы наворачивались у магистра на глаза и тряслись руки. Только и приходилось на него покрикивать:
— Под ноги смотри! И не плачь, а подай мне очередную горсть этого мусора!
Помогало. Да и навыки появились у чужестранца уже на втором десятке изделий. А начиная с четвертого продукция пошла с наивысшим качеством. Причем более всего был усовершенствован процесс остывания амулетов: вынимая его из формы, Светозаров заключал амулет в небольшое силовое поле с вакуумом и небрежно швырял в сторону. А сам переходил к следующему изделию. Через десять минут магистр проверял зашипевший, уже полностью готовый артефакт и не мог сдержаться от детского восторга:
— Ух ты! Работает! Действует! Защищает! Ура!
То есть через час после наладки магического конвейера у каждого воина имелся свой личный, вожделенный и выстраданный в мечтах амулет: застывший кусок породы с вплавленными в него десятью крестиками ставролита. Восторгам, радости и счастью не было предела. Ну а уже те благодарности, которые обрушились на гульденов вообще и на чужестранца в частности, оказались даже чрезмерны и страшно докучливы. Как следствие — надоели сразу. И пришлось графу Дину повысить голос:
— Все, хватит! Сейчас не до праздников! Нам еще выбираться отсюда, а копья вы так и не достали! А нам ведь еще докопаться надо до той части мозга этой «ути», куда оружие воткнулось. Пошевеливайтесь, а то выспаться некогда будет! А своим коллегам уже мягче и с подмигиванием добавил:
— Мы тоже еще часик поработаем, для укрепления навыков, и на покой.
— А что там снаружи творится, — выразила озабоченность Майлина.
И после некоторой паузы узнала, что товарки павшей твари так и не разошлись, но и больших успехов в поедании громадной туши не достигли. Только и было пробито пока две дыры в бронированной коже да проклеваны на глубину до одного метра.
— То есть к нам пока еще далеко, — резюмировал Торговец со смешком. — До полуночи можем спать спокойно.

Глава двадцать вторая
УСПЕХИ ИЛИ НЕУДАЧИ?

Втайне от всех Прусвет страшно гордился порученной миссией, хотя и старался не подавать вида. Все-таки до сих пор к нему окружающие относились не то чтобы несерьезно, но с большим недоумением. Чаще всего впадая в некоторый ступор от одного вида разумного кальмара. Понятное дело, что такие, как Тител, Аристарх, Джейк Слэйви, чета Светозаровых и еще парочка человек, относились к Живому Ужасу без всякого снобизма или шовинизма. То есть как и положено общаться между разумными существами. Но вот все остальные не могли скрыть на своем лице написанное крупными буквами восклицание: «Оно еще и разговаривает!» Причем в число этих остальных входили и многие преподаватели академии, Маурьи и даже некоторые всезнающие Арчивьелы.
Кстати, именно по этой причине Прусвет и потребовал от императора права на чрезвычайные полномочия во время расследования. Попробуй добейся верных действий от столичных следователей и сил правосудия, если они на тебя смотрят выпученными глазами, словно на голую торговку привидениями.
Еще во время езды в скором графском вагоне Прусвет постарался не бездельничать, а, собрав команду, попытаться хотя бы угадать возможные способы похищения и то место, куда похитители могли спрятать сокровища. И оказалось, что фантазия у всех коллег работает преотменно. Что Аристарх с Дасашем, что троица Арчивьелов буквально закидали пусть и абсурдными, но зато многочисленными догадками. Ну а лучший художник академии, искусствовед и профессор Слэйви выдвинул самую оригинальную, но в гипотетическом плане приемлемую идею:
— Представьте себе, что отсутствие сокровищ — просто навеянный специально образ, иллюзия. Представили? Вот и думайте дальше! Вполне возможно, что все осталось на своем месте, просто никто ничего не видит.
— Наверняка там и ходили, и щупали, — возражал Аристарх, еще и припомнил: — Каждый кусок стен простучали, отыскивая потайные ходы.
— А вдруг иллюзия полная? Такая, что и не пощупаешь?
Юный гений, в теле бывшего диктатора Успенской империи, считался наиболее подкованным в теории пространственной относительности.
— Подобной структуры с такими свойствами нельзя отрицать с ходу. И думаю, что на месте следует провести конкретные пробы и исследования в обязательном порядке.
— Чего там исследовать? — поражался один из Арчивьелов, мнящий себя гением дедуктивных методов. — Искать надо в другом месте. Но начинать допросы именно с тех, кто вхож и ранее имел возможность посещения сокровищницы. Без этих людей не обошлось! Только с их подачи, при их помощи или с их молчаливого согласия произошла кража.
То есть тем для спора хватало, и сутки в пути пролетели стремительно. Практически и в окно посмотреть на проносящиеся пейзажи было некогда. Прямой телефонной связи из поезда не было, так что последние новости узнали во время короткой остановки перед главным вокзалом столицы, и они оказались настолько важными, что вся группа следователей сошла с поезда и немедленно отправилась в самый престижный район города. Там жили только те богатеи и дворяне, кто мог позволить себе содержать поместье с замком или домом в пределах видимости императорского дворца. Кстати, дворца наиболее прекрасного, знаменитого, большого и роскошного во всем мире Зелени.
Главная суть такой поспешности заключалась в следующем: местные сыщики все-таки что-то да нарыли. Некая Тани Хелке, довольно гулящая виконтесса, пусть и из древнего рода, с беспорочной репутацией и громадным авторитетом, была проверяема по спискам тех, кто хоть каким-то боком был вхож или соприкасался с императорскими сокровищницами. Конкретно она сама не так давно сделала ценнейший дар короне, а потом засомневалась в его наличии и возжелала лично посмотреть, как он хранится. Конечно, Тани, очаровательная покорительница мужских сердец, стояла в этом списке чуть ли не на последнем месте, что и послужило поводом для интереса к ней в завершение всей очереди. Хотя звание Маурьи говорило о немалой магической силе этой женщины само по себе. Единственное, что удивляло в ней давно и всех, — нежелание практиковать и отдавать свой дар целительницы второго уровня на благо всего общества. Теоретически знаменитая куртизанка свой дар забросила и никак не развивала. То есть личность весьма разносторонняя и вся как бы на виду.
Именно по этой причине только на шестой день к ней добрались и пожелали пообщаться с ярко-рыжей красавицей. Но сразу и выяснилось, что виконтесса все эти шесть дней отсутствует в замке, проводя праздные кутежи в своем поместье на морском курорте. Тоже пока ничего предосудительного, тем более что про сам факт кражи знали до сих пор лишь доверенные люди правящей династии. Но вот когда пришло с моря сообщение, что титулованной аристократки и на морях нет и не было, службы дознания обеспокоились всерьез и навалились всем скопом на слуг и работников, обитающих в столичном замке.
Ну и начались выясняться весьма интересные факты. Во-первых, Хелке оказалась не настолько уж развратна и гуляща, как об этом ходили и ширились слухи. Вернее, умудрялась совмещать в своей деятельности приятное с полезным. В том числе и используя свой дар Маурьи, целителя второго уровня. То есть она всерьез и настойчиво занималась научной деятельностью, создавала некие странные приборы и проводила прямо в подвалах замка загадочные опыты и эксперименты. У нее в пользовании оказалось несколько лабораторий, механический цех с высокоточными станками, сразу три модуляторные с накопителями магической энергии и масса непонятных устройств. Причем о сути этих устройств и сфер их применения не знали даже несколько талантливых помощников виконтессы. Каждый из них работал строго по своей специальности, делал, что от него требовала работодательница, но ни общего направления ведущихся экспериментов не знал, ни о финальном результате не догадывался.
Но во время допросов прижали еще одного помощника-организатора, который подвизался в замке на роли дворецкого. Именно подвизался, потому что ни солидности в нем не было, ни должного для такой роли пафоса. Только и ходил да покрикивал писклявым голоском на служанок и уборщиц. Но зато оказался с уникальной памятью и смог подсказать следователям одно место в замке, где, по его предположению, Тани Хелке имела тайник. Добрались туда, вскрыли с большим трудом и обомлели: более десятка уникальных, страшно дорогих вещиц и изделий из императорской сокровищницы, благоухающие остаточными следами специальных меток. То есть еще месяц-два, и уже никто бы с помощью фиксирующей магии не доказал их принадлежность именно к всеобщему достоянию империи.
Но ведь это лишь десяток! А где все остальное?
Начали сличать описи и справляться у главного казначея. Выяснилось: похищенные предметы вечно лежали в дальних, опечатанных магией сундуках, и хорошо, если просматривались с инспекцией или ревизией раз в десять лет. То есть укради их, например, кто-либо из людей, имеющих доступ в сокровищницу, никто бы о потере и не хватился очень долгое время.
Тем не менее за первую ниточку в этом сложном деле удалось ухватиться. Ну и Прусвет, еще по пути в замок виконтессы Хелке, убеждал и себя, и своих товарищей:
— Теперь найдем! Все найдем! И замок разбирать не придется!
По его мнению, все остальные сокровища физически никак не могли успеть вывезти куда-то далеко. Раз что-то осталось в одном тайнике, значит, остальное просто лучше спрятано. А кто лучше всех во вселенных может проверить глубокие катакомбы, подвалы или мрачные хранилища между стенами? Только разумный кальмар, пронзающий камень!
Ну и когда прибыли на место, сразу для каждого нашлась уйма работы. Аристарх и Дасаш опрашивали слуг и технических помощников виконтессы, искусствовед Джейк Слэйви пытался разобраться в личных собраниях дорогущих и древних раритетов, ну а молодые Арчивьелы разбирались с магией, которой были помечены те самые похищенные в сокровищнице предметы. Понятно, что Живой Ужас взялся за самое тяжкое и кропотливое дело: обыск. И уже через час добился первого успеха. Не так уж далеко от первого тайника был обнаружен второй, правда только с тремя предметами роскоши, похищенными из сокровищницы. Кстати, больше из украденного так ничего в замке не нашли.
Но вот дальше пошли странности и непонятные факты. Вначале разумному кальмару не понравились осмотренные им в подвалах загадочные устройства. Он сразу заподозрил в них сходство с теми, которые ему как-то описывал в устном разговоре граф Дин Свирепый. Для собственного успокоения позвал в подвалы художника Джейка и королевского шафика Аристарха, потому что они единственные, кто бывал в техническом мире Ситулгайна и насмотрелся там на главное чудо: телепортационные устройства. Оба после осмотра в один голос подтвердили: есть сходство. Причем сходство весьма значительное. Разве что все строилось в расчете не на технические составляющие, а на магические. Но суть от этого не менялась: в замке у Тани Хелке стояли, а может, только строились немыслимые по своему значению приборы.
То есть стали проясняться способы похищения и такая аккуратная переборчивость злодеев: брать только то, чего не хватятся в ближайшие годы. Ну и становилась понятна невиданная щедрость виконтессы. Два месяца назад она преподнесла в дар короне некую статую, в два локтя высотой, утыканную драгоценными камнями где надо и где не надо. То есть подарок страшно дорогущий, но аляповатый и безвкусный. В спальню его не поставишь, да и в зале торжественных приемов ему не место. Передарить кому-то нельзя, разобрать — негоже. Вот и поставили статую в хранилище. Да и сама виконтесса успокоилась, когда там на нее полюбовалась собственными глазами. Еще и вздохнула при этом:
— Это мой дар от всей души всей империи Рилли, и мне даже спокойнее, когда он так хорошо спрятан.
На самом деле такая щедрость была с двойным дном. Ведь телепортационные устройства действуют по принципу «передающая аппаратура — принимающая аппаратура». Вот наверняка вторая часть комплекса приборов и была упрятана в аляповатый подарок. Ну а дальше уже дело техники и здравого расчета: бери что ценнее, снимай метки и пускай в оборот. Пока хватятся пропаж, можно будет собственную империю купить. Или как минимум добротное королевство.
Примерно так же высказались и Арчивьелы, исследовавшие метки на найденных предметах и отыскавшие определенные закономерности. В первом тайнике предметы лежали значительно дольше, более двадцати суток. Во втором, где Прусвет обнаружил три реликвии, — только десять суток. То есть последние были похищены за два — четыре дня до основной кражи. Похищены и тоже подвергались усиленной очистке от магических меток.
И хоть результаты в расследовании появились, само следствие после этого стало заходить в тупик. Становилось понятно, что виконтесса решила пойти ва-банк и выкрасть все и сразу. Наверняка заготовила для себя где-то отличное местечко на ином материке да и смоталась туда, обокрав родную империю до последней золотой монетки. Но в то же время, раз эта рыжая бестия настолько точно могла все просчитать и продумать, как же она могла столько улик и следов после себя оставить? Те же тайники, к примеру? Непосредственно телепортационные устройства в подвалах?
А раз так, то напрашивалась иная, страшная мысль: Тани Хелке могла отыскать пути-дорожки на иные планеты и с помощью своих устройств спрыгнула туда со всем наворованным добром. Хотя в любом случае забрать и все состояние, оставшееся у нее в замке, лишним бы не было. На эту мысль наталкивало и последнее распоряжение знаменитой куртизанки для своего дворецкого и для остальных служб: «Меня нет! Ни для кого! Всем отвечать, что я отправилась на морское побережье!»
Подобное случалось и раньше, когда хозяйка хотела поработать в полном одиночестве, отпуская на выходные в город даже своих ближайших помощников. То есть складывалось впечатление, что виконтесса довольно удачно совершила кражу, переместила наворованное куда хотела, а вот дальше у нее что-то пошло не так. Вот разнообразие вариантов на тему «Что именно не так?».
И обсуждала этот вопрос следственная группа, прибывшая из Свирепой долины, в роскошном, невероятно импозантном кабинете Тани Хелке. Разве что восьмым к этим обсуждениям присоединился только что явившийся в замок главный казначей империи. Чуть не плача над разложенными на столе реликвиями, он и пытался истребовать от остальных немедленных, но, самое главное, продуктивных действий по розыску:
— Где?! Где все остальное, я вас спрашиваю? Если вам дали чрезвычайные полномочия, то почему вы бездействуете?
— Мы нисколько не бездействуем, уважаемый! — с явной обидой возразил Дасаш Маххужди. — Вот сейчас впервые присели, нас даже не кормили, и это у нас первое подведение итогов.
— К тому же полученные нами полномочия, — нравоучительно подняв одно из своих щупалец, высказался Прусвет, — еще не дают ответа на вопросы этого дела.
— Какие вам еще нужны ответы?! Все факты указывают, что виновата во всем эта рыжая, развратная девица! Вам только и осталось, что разыскать ее вместе с сокровищами!
Шафик Аристарх на такие крики только скривился:
— Искать преступников — это не наша прерогатива. Для этого есть полицейские силы империи, которые, кстати, уже подняты на ноги и разыскивают конкретную преступницу.
— Найдут? — У казначея солидное и благородное лицо Аристарха вызывало наибольшее уважение и доверие. — Иначе нам всем головы снесут на эшафоте.
— Не надо так сгущать краски! — осадил его Джейк Слэйви, который еще в молодости получал заслуженные награды за геройское участие в войне с Успенской империей. — По большому счету никакие сокровища не стоят человеческих жизней, и никто ни нас, ни вас казнить не станет.
— Но какой позор для престижа государства! Какой моральный урон! Да и смерть императора станет почти свершившимся фактом. Попробуй докажи народу его невиновность!
— Ерунда! У императора еще есть масса времени отречься от короны, и вся недолга. Тогда Телиана Пятого любое наказание нашего мира как правителя не коснется. Боюсь, как бы чего похуже не случилось.
— Ох! Не пугайте! Что может быть еще хуже?
— К примеру: Тани решила где-то спрятаться и свить себе новое гнездышко. Перебросила туда сокровища, а… там ее уже ждали! Причем ждали не с цветами, а с острым мечом, которым лихо снесли рыжую голову с плеч. Так сказать, во избежание и для неразглашения. Может, сообщники, может, продавцы королевства, а может, кто и подсмотрел чего да решил перераспределить награбленное.
О таком варианте в самом деле думать не хотелось. И Дасаш Маххужди попытался утешить держащегося за сердце казначея:
— Но есть иное предположение: у виконтессы на месте дела пошли не так хорошо, как намечалось. Причем трудности чисто временного характера: посчитать, распределить, разложить и рассортировать наворованное добро. Возможно — и банально защитить от завистливых соседей. А уже потом она обязательно вернется в свой замок. Ведь наверняка у нее имеется полная уверенность, что оба тайника нетронуты и подозрений в ее адрес никто не имеет.
— Ну да! Бросить такую роскошь, — Аристарх руками показал на стены кабинета и на его внутреннюю отделку уникальными произведениями искусств, — не позволит ни один уважающий себя коллекционер.
— То есть вы уверены, что она сюда вернется?
Разумный кальмар опять напомнил, кто здесь старший в группе.
— В подобных делах излишняя уверенность неуместна. Но меры захвата принимаются, причем самые кардинальные. Возле найденных в подвалах устройств самые великие ученые Рилли уже готовят засады и ловушки. Причем кокон-ловушка создается по имеющемуся и опробованному нами образцу. И можно сказать, что свои главные функции в этом замке мы уже выполнили. Теперь мы отправляемся в императорский дворец, поужинаем там и сразу приступаем к дальнейшим поискам.
Теперь уже скривился ехидно казначей:
— Надеетесь и там отыскать несколько тайников с наворованными вещицами?
— Все может быть.
Этот загадочный ответ своего коллеги решил несколько конкретизировать искусствовед Слэйви:
— Вдруг и там за последние несколько лет завелись нечестные на руку служители? И не надо так на нас смотреть, наше дело — выполнить поручение императора.
— Да, да! — Разумный кальмар добавил той знаменитой мощи в свой голос, за который его и прозвали Живой Ужас. — И по законам следствия подозреваться будут все до единого, пока последнее колечко не будет возвращено в сокровищницу!
Кажется, за свое доброе имя и за своих подчиненных главный казначей не переживал совершенно. А вот на виконтессу Хелке взъелся так, что его бормотание состояло в своем большинстве из нецензурных выражений:
— Я бы эту рыжую… на части…

Глава двадцать третья
НОВАЯ РОЛЬ

Ночь никак нельзя было назвать тихой и спокойной. Твари завывали словно сумасшедшие и продолжали настойчиво проедать проход в пещеру с людьми. Тогда как сами люди относились к этому со здоровым скепсисом. А большинство воинов, как только на это поступила команда, улеглись спать после скромного ужина. Никогда не помешает отдохнуть да сил набраться.
Тогда как гульдены еще долго копались при свете своих горелок по нескольким причинам. Первая: Майлина предложила делать амулеты иного образца. Более компактные и потреблявшие гораздо меньше руды. То есть не по плоскости раскладывать крестики из ставролитов, а укладывать их столбиками, как монеты при подсчетах.
— Так они и прочней будут, а то ведь и от хрупкости порой ломаются. И места меньше займут, ну и попробовать можно, когда столько этого добра под ногами валяется.
Эрик Зарнар собрался было возражать по поводу добра и давить своим авторитетом на начинающую коллегу, но граф Дин поддержал сразу:
— Отличная идея! Пробуем!
Опять-таки получилось не сразу, но зато новый метод оказался во всех смыслах лучше. А времени уходило на изготовление каждого амулета на треть меньше.
Ну а вторая причина — это попытка Торговца все-таки сотворить источник освещения с таким доходчивым названием Проясна. Пока его местные коллеги тренировались и наслаждались своими новыми способностями при творении артефактов, Дмитрий вошел в транс и постарался скрупулезно выполнить все те действия, которым его обучал когда-то Тител Брайс. Наверное, полная концентрация и наступившая темнота в пещере помогли. Ну и хотелось, чтобы при прорыве наружу воины с топорами видели, что и как рубят. А может, и тот факт помог, что теперь не приходилось отвлекаться и тратить силы на каждого воина, пытаясь их предохранять от парализующих магических атак несмолкающих хищников. Мелочь, а тоже изрядно отвлекает.
Получилась Проясна вначале не слишком большая, но зато сама суть процесса в сознании зафиксировалась четко. И второй источник света получился на диво большим и ясным.
— Ну вот, теперь легко рассмотрим, куда твое копье «уте» угодило, — радовался Светозаров, объясняя уставившемуся на него маркизу причину такого яркого и неуместного освещения. — Вот сейчас прямо и посмотрим, чего откладывать?..
Но того поразил сам факт создания чужестранцем такого чуда на ровном месте.
— У нас так никто не умеет! Надо иметь с собой артефакты и много магической силушки.
— Да у меня самого только впервые сегодня получилось, — не стал хвастаться граф. — Будет потом время, вам расскажу, в чем тут главная изюминка процесса. Ох, ничего себе!
Копье, пущенное маркизом, так и висело частями в теле твари, хотя вокруг него воины постарались прорубить внушительное отверстие. Зато сейчас стало досконально видно, как острие словно прошило по всей длине некую белесую трубку, ведущую от глаза, скорее всего, к головному мозгу «ути». Теперь стоило только хорошо запомнить расположение этого внутреннего органа гигантского монстра и стараться убить тварь либо с одного выстрела, либо с одного удара копьем.
— Ха! Теперь нам эти разжиревшие утята не страшны, — подвел итог осмотру Торговец, возвращаясь по клюву вниз. — А значит, завтра мы себе дорогу в любом случае расчистим без всяких неприятных сюрпризов.
Словно возражая на его утверждения, вне стен пещеры раздался спаренный трубный рев недовольных хищников.
— Чего они никак не успокоятся? — озадачился Эрик. — Нас-то они не видят.
— Значит, еще кого-нибудь учуяли по той причине, что обоняние имеют повышенное. Надо бы и это использовать, — задумался Дмитрий. — Эх! Жаль, что нет аммиачных кислот под рукой. Вот бы была потеха!
Молодая целительница переживала о другом:
— Вдруг мы заснем, а они к нам ворвутся?
— Полная ерунда! Они ведь по размерам одинаковые, так что никак в пещеру не протиснутся. А вот визитеров изнутри гор следует опасаться все время. Поэтому спим по очереди, ну и по два воина нас будут подстраховывать все время.
На том трудовой и такой насыщенный день завершился.
А новый начался за три часа до рассвета. Именно тогда первая вахта проходчиков сквозь мясо стала врубаться во внутренности давно остывшего монстра. Может, и все бы сразу старались, да больше топоров не оказалось, а мечами орудовать во внутренностях громадного чудовища — себя не уважать и время даром терять. Так что пятерка шахтеров рубила всего десять минут, потом им на смену вставала следующая пятерка товарищей. Все три гульдена стояли с оружием на изготовку рядом. Потому что до опасных клювов настойчивых хищников оставалось полтора, максимум два метра. Да и убивать следующего «утю» следовало как можно дальше от входа. Потому как если и вторая туша завалится в тоннеле, то полдня может не хватить для выхода под открытое небо.
Дмитрий при этом не забывал впадать в медитацию время от времени, пересказывая потом коллегам суть происходящего снаружи:
— Нас могут обеспокоить только две «ути». Да и те не слишком настойчиво клюют. Отожрались, кажется. А вот все остальные… хм… далеко от нас. Возле пятой или шестой пещеры собрались. И чтоб я так жил, но они там явно пытаются кого-то атаковать! Хотя вряд ли тут такое возможно. Скорее всего, кого-то крупного доедают. Точно, не одной ведь водой питаются! И так странно, что они друг друга от голода не поели. А ведь еще и прикормышей чем-то кормить следует. Нелогично они тут живут, не по средствам… М-да! Загадка природы!
Кажется, пара клюющих снаружи тварей вконец переела. Вначале одна особь отвалилась от поедания своего собрата, а затем и вторая решила слегка отдохнуть при первых лучиках восходящего местного светила. Правда, уселась совсем рядом с выходом из пещеры. Но и то хорошо!
Следовало немедленно воспользоваться предоставленным шансом, и воины с топорами усилили свои удары по максимуму. Да и, пользуясь подсказками чужестранца, живо прорубили последний слой мяса так, чтобы наружу мог выскользнуть один человек.
Понятно, что этим человеком оказался граф Дин. Подкрался к первой отдыхающей твари и двумя выстрелами в упор успокоил ее навсегда. Зато стала подниматься, страшно трубить и атаковать вторая. Но и с этой долго возиться не пришлось: всего на одну пулю потратил стрелок больше. На получивших резкую свободу прикормышей употребил устройство «сундук», и те остались лежать на камнях безобидными кучками плоти. И только потом, с подошедшими к нему Эриком и Майлиной, стал присматриваться к несколько странному поведению еще шестерых «утей». Те хоть и были сравнительно недалеко, но на гибель своих членов стаи не обратили никакого внимания. Потому что и в самом деле пытались кого-то атаковать. Даже не атаковать, а достать. Причем лично достать они пытались своими магическими атаками, а вот физически — посылаемыми на штурм прикормышами, да и то не всеми, а лишь имеющими острые когти, позволяющие подняться почти по отвесной стене. Цель прилипал удалось рассмотреть, лишь взобравшись на большой валун возле пещеры.
И только тогда обалдевшие гульдены и сам объект атаки тварей рассмотрели и от удивления выпали в осадок. На утыканной остриями и обломками скалистой площадке, на высоте метров в тридцать, находилась внушительная повозка. Постромки упряжи и дуги лежали на земле, а шестеро коней стояли привязанными к некоему подобию кормушки в тылах повозки. Тому, как это транспортное средство оказалось в таком недоступном даже для пешего человека месте, оставалось только поражаться или смутно об этом догадываться. Как и тому удивляться: почему отряд по прибытии еще вчера не рассмотрел ни повозку, ни коней?
Ну, на последний вопрос было ответить легче всего. Либо сильно спешили и за торчащими камнями не рассмотрели, либо повозка там появилась только этой ночью. А вот как она там появилась, мог предположить только Торговец. Но так как память настойчиво не хотела вспоминать предшествующие часы появления в этом мире, то он даже обрадовался такому случаю: вдруг с этой повозкой находятся те люди, которые знают и о нем, и о самом моменте их попадания на Мерлан.
Ему же первому и удалось рассмотреть некоего защитника неприступной площадки, который с невидимой отсюда позиции отбивался от карабкающихся к нему прикормышей:
— Там кто-то есть! И мы должны ему помочь!
После чего, не дожидаясь согласия своих соратников, двинулся к месту скопления тварей. Пройдя метров десять, оглянулся. Возле него шла неразлучной тенью Майлина, а вот Эрик оставался на месте, ожесточенно о чем-то споря с приблизившимся к нему бароном Данью. Пришлось поторопить друзей усиленным голосом:
— Господа, поторопитесь! «Ути» нам не страшны! Барон, выводите людей и лошадей из пещеры и десяток всадников отправляйте к нам на подмогу!
Отныне и сам Торговец мог смело удаляться от лучников на любое расстояние. Имея при себе по несколько готовых десятикратных амулетов, те обрели полный иммунитет к магическим атакам местных монстров. Видимо, об этом вспомнил и сам магистр, коротко кивнул барону в знак согласия, подхватил у того из рук сразу три копья и тоже поспешил вслед за графом.
По мере приближения к природной крепости-возвышению гульдены заметили и некоторые детали. У подножия валялись останки тел такого количества прикормышей, что сразу становилось ясно: повозка наверху не один день простояла. А прибывший вчера отряд просто попал на время обеденной сиесты, которая совпала, скорее всего, и у тварей, и у неведомых защитников.
— То-то я еще вчера обратил внимание на слишком малое количество прилипал, — поделился своими наблюдениями Эрик Зарнар. — А тут их, оказывается, здорово уполовинили.
Из-за удобного бруствера, выложенного из внушительных по весу камней, неведомые и пока невидимые защитники сражались с напастью довольно ловко и уверенно: подпускали очередного скалолаза метра на три-четыре и броском небольшого камня в упор сшибали тварь на землю. Скорее всего, экономя при этом стрелы или иную амуницию. Да оно и понятно, способных карабкаться по скалам в армии местных тварей и так уже почти не оставалось. Ну и сам этот факт доводил громадных монстров до неконтролируемого бешенства. Вот они здесь и скопились, кипя злобой и мечтая добраться до остро пахнущей конины. И до поры до времени по сторонам не слишком-то смотрели.
Сигнал тревоги подал один из прикормышей тылового обеспечения. Все шесть «утей» на этот раз отреагировали на троицу приближающихся людей на удивление дружно. Может, из одного семейства были? А трое уже павших соплеменников — из совсем иного, конкурирующего рода? Но сейчас на людей понесся такой совместный рев, что мог свалить с ног только одной вибрацией воздуха. Эффекта он, правда, не достиг, люди деловито приготовились к сражению, и вскоре рев и трубный глас стали перекрывать звуки размеренных пистолетных выстрелов. Отличился и маркиз Зарнар со своим примчавшимся на подмогу товарищем; их копья значительно ранили трех и уничтожили одну тварь. Остальные пятеро застыли после предсмертной судороги в результате меткой стрельбы Дмитрия Светозарова. Еще ведущих инерционно некие атакующие действия прикормышей бойко расстреливали подоспевшие на конях лучники. Сражение закончилось всухую и с разгромным счетом для местных хищников. Навыки и тренировки людей сказывались.
Ну а потом пришла пора познакомиться с защитниками природной крепости.
Каково же было всеобщее удивление, когда из-за каменного бруствера поднялась на ноги ярко-рыжая шатенка и заорала счастливым, усиленным магией голосом:
— Дмитрий! Я так рада тебя видеть! Ура! Ты меня спас!!!
Женщина смотрелась истинной красавицей. Можно сказать, принцессой, а то и королевой. Несмотря на несколько измазанный в пыли и местами порванный охотничий костюм, шик, вкус и стиль просматривались в каждой детали, в каждом жесте и в каждом движении. О грациозности фигуры и соблазнительности некоторых форм вообще упоминать не стоило. По всем понятиям, забыть такую женщину, хотя бы пару раз ее увидев в прежней жизни, невозможно.
Но! Торговец смотрел на нее и с некоторым страхом осознавал: не помнит!
Ни смутно, ни явственно, ни образно, ни подспудно!.. Хотя некая уверенность появилась сразу после обращения к нему по имени: рыжая красотка уверена, что они хорошо знакомы. Иначе и быть не может!
В голове тут же замелькали разные предположения, догадки, и обрисовался самый главный вопрос: насколько близко они знакомы? Ведь вполне возможно, что эта повозка с лошадьми просто часть целого каравана, который Торговец переносил во время, предшествующее падению, где-нибудь между мирами. А раз так, то хоть что-нибудь, но выяснится!
Поэтому Светозаров чуть ли не вприпрыжку приблизился к скале и, задрав голову, стал перекрикиваться с красавицей. При этом он несколько неосторожно сыпал вопросами, нисколько не опасаясь скрыть собственное беспамятство и растерянность от незнания:
— Привет! Но кто ты такая, я не могу тебя припомнить?
— Как?! Неужели ты так быстро состарился от разлуки со мной? — выкрикивала со смехом рыжая незнакомка. Вот это ее несколько заразное веселье расслабляло еще больше.
— Да нет, я сильно ударился при падении в лес. И чуток потерял память. Ничего не помню из последних дней.
— О горе мне! О горе мне! Вначале не узнал, теперь и вспомнить не можешь! — продолжала больше дурачиться виконтесса Хелке, хотя ее мозг прославленной куртизанки и великого ученого уже работал со скоростью и эффективностью вычислительной машины.
— Ну почему не могу? Могу! — Да только уверенности в словах Торговца не было совсем. — Просто все как в тумане, и круги красные перед глазами.
— Ах ты, бесстыжий! Ах ты, негодник!
История отношений, вернее единственного короткого знакомства между виконтессой и Торговцем, была такова. Как величайшая аферистка, не ограничивающая себя ни в чем при достижении поставленных целей, Тани Хелке одной из первых поняла, насколько важно было окрутить и пристрастить к собственному телу такого великого человека, как Торговец. И подошла к этому вопросу с невероятным тщанием и скрупулезностью. Приготовила каждое слово разговора заранее, отрепетировала каждый жест и движение перед зеркалом, но…
Обстоятельства для знакомства, как назло, не складывались. А потом принцесса почти перехватила такого выгодного жениха. Пришлось закулисно, так и не начиная личного знакомства с графом, влиять на принцессу, заставляя ее грубить и показывать ненужный гонор. Задумка удалась, пара рассорилась, и… В один из приемов у императора знакомство таки состоялось. Но было страшно, дико скомкано из-за странной поспешности графа. Куда-то он торопился, словно на пожар, и вся отрепетированная заранее роль пропала втуне.
Мало того, под конец короткого разговора началась ненужная дискуссия, перешедшая в спор, и расстались они чуть не врагами.
Естественно, что забыть подобный момент, с его уникальной памятью, Торговец не мог. Да и великая куртизанка знала прекрасно: порой первый негативный всплеск при знакомстве только укрепляет последующие интимные связи. Но увы! Буквально в следующие дни графа окрутила какая-то фифа из его мира, а потом и слух примчался, что выгодный жених женился! Горе и досада виконтессы были неописуемы, что в конечном итоге ее и подтолкнуло окончательно на тропу преступления.
Ну а в данный момент она первой смогла догадаться, что примерно произошло и по каким причинам каждый из них оказался в данном месте и в данном положении. Догадалась и феноменальными словами сумела все переделать в свою пользу:
— Дорогой! Немедленно меня сними отсюда, и я своими объятиями тебе живо напомню о нашем супружестве! Или ты притворяешься в забывчивости и хочешь меня позлить? Ну?! И чего ты замолчал? Чего смотришь как на живую богиню? Я все та же, твоя горячая и пылкая Тани! Ну?! Сними же меня отсюда скорее!
Конечно же, великая аферистка рисковала. Причем рисковала сильно. Не говоря уже о самом факте немедленного возвращения в империю Рилли. Вдруг Дмитрий ее сейчас подхватит, отправит домой и… Да и сила Торговца в случае разоблачения могла размазать обманщицу так, что и мокрого пятна не останется. Но розыгрыши, шутки и игривый обман она обожала и на нем специализировалась. Вдобавок уж слишком захотелось отомстить за месяцы предварительного ожидания и ненужной подготовки, за совершенные по вине проигнорировавшего ее мужчины кражи. Ну и почему бы пусть даже и перед смертью не почувствовать себя самой умной, самой хитрой, самой коварной, а возможно, и самой любимой?..
А там будь что будет!
Судя по его выпуклым глазам, граф Дин Свирепый Шахматный никак не мог поверить так нежданно свалившемуся на него счастью. Кажется, он и соображать перестал как следует. Но все-таки пытался нащупать у себя в голове некие ассоциативные цепочки, хотя и делал это с заиканием:
— И д-давно мы с тобой?
— Уже почти месяц! — Виконтесса решила четко придерживаться остальных событий по времени. Только вставив себя на место разлучницы и вычеркивая из биографии своего якобы мужа самые яркие события. А о начальной точке отсчета она уже примерно догадалась.
— А как у нас все?..
— Да что с тобой?! Дорогой! У меня сейчас сердце разорвется от переживаний! — Слезы полились в два ручья. А мысли побежали еще быстрей: «Ха! А как еще должна вести себя законная супруга в подобной ситуации? Это пусть муж оправдывается за свое долгое отсутствие!» — И почему ты так долго ко мне добирался?! Неужели сразу не мог меня отыскать и шагнуть ко мне сюда, к повозке?
— Э-э-э… понимаешь… — Слезы и укоры окончательно сбили с толку Дмитрия, и он непроизвольно перешел на оправдывающийся тон. — В межмирском пространстве царит ужасный ураган, туда нельзя и носа показать.
— А ты обо мне подумал? Я здесь среди этих тварей уже восьмой день умираю от страха и одиночества! — «Так, отлично! Еще слез добавить! Вон его как пронимает». — У меня уже руки болят камнями швыряться.
После таких рыданий пришлось уже Дмитрию показывать чудеса скалолазания под взглядами округленных глаз местных соратников и спасителей. Причем взгляд окаменевшей от горя Майлины царапал спину особенно жестко. Не успел он перелезть через бруствер, как оказался в объятиях своей супруги и был зацелован, словно при последнем расставании перед гибелью всего мира.
— Дорогой! Ты со мной! Я верила, я знала, что ты меня отыщешь! Любимый! Желанный мой!
Слова были страстные, пылкие, чего уже там скрывать — приятные и лестные. Особенно от такой видной, приятной во всех смыслах слова красавицы. Но все равно Дмитрий, пытающийся уловить в своей душе некий ответный отклик на такие объятия, осознал заметный ледок отчужденности. А может, и досады, замешанной на непонимании?
Тем не менее врать и подстраиваться не хотелось.
— Извини, снизу я кричать не хотел, чтобы посторонние не услышали. Но я так и не могу тебя вспомнить. Даже твоего имени не нащупываю в сознании.
Некоторое время виконтесса с любовью всматривалась в лицо мужчины, пытаясь лихорадочно продумать, как себя назвать. О новой графине Светозаровой она знала только имя, Александра, но вдруг и у графа какие-то связи ассоциативные остались от этого имени? Вдруг это и помешает пожить хоть немного счастливо? Хотя назваться именем конкурентки было так соблазнительно.
— Ничего, дорогой! Ты вспомнишь! Обязательно все вспомнишь, я постараюсь. А зовут меня Тани. Тани Хелке. Виконтесса. На свадьбе ты согласился оставить мне мою фамилию древнего рода. И жил ты в последний месяц в моем замке, в столице империи Рилли. Мы все собирались уже к тебе податься, в твою Свирепую долину, но вначале свадьба, потом из постели почти не вылезали, потом ты вдруг загорелся идеей срочного изучения каких-то тварей. Собрали три повозки, подобные этой, и отправились. Сильно сверкали молнии и гремело. А потом я очнулась здесь… Одна… Мне было так страшно и ужасно одиноко без тебя.
В очередной раз плечи затряслись от рыданий, и Дмитрию ничего не оставалось, как заботливо их обнять и зашептать в розовое ушко слова успокоения:
— Ну хватит так расстраиваться, хватит. Теперь уже все будет хорошо.
Наверное, они бы так долго еще стояли, если бы снизу не послышался задорный свист маркиза Зарнара и его голос:
— Эй, граф! Не пора ли нам поспешить в форт? Вон из тех двух пещер уже накопившиеся там ротачи выглядывают! Как бы в атаку не пошли. А ведь нам еще на обратном пути с тварями сталкиваться.
— В самом деле, Тани! — Светозаров отстранил рыжую красавицу от себя. — Нам надо торопиться! Перенести я нас пока не могу, давай забирай все самое ценное.
— А здесь ничего нет, все твои приборы и оружие в двух других повозках. Но есть веревка! Нам будет легче спуститься!
С неожиданным проворством виконтесса метнулась к повозке, схватила там небольшой саквояж, моток веревки и вскоре уже ловко накинула петлю на торчащий вверх камень.
— Спускайся первым!
— А как же лошади?
— Корма у них еще суток на пять, а потом ты за ними заскочишь и заберешь, — нисколько не сомневалась счастливая супруга. — Не вечно же в межмирском пространстве бушевать ураганам! Ну, пошевеливайся, дорогой! И будешь ловить меня снизу, а то мне страшно спускаться с такой высоты. У меня коленки дрожат и руки млеют.
Пришлось подчиниться. Хотя в ином случае Торговец обязательно бы задумался над услышанным: как восемь суток сражаться с прикормышами, то не страшно, а тут только спуститься вниз — и уже женские истерики. Но в данном случае его голова была занята несколько непривычными размышлениями:
«Так я, получается, и в самом деле женат? Ну да, вроде лгать виконтессе нет ни малейшего смысла. Но как же меня угораздило так поспешно жениться? Меня? Старого и закоренелого холостяка?!»

Глава двадцать четвертая
КОРОЛЕВСТВО ЯГОНОВ

После того как содрогнулся весь мир, в башне королевского шафика в Ягонах стали твориться истинные безобразия. Вернее, не столько в башне, сколько в ее подвале, на который выходило четыре арки Зеленого Перекрестка. И впервые за всю историю постройки болотные чудовища и осклизлые химеры попытались проникнуть непосредственно в сам подвал. То одна, то вторая тварь приближалась к решеткам и со скрежетом пыталась прокусить толстую легированную сталь. Как тут было не благодарить судьбу и самого Торговца за сооружение подобной преграды?
Но ведь и самому монарху следовало принимать какие-то меры. Бонзай вполне обоснованно связал сотрясения мира с пропажей своего главного шафика и резкой активизацией порождений Хохочущего тумана. Поэтому понимал: помощь может несколько запоздать. А ну как Дмитрий задержится в своих мирах, а болотные твари таки перегрызут решетку и выберутся наружу? В столице имелось предостаточно самого современного оружия и парализаторов, но не устраивать же сражения с перестрелкой на тихих городских улочках?!
А раз так, то следовало нанести превентивный удар. Обстановка позволяла: сам мерзкий туман, хоть и продолжал хохотать и клубиться чрезмерно, пока за пределы прочных решеток не выплескивался. А значит, можно было его пока не принимать во внимание и заняться лишь химерными бестиями. Тем более что желающих убавить поголовье болотных обитателей было хоть отбавляй: те самые помощники, канги Ледовой владычицы, находились до сих пор формально в плену, но готовы были голыми руками рвать опасные для каждого человека создания.
Вот им и дали в подвал прочных копий, самые тугие луки и неисчислимое количество стрел. И разрешили отстреливать визитеров с болот сквозь щели между решетками столько, сколько душа пожелает. Понятное дело, что канги только за первые трое суток уничтожили тварей такое немыслимое количество, что те уже из-за гор трупов не могли приблизиться к Перекрестку. Стало и спокойно, и… неинтересно. Поэтому решительно настроенные мстители и на этом не остановились, а попросили у короля разрешение отправиться в глубь тумана и уже там методично изводить поголовье опасных хищников. Дескать, все равно ведь придется это делать со временем, так почему бы не сразу? Да и времени лишнего имеется хоть отбавляй.
Бонзай Пятый посоветовался со своим окружением и с Флавией Несравненной, которая во время отсутствия графа Дина и Аристарха занимала должность главного королевского шафика, и разрешение на охоту было дано. Но с условием: если будет хоть одна жертва со стороны людей, любые выходы за решетку будут сразу запрещены. Ну и естественно, что направление их всех четырех разрешалось только одно, то самое наиболее разведанное и освоенное.
Благодаря этому подданные маги Ледовой владычицы подошли к делу со всей ответственностью, настолько им не хотелось из-за глупой случайности вновь отсиживаться в скучной безопасности. Отработали порядок движения, подстраховки, свои действия при внезапных атаках противника, ну и, естественно, не гнушались затягивать свои тела в не растворимые зеленым туманом сюртуки. Оружие продолжали использовать традиционное по нескольким причинам, одна из которых — пленным такое убийственное оружие не положено. Ну и начали планомерное уничтожение всего, что шевелится в том самом проходе, где до этого побывало несколько экспедиций, а местность была изучена наилучшим образом.
За два дня, наблюдая за кангами и их лихой охотой, подали голос возмущения и представители личной королевской гвардии. Причем начали с напоминаний своему королю, что именно гвардия все эти годы упорно готовилась к сражениям с тварями и ждала только надлежащего сигнала к началу войны. А тут приходят какие-то пленные, бесправные чужаки и забирают у заслуженных воинов и славу, и трофеи, и почет с уважением.
В общем, пришлось молодому монарху разрешить образовать еще сразу пять отрядов из самых боевых и агрессивных добровольцев. Вот тогда и пошла потеха во весь рост. Уже на шестой день от содрогания мира были частично освоены и очищены от нечисти пространства до пропасти, отделяющей высотные болота от низинных. Ну а к восьмому дню выяснилось, откуда вдруг на этом берегу так резко возросло количество тварей: на одном участке отвесного берега произошел оползень, и твари легко взбирались на эту сторону по образовавшейся дороге.
Охотники немного подумали, посовещались и эту природную дорогу ликвидировали заготовленной в мире Ситулгайн взрывчаткой. После чего с еще большим тщанием принялись вычищать изолированную территорию. С чем благополучно справились, в основном, к концу десятых суток.
Но чуть раньше пришло тревожное сообщение с юга. Тамошний молодой император со слезами просил о срочной помощи и вещал о павших на его столицу бедах, открытым текстом обвиняя непосредственно Торговца. Дескать, после его визита народ взбунтовался, попытался свергнуть законного наследника и посадить на трон узурпатора. Но отыскались силы, верные законной власти, и сейчас ведется гражданская война. Сам новый император со своими соратниками окопался в столице, ну а мятежники умудрились подло и вероломно захватить весь континент. Мало того, они то ли специально, то ли случайно разозлили вулкан Бормот, и тот теперь время от времени выдает из своего жерла огромные клубы Хохочущего тумана. Тот зеленой плесенью оседает на столицу, растворяя все, кроме живой плоти, камня, корешков акстрыга и изделий из слантерса.
То есть император требовал срочного прибытия Торговца и настаивал, чтобы тот немедленно успокоил как сам Бормот, так и взбунтовавшуюся чернь. Иначе будет объявлена война всему миру, а королевству Ягонов — в первую очередь.
— И в вулкане что-то не так сдвинулось, — переживал Бонзай, прочитав депешу. За подленького наследника и за его клику он даже не почесался. — Туда тебе и дорога, отцеубийца! А вот столичных жителей жалко. Хотя это даже к лучшему! Быстрей войска останутся без оружия и сдадутся законным властям. Но вот для ознакомления с обстановкой парочку человек на дирижаблях послать туда надо.
На что тут же отозвалась Флавия Несравненная:
— Тогда я отправляюсь с десятком молодых шафиков немедленно. Бормот — моя родина, и мне будет легче разобраться на месте, чем всем остальным, вместе взятым.
— Ну вот! Дина — нет! Аристарха — нет! Теперь еще и тебя понесет нелегкая на юг! — сердился Бонзай. — А кто королеву с наследником охранять будет да за кангами присматривать?
— Не надо было кангам оружие раздавать — хлопот бы не знал. А твою Власту никто и чихом не осмелится напугать. Уж той аппаратуры, что во дворце стоит, твоей службе безопасности всяко хватит. И сам ведь знаешь, что даже от сотни таких, как я, толку меньше, чем от десятка видеокамер и личного вооружения нескольких телохранителей. Так что пусть твое величество не выдумывает и не ставит мне рогатки на пути. Если вылечу на скоростном дирижабле немедленно, то уже через четверо суток буду на месте. — Сделав паузу и присев перед скривившимся королем в книксене, королевская шафик попыталась и дальше гнуть свою линию: — Ну и естественно, что сразу попросишь Дина, как он появится, заскочить за мной на юг.
Каково же было ее изумление, когда молодой король, обычно никогда не возражавший Флавии, вдруг огласил свое монаршее вето и запретил любое перемещение молодящейся красавицы за пределы столицы:
— Нет! Занимайся текущими делами! Проинспектируй немедленно весь столичный округ! А на юг отправь парочку деятелей из департамента внешних сношений.
Оставшись лишь с несколькими придворными, Бонзай задумался не на шутку:
«Вдруг на этот раз с Дином случилось нечто серьезное? Ведь недаром весь мир тряхнуло. Погибнуть он не мог, конечно, а вот в плен угодить — вполне возможно. Если бы еще хоть со мной был, а то с Шурой своей! А какая от женщины помощь?»
Настроение у монарха упало ниже плинтуса. Результат — выдуманная причина для пропуска обеда в семейном кругу, а потом и довольно живая идея самому поохотиться в Хохочущем тумане:
«Ведь и в самом деле! Я так скоро мхом зарастать начну! Или жиром заплыву окончательно! Меч в руках уже не держится! Э-э-э, нет! Надо за себя браться! Лучшая разминка — это реальный бой!»
Хотя в рассуждениях монарх несколько уклонялся от истины. За своим телом и его физической составляющей он следил довольно тщательно. Да и красавица жена никак не потворствовала его лености и зазнайству. Каждый день минимум полтора часа тренировок с учителями фехтования и прочих боевых искусств позволяли содержать тело почти в идеальной форме. А вот настоящего боя, с риском и опасностью, не хватало. Как раз сейчас появился весьма удобный момент и силушку попробовать, и самому проверить: что там такое в чертогах Зеленого Перекрестка творится. Тем более что Флавия, которая единственная не боялась «настучать» королеве на ее супруга, тоже спешно отправилась проверять столицу Ягонов с ее окрестностями, и молодой монарх почувствовал кураж и свою полную безнаказанность.
Так и появился нежданно в башне шафика: в персональном сюртуке и увешанный самым современным оружием из последней, «нерастворимой» партии из Ситулгайна.
— А что служивые! — прикрикнул на браво вытянувшихся с его приходом гвардейцев. — Остались еще звери непуганые для меча моего славного?
Тут командир группы охотников и сморозил глупость, не совсем тактически грамотно описав сложившуюся обстановку. Гаркни он в ответ: «Так точно, вашличество! Остались!» — и вся недолга. Отправился бы правитель с ними, побегал бы за каким волком иль шакалом, зарубил бы зверюгу да и со спокойной совестью вернулся бы в семью да к делам управленческим, коих в государстве его славном имелось хоть пруд пруди.
Но честный вояка пожалел, что король не развлечется как следует, и чистосердечно признался:
— Никак нет, вашличество! Почитай всех бестий повывели до самой пропасти. Разве, может, десяток-другой по кустам да в норах притаился. — Ну, может, и сам еще хотел продолжить боевое развлечение, потому ткнул рукой в иную арку: — А вот там так и воют! Хоть и настреляли их канги огромные кучи сквозь решетку, все равно новые бестии виднеются и на трупах зубы точат.
Некое сомнение в голове у бравого короля все-таки мелькнуло: как раз тот рукав Зеленого Перекрестка не исследовался почти совершенно. Один только раз побывавший там Торговец охарактеризовал его как: «Нечего нам там делать! Будем наводить в той дыре шорох в последнюю очередь!» То есть по здравом размышлении соваться туда не следовало вот так и сразу. Но ведь в данный момент все два десятка готовых к выходу охотников с гордостью любовались своим геройским и отчаянным королем. От всей души любовались и с восторгом во взглядах! Заронить в их сердца хоть искорку сомнения или подозрения в трусости было бы смерти подобно. Поэтому с достойным коронованной особы апломбом Бонзай Пятый решил:
— Значит, нынче поохотимся в другом месте. — И ткнул дланью в ту самую арку, где твари проказничали больше всего: — Открывай!
Дежурный по башне и не вздумал бы перечить его величеству. Отомкнул решетку и пожелал бравым воякам удачной охоты. Только и догадался спросить, как было положено по уставу:
— Ваше величество, какое время планируете задержаться в Хохочущем тумане?
— Думаю два, максимум три часа нам хватит с лихвой.
Увы, ни через два, ни через три, ни даже через пять часов возглавляемый Бонзаем Пятым отряд так на Зеленый Перекресток и не вернулся.

Глава двадцать пятая
ПРИШЛА БЕДА — ОТВОРЯЙ ВОРОТА

День тянулся за днем, на душе становилось все неспокойней, и Александра старалась загрузить себя до самых невозможных пределов. Сил оставалось лишь на то, чтобы только дойти до выделенной ей кельи и заснуть еще в падении на узкую кровать.
Как ни странно, но движение «Наш мир не одинок!» продолжало расти и крепнуть. Несмотря на многочисленные барьеры и рогатки, которые выставляли правительства, всемирные банковские системы и специальные службы, активисты движения успели перешагнуть тот барьер в информационной сети, после которого замолчать или извратить суть нового движения становится делом бессмысленным. Оно начало жить собственной жизнью. Понятно, что жизнью тяжкой, скрытной, сиротской, а то и лишенца, но все-таки.
Тем более что движению помогали лучшие аналитики, на лучших устройствах и с применением новых идей выросших на Земле Маурьи и Арчивьелов. То есть работать со всемирными проблемами было более чем интересно, скорее получалось даже возвышенно, творчески и с ожиданием в финале высшей награды для всего человечества.
Несколько тормозили, не давали ожидаемых результатов поиски личного характера. Александре удалось приблизительно отыскать только одну подругу по детдому, но и с той по найденному адресу до сих пор выйти на контакт не удалось. Имелись некоторые ссылки, что она отдыхает где-то дикарем на побережье Крыма.
Почти не было результатов и с подсадной уткой в виде бывшего миллионера, Бориса Королюхова. Взятый под арест агент в плане здоровья пошел на поправку, хотя все еще содержался в тюремном госпитале строгого режима. Но вот никто из гостей к нему не наведывался, слежки за госпиталем не устанавливали и дополнительные справки не наводили. Вполне возможно, что, явно перепуганный свалившимися на его голову провалами, Павел Павлович попросту проигнорировал сведения о своем обидчике или решил с ним не связываться ни в коем случае по причине собственного шаткого положения. Ведь, умудрившись сбежать от германских властей, он мог в данный момент прятаться в таком немыслимом месте, что любое неверное движение или попытка выйти на связь привела бы к провалу. А там уже и удача может отвернуться окончательно.
Тогда графиня Светозарова решила пойти иным путем. Через побочную информацию, поступающую прямо в палату в виде простого кинофильма, передала Каралюху легко расшифровываемую угрозу: «Вот ты, Тараканище, и попался! С этой твоей больничной койки тебя сразу в морг и отвезут! Хотя… жалко. Слишком легкая смерть тебе достанется, предатель!»
Удалось! Удар достиг цели: Борюсик заметался в панике и от страха. Попытался вначале доказать госпитальному начальству, что его с часу на час готовятся убить. Те охрану показательно несколько усилили, но бредням старого чекистского агента так до конца и не поверили. Тогда Королюхов стал делать самостоятельные попытки к спасению. Проверял пищу, принюхиваясь к ней и пробуя внимательно каждый кусочек. Требовал вскрывать ампулы с лекарствами и вводить уколы только после его просмотра и тщательного изучения всех надписей и наклеек. Будто сам не знал из собственной практики, что подобные предосторожности бывают бессильны: наклейки можно подменить, а то и сам яд запаковать прямо на фармацевтической фабрике. Пытался сползти с кровати, уложить вместо себя одеяла с подушками в виде тела, а сам спал под столом или в дальнем углу палаты.
В общем, струхнул по полной программе и собственное существование испортил окончательно. Теперь он вздрагивал после каждого стука за стенкой или громкого голоса в коридоре; бледнел при виде открытого, пусть и зарешеченного окна; звал во весь голос санитара, когда кто-то незнакомый из медперсонала заглядывал в его палату. Дошло до того, что его всерьез стали исследовать на психическую вменяемость.
И тут весьма грамотно подсуетился главный следователь. После нескольких часов вливаний и убеждений он сумел доказать страшно нервничающему русскому, что его песня будет и в самом деле спета, стоит только уменьшить персональную охрану. По правде говоря, ее и так никто не увеличивал, но самовнушение — великая сила.
Единственный выход, который следователь предоставил много знающему агенту, — рассказать все. Причем не просто все, а нечто такое, за что его поселят отдельно, вдали от суеты, и предоставят возможность прятаться от своего бывшего начальства в полное и пожизненное удовольствие.
Вот тогда Борюсик и начал раскрывать некоторые невероятно важные секреты.
Вначале дал ссылки на некоторые секретные счеты Павла Павловича и его покровителя из Москвы. Вокруг счетов началась странная возня, завершившаяся полной пропажей денег, несколькими громкими отравлениями и парочкой скандальных самоубийств. Ну, тут уже аппаратура с Ситулгайна себя показала во всей красе: цепочки заказных убийств удалось проследить до заказчика. И им оказался все тот же Москвич. Но его положение оставалось до сих пор настолько сильным, незыблемым, что даже прямое и показное разоблачение не сковырнуло бы его с насиженного места. То есть бить его в лоб и методом справедливого ареста не получилось бы.
К тому же и местонахождение или участие во всех этих делах Пыл Пылыча никак не фиксировалось. Упал на дно, растворился. А может, и в самом деле погиб? Чего не случается в этой жизни даже с подобными зубрами агентурной работы?..
Только и оставалось, что поискать тех обиженных Москвичом или им ущемленных, которые собственной жизни не пожалеют, но отомстят гаду за смерть своих близких или за собственное обнищание. И чем больше Александра «копала» под Москвича, тем больше его личных врагов отыскивала. Причем некоторые из них даже не подозревали, под какой именно маской скрывается их личный и лютый враг. Как всегда в жизни бывает, тот действовал чужими руками и тщательно затирал все следы преступлений, могущие разоблачить его лично или Павла Павловича и его контору. Да в принципе и сама контора в свое время была создана для прикрытия, а то и свершения скрытных преступлений любого толка.
Но машина возмездия закрутилась. Не все в нее вложили свои усилия, далеко не все. Некоторые испугались и не стали мстить. Слишком уж страшная, одиозная фигура маячила по ту сторону фронта. Некоторые не поверили. Еще и своему врагу все данные о якобы «наклепе» выложили. Что сильно помогло Москвичу перестраховаться, приготовиться и уйти в глухую оборону.
Но нашлись и те, кто поверил в собранную информацию сразу и полностью. На какое-то время затаился, проводя нужные перестановки у себя в тылу, а потом пошел в атаку. Результатами этой атаки стала резня сразу в трех конторах, двух весьма важных силовых структурах, нежданные смерти нескольких министров да парочка убийств в среде высшей политической верхушки России. И наконец, как логический финал всего деяния — безжалостное устранение ядом, пулей и кинжалом как самого Москвича, так и всех его сильных сподвижников.
Скандал поднялся на весь мир! Уничтожение стольких и таких видных политических фигур в правительстве средства массовой информации сравнили с большевистским переворотом тысяча девятьсот семнадцатого года. И уже в который раз повели оголтелую пропаганду полной изоляции «русского медведя». Другой вопрос, что этот медведь не лапой орудовал, а размахивал громадной ядерной дубинкой, так что уже на следующий день президент выступил с должным обращением как к своему народу, так и к мировому сообществу. То ли его заставили, то ли он сам сообразил, что нужно делать, но уничтожение темных лошадок было освещено правильно: «Собаке — собачья смерть!» А заморским шавкам было приказано заткнуться и не совать свои носы в дела суверенного государства. Сами, мол, разберемся.
То есть справедливость как бы восторжествовала.
Но вот тут как раз и стали вылезать лапки растворившегося в неведомости Павла Павловича. Вначале его люди попытались штурмом взять тюремный госпиталь и уничтожить предавшего великие идеалы агента Королюхова. Ну и заодно еще нескольких много знающих товарищей наказать. Но было в тот день Борюсику счастье: за полчаса до штурма следователь поволок его прямо в инвалидном кресле в информаторий, где тайно от всех на большом экране стали проводить опознания как бывшего шефа почившей конторы, так и «иже с ним», коих агент знал в лицо огромное количество.
Это их обоих и спасло. Забаррикадировались, сделали вид, что их в редко посещаемом помещении никогда не было, да так и выжили до прихода особых полицейских подразделений.
Но вот от штурмовой группы аппаратура глобального осмотра всей Земли в обратном просмотре стала раскручивать цепочку к организаторам — и таки вышли на тушку главного зубра по спецоперациям. И что самое неприятное, отыскали эту тушку совсем рядом с обителью Желтых Грез. Павел Павлович собрал в лесу, примыкающем к угодьям монахов, чуть ли не целую армию. Причем армия собиралась скрытно, организованно и быстро. И к моменту ее обнаружения стало понятно: атака последует довольно скоро — через четверть часа, максимум двадцать минут. И вряд ли за это время помощь поспеет от властей Германии.
Следовало в первую очередь рассчитывать только на собственные силы.
А на какие именно? Монахи в последнее время запаслись более чем современным и многочисленным оружием. Но ведь они не боевики. В открытом и жестком сражении они не чета выученным для ночного боя коммандос. Вряд ли помогут и те несколько постов частной охраны, которые несли в лесу дозоры, предназначенные для остановки многочисленных и вездесущих корреспондентов. Скорее, это их следовало немедленно стянуть за стены монастыря и защищать более действенным оружием.
И на принятие единственного верного решения у координаторов всемирного движения оставалось с четверть часа. Потому сразу и могло показаться, что помочь может только один человек, Торговец.
К счастью, выход нашли самые юные и талантливые целители. Те самые талантливые, родившиеся на Земле Маурьи и Арчивьелы.

Глава двадцать шестая
СЕМЕЙНЫЕ ШАЛОСТИ

Обстановка вокруг готового тронуться в путь отряда и в самом деле накалялась на глазах. Теперь уже шипение пауков со стрекозиными телами слышалось сразу из четырех пещер. Ну и следовало как можно быстрей уводить возможную атаку от этого места, лошади — ведь друзья человека, и привлекать к остающейся наверху шестерке лишнее внимание не стоило. А так они, может, и выживут неделю. Вокруг столько падали, что к ним и две недели никто не принюхается.
Тронулись с максимальной скоростью, быстро проскочили открытое пространство предгорья и уже с предельной осторожностью углубились в лес. Сейчас ни за одного лучника переживать не приходилось, и те с непривычной для них бравадой бросались на каждый шорох за вековыми деревьями. Скорее, следовало их даже осаживать, чтобы излишне не рисковали. Тварей на пути следования, пожалуй, прибавилось, чем уменьшилось, хотя то тут, то там виднелись остатки пиршества и обильного переедания. Видимо, подтянувшиеся коллеги вчерашних усыпленных тварей попросту поели своих неспособных к защите членов стаи. Да и необязательно ведь употребить для ночного пиршества своих родичей или выискивать людей-вкусняшек, если вокруг полно представителей конкурирующей популяции.
Может, именно поэтому попадающиеся твари выглядели ленивыми, не агрессивными, малоподвижными, что за прошедшие сутки наели лишку. Некоторые из них даже магией не пытались атаковать людей, а с полным равнодушием посылали в бой прикормышей. Торговец в ответ действовал в наработанном стиле: луча из «сундука» для всех лесных хищников и их подневольных прилипал хватало вполне. Но, двигаясь впереди всего отряда и выискивая засады, он несколько упустил из виду, чем занимается вдруг так нежданно появившаяся в его жизни супруга. К этому стоило бы присмотреться и задуматься хорошенько.
А виконтесса Тани Хелке даром времени не теряла. Практически каждому мужчине она успела мило улыбнуться, небрежно польстить одним-двумя восклицаниями и чередой, казалось бы, совсем не связанных между собой вопросов, выпытать все, что ей было нужно. Разве что нахмуренную Майлину старалась не задевать и игнорировать с показной язвительностью. А когда прошли десятый километр и дорога обрела некие минимальные очертания, уже и к самому маркизу Зарнару отыскала действенные ключики. Хоть молодой, двадцатишестилетний магистр и считал себя солидным мужчиной, которого ни одна хитрая женщина не окрутит, он не распознал даже сотой доли тех ухищрений, которые к нему применила опытная куртизанка. Ему ли было тягаться с первой дамой императорского двора Рилли?!
Так что он, словно бычок, повелся на поводу у красавицы, которая восхищенными глазами следила за каждым его движением, с восторгом ловила каждое его слово, чарующим смехом встречала каждую его шутку и только короткими направляющими вопросами-восклицаниями держала ведущийся монолог в нужном русле. То есть, когда отряд увидел вдали стены форта, чужестранка уже знала о каждом часе и о каждом действии своего супруга в этом мире. Естественно, что историю болезни и выздоровления — тоже. И только тогда приблизилась к Дмитрию да со смирением и легко читаемой любовью в глазах поехала с ним рядом.
Встреча в форту получилась более чем горячая. Но все равно доставка такого огромного количества кэфэц и уже готовых десятикратных амулетов, возвращение всех воинов до единого не смогли затмить иного радостного события: граф Дин отыскал свою любимую красавицу жену. А то, что женщина казалась мужчинам истинным ангелом в совершенной плоти, не подлежало сомнению. Стоило только заглянуть в их квадратные глаза и рассмотреть отвисшие челюсти. С этого часа местные люди не только восторгались спасителем всего форта, но и по-доброму, с огромной любовью ему завидовали. Только и слышалось в тот вечер:
— Достойному человеку — самая лучшая жена!
Причем с этим мнением соглашались и все женщины. Понятно, что за редким исключением.
Пока гульдены в авральном режиме занимались изготовлением амулетов для всех обитателей и в первую очередь воинов форта, был организован небывалый праздничный ужин. С выдачей кому можно небольшой порции вина или двух порций пивной медовухи. Теперь уже никто не сомневался, что защитникам по силам отбить любой штурм или атаку магических тварей. Воины хвастались друг перед другом получаемыми с пылу с жару амулетами и горячо спорили-гадали: куда именно завтра отправится новый ударный отряд. Вариантов имелось всего парочка. Либо с хорошими новостями в город, либо опять к горному массиву Кальпири за рудой кэфэц. Ну а несколько человек тем временем, в их числе и комендант форта, водили успевшую за десять минут привести себя в идеальный порядок виконтессу по всем стенам, амбарам, подвалам и рассказывали, объясняли и уточняли. Так уж им хотелось угодить почетной гостье и немыслимой красавице, что даже про двукратную ночевку ее супруга с молодой целительницей успели нашептать на ушко.
Тани информацию приняла к сведению и успела к вечеру, а тем более к ночи изумительно тонко продумать все варианты своего поведения. Мало того, она ни много ни мало потребовала у коменданта достойную комнату для ночлега, раскритиковав в пух и прах пусть и одиночную, но все-таки больничную палату. Пришлось коменданту освобождать персональную опочивальню для дорогих чужестранцев. Попутно рыжая красавица проследила, чтобы все личные вещи ее супруга перенесли в новое место обитания и уже там заранее приготовили некое подобие большого корыта для омовения перед сном. А в ту самую палату, где Торговец лечился и спал раньше, заставила перевести богатого купца, который накануне неудачно упал и теперь лежал весь в шинах с несколькими переломами. При этом виконтесса руководствовалась вполне дальновидными рассуждениями: «Не то завалится по привычке на старую кровать да еще успеет с кем-нибудь там запереться! Кстати, пора уже посмотреть на их работу с амулетами и самой показать свои умения. Он-то все думает, что я только постелью и телом к себе заманила, и до сих пор не догадывается, что я Маурьи».
Она успела в лабораторию форта как раз с вошедшим туда посыльным от интенданта, который огласил приглашение:
— Господа гульдены! Торжественный ужин начнется ровно через час. Командование форта и купеческая община приглашает вас и настоятельно просит не опаздывать.
Как самый уважаемый, как лидер и командир и как главный гость на предстоящем ужине, ответил обернувшийся от стола граф Дин:
— Хорошо, мы постараемся не опоздать. — Заметив супругу, он решил пожалеть ее чувствительный носик. — Э-э-э… Тани, тут слишком дымно и неприятно.
Хотя та же Майлина, ее тетя и еще две девушки стояли в общем кругу гульденов и работали вместе с ними. Виконтесса сделала вид, что обеспокоена в первую очередь здоровьем супруга:
— Тогда и тебе не стоит здесь так долго находиться. Ты ведь недавно еле выжил после тяжких травм.
— Но я уже здоров.
— В нашей семье о состоянии твоего здоровья сужу только я! — Она вошла в круг, осмотрелась, что творится на столе, и перешла на деловой тон: — Давайте и я попробую вам помочь. Да и самой навыки создания здешних амулетов получить не помешает.
Граф скривился, пытаясь придумать причину помягче, по которой супруга поймет, что она здесь своим присутствием только мешать будет. Но его опередила с нервным восклицанием Майлина:
— Здесь могут работать только гульдены!
Тани Хелке скользнула взглядом по раскрасневшейся девушке, словно по пустому месту, и с укором уставилась на своего любимого мужа:
— Дорогой! Я, конечно, поражена твоей забывчивостью, но уж такое не помнить?! — Она помотала головой и неожиданно перешла на строгий тон: — Как, по-твоему, я восемь дней и ночей выдерживала магические атаки этих монстрообразных «утей»?
— Ну, амулеты имела… Или я тебе их сделал?
— Еще чего! Разве я нуждаюсь в амулетах? Или ты вообще забыл, кто такие Маурьи?
Смешно было наблюдать за мимикой Дмитрия, столько самых разных выражений промелькнуло у него на лице. Наконец мелькание замерло на выражении «Не верю собственному счастью!», и последовали объяснения окружающим коллегам:
— Ну да, конечно, помню, как можно такое забыть, извини. Дамы и господа, представляю вам свою… жену как Маурьи, целительницу второго уровня. Подобные ей люди в мире Зелени управляют провинциями и умеют излечить практически любой недуг у человека. По вашим классификациям, госпожа виконтесса стоит на уровне магистра. — После чего с явным сомнением посмотрел на напрягшегося Эрика Зарнара и вынужденно признался: — А то и гораздо выше по магическим возможностям.
Если раньше мужчины смотрели на красавицу с восторгом, то теперь только с искренним обожанием. А обе девушки, которые только пару дней назад попали в этот избранный круг, чуть не задохнулись от кипящего у них в сердцах почитания. И опять-таки лишь старшая медсестра форта и ее раскрасневшаяся племянница смотрели на чужестранку с некоторым страхом, недоверием, тоской и печалью. На что-то надеяться и соревноваться с той, которая стоит по силам выше магистра, — это было бы верхом наглости и безрассудства. Сама виконтесса после такого возвышенного представления своих талантов лишь скромно улыбнулась:
— Ну, так уж меня расписывать и возносить не стоит. — Хотя пальчиками погладила Дмитрия по руке в знак пылких чувств и благодарности. — Тем более что до тебя мне все равно не дотянуться. Итак, давайте продолжим работать? А то на ужин точно опоздаем.
Все вернулись к прерванным действиям, а граф спросил:
— Как тебя вводить в курс дела?
— Да как обычно: просто сам работай и рассказывай мне, что делаешь и как.
Ну и дальше госпожа Маурьи показала, что выданная по ее поводу реклама в самом деле того стоит. И сравнение ее с местным магистром несколько неуместно. Не прошло и десяти минут, как она уже лихо клепала десятикратные амулеты, по ходу дела начиная давать свое видение процесса и вносить изумительные по значению усовершенствования. Например, она с гениальностью подсказала, как использовать магическое усиление знаменитого физика Газойля из мира Зелени. При этом усилении те же самые крестики требовалось уложить не столбиком, а закрученной в спираль колонной. Получалась как бы башенка с вьющимися четырьмя лестницами. При добавлении особой магической структуры такое изделие получалось необычайной прочности, при желании таким амулетом можно было забивать гвозди.
От таких глубоких знаний, магических умений и уверенных действий все тот же Эрик Зарнар словно язык проглотил и стал ниже ростом. Тогда как остальные местные гранды не могли со своими мизерными знаниями понять и оценить весь тот невероятный опыт практика, экспериментатора и громадные знания теоретика, которые сквозили в каждом жесте и в каждом слове Тани Хелке.
Зато понял и оценил Торговец. Да так оценил, что ему пришлось изо всех сил сдерживать свои эмоции в узде. По его мнению, нежданная супруга по магической силе дотягивала до уровня Арчивьела, а по некоторым знаниям теории в изготовлении амулетов и превосходила некоторых известных Торговцу целителей третьего уровня. Ну и тот азарт ученого, который овладел женщиной во время работы, сразу говорил о ней как о некоем гении, очень похожем на того же Титела Брайса.
Через полчаса Дмитрий все-таки не удержался и шепнул на ушко виконтессы:
— Слушай, напомни, пожалуйста, как мы с тобой познакомились?
— На балу у императора, мы затеяли с тобой научный спор.
— А-а! Ну, тогда все понятно! И на какую тему спорили?
— Не хочу даже полусловом вспоминать.
— Почему?
— Мы тогда чуть не подрались, — со стыдливым румянцем призналась Тани.
— Шутишь?!
— Если бы! — Не обращая внимания на присутствующих, она повернулась к мужу и прижалась к нему роскошной грудью. — Ты потом так долго и мило извинялся… в постели… что я тебя не могла не простить. Ну и мы договорились больше эту тему даже намеками не подымать. А то опять начнем спорить, ругаться…
Оставшаяся четверть часа прошла в напряженной всеобщей работе. Но как только отмеченный заранее час истек, виконтесса проявила похвальную щепетильность по отношению к приглашающей стороне:
— Мы сами не любим, когда к нам гости опаздывают, поэтому стоит уважать и ожидающих. Господа! Прекращаем всякую работу! Вы и так хвастались, что на каждого обитателя форта приходится по два амулета.
— Запас карман не тянет, — напомнил Светозаров. — Но заставлять ждать других — и в самом деле нехорошо. Сворачиваем производство!
И уже минут через пять гульдены под приветственные крики собравшихся на всеобщий ужин рассаживались во главе столов, расставленных прямо во дворе крепости. Сумерки только начинались, но на стены уже поднялись усиленные дозоры лучников, да и каждый из воинов имел свое оружие на подхвате. Так что опасаться неожиданного нападения большой стаи хищников не приходилось.
Понятно, что предусмотрительная виконтесса и порядок рассадки оговорила с комендантом заранее: она с графом в центре, а молодая целительница с вызывающим, полным подозрительности взглядом — в самом конце стоящего поперек длинного стола. То есть на нее чуть ли не оглядываться приходилось, да и другие коллеги закрывали своими телами от случайного взгляда. А непосредственно во время ужина пустила в ход все свои наверняка действующие при охмурении мужчин навыки и умения, давно и сотни раз проверенные в действии. Никакой лишней строгости, которую позволяют себе вредные, капризные супруги; постоянно мягкий, всепрощенческий взгляд; милый смех, словно бархатный ручек, успокаивающий и возвышающий самого главного в семье человека. Вполне естественно, что это да плюс несколько чрезмерное возлияние всецело примирили Торговца с тем неожиданным фактом, что он оказался женат на такой роскошной, талантливой, можно сказать, гениальной женщине.
Он даже философски ухмылялся мысленно, представляя обратный вариант: если бы его жена оказалась страшная, ограниченная и вреднющая. А ведь в том мире, где он обретался, и такое могло случиться. Вообще удивительно, как его до сих пор в каждом отдельном мире отдельно и не женили. И ведь такие предложения, а то и попытки имели место неоднократно! Конечно, трудно представить все факторы и жуткие стечения обстоятельств, которые могли привести к браку с мерзкой ведьмой, скорее как раз вот такие, как Тани, должны украшать постель Торговца, но при должной фантазии можно и не то придумать. Да и в истории официальных фактов хватало.
Особым бальзамом на душу изливались взгляды остальных мужчин на снизошедшую к ним богиню. Конечно, тут не было высших сановников местного королевства, да и сами здешние короли вместе с принцами не стоили того богатства, что имела виконтесса, но все равно ее блеск не могли бы затмить и самые прекрасные женщины мира Мерлан.
За столом было весело, интересно. Вошел в раж рассказчика маркиз Зарнар, стал удивлять своими уместными шутками барон Данью, пытались от них не отставать имеющие отличное образование купцы. Ну а сам Светозаров старался помалкивать, попивать вино да пробовать блюда и время от времени задавать своей супруге неожиданные вопросы:
— А почему мы с тобой раньше не знакомились?
Удивленный взгляд и тут же ласковое понимание:
— Мне все не верится, что ты не можешь вспомнить последний месяц. Мы и в самом деле познакомились на удивление поздно, хотя я о тебе задумывалась давно. Но все как-то не получалось, а потом ты сошелся с принцессой, и мне неудобно было перебегать дорогу хорошей подруге.
— Странно! Я и не знал, что вы подруги!
— Вот видишь. А я сколько раз ее просила нас познакомить!.. Видимо, она заранее почувствовала и опасалась нашей встречной страсти.
После возникшей за столом темы родственников Дмитрий вспомнил о своих:
— А что я тебе рассказывал о родителях?
Вопрос мог оказаться весьма скользким для аферистки, но недаром она столько времени собирала все крохи сведений о так понравившемся ей мужчине.
— Ты не любишь об этом вспоминать, но они пропали во время какой-то таинственной трагедии вместе с сестрой. Мои тоже погибли случайно, когда я была в шестилетнем возрасте, и меня воспитывали назначенные императором опекуны.
При воспоминании о своем сиротстве Тани умело выдавила из глаз две крупные слезинки, и это получилось так натурально и эффектно, что граф в приливе жалости и сочувствия приобнял супругу за плечи и утешил:
— Не грусти! Утраченного не вернешь.
— Ох, спасибо тебе! Ты всегда меня умел утешить лучше всех остальных. Мне с тобой всегда так хорошо и уютно.
Воспоминания о друзьях, и в первую очередь о короле Бонзае Пятом, возникли в голове у Торговца спонтанно.
— Слушай, а Ягоны мы с тобой посещали?
— Дорогой! Ты мне обещал свадебное путешествие по всем мирам с третьей недели от дня нашей свадьбы. Но только девять дней назад мы отправились в первое путешествие. И ты клятвенно заверял, что по делу мы побудем здесь лишь три дня, а потом промчимся и отметимся во всех мирах и у всех твоих друзей.
— На третьей неделе? А почему и этого не выполнил?
— Хм! Да потому что из постели меня не выпускал! — капризно надула губки виконтесса.
— А ты куда-то вырывалась?
— А я никуда и не вырывалась. — При этом она так призывно улыбнулась своему супругу, что шум, смех, разговоры за столом непроизвольно смолкли на несколько мгновений. Что мужчины, что женщины поняли суть неслышного для них разговора и отреагировали соответственно: захотелось как можно быстрей добраться до постели со своим партнером или партнершей по сексу. Понятно, что мужчины на месте своей партнерши представляли чужестранку, ну а женщины — красавца графа.
Да и сам граф уже с некоторым томлением не мог дождаться явно приближающегося интима. Тем более что после многообещающей улыбки Тани доверительно сообщила:
— Для нас двоих комендант выделил отдельную спальню с неким подобием ванны. Горячая вода уже должна быть на месте.
— А как же моя отдельная…
— Твоя палата уже занята нуждающимся в лечении больным, а все вещи перенесены в нашу спальню. Или тебе хотелось поиграть со мной на узкой больничной кроватке?
Мурлычущий тон, нежные прикосновения и горячие взгляды могли свести с ума любого мужчину. Даже всезнайка Торговец, избалованный вниманием женского пола, не мог устоять перед такими чарами.
— Что-то мы и в самом деле засиделись за столом, — пробормотал он. — А ведь завтра придется так рано вставать. Вот сейчас еще попробуем этот десерт и начнем благодарить хозяев за угощение.
— Как скажешь, дорогой. Я по тебе тоже страшно соскучилась.
Пока доедали десерт, кто-то обратил внимание остальных на события, происходящие по периметру форта. Потому что уже и глухая ночь настала, самое время для массированных атак магических тварей. И они атаковали! В большинстве своем в одиночку, но иногда парами, один раз даже втроем. Но защищенные от паралича лучники расправлялись с такими хищниками деловито и без всякой паники. Только и перебегали с места на место в более жаркие центры сражений. Да и со двора в случае необходимости готова была оказаться максимальная помощь. Мало того, некоторые воины порывались встать из-за стола да выскочить на стену, но их останавливали довольно грубыми и бесцеремонными окриками их сражающиеся коллеги:
— Ну и куда прешь?! Тебя сюда звали?! Вот будет твоя смена — приходи. А пока мы еще сами как следует не разогрелись.
Так что впервые за годы даже помощь гульдена считалась ненужной. Тот лишь посматривал на самом опасном направлении в глубь неосвещенного участка метров на десять да подавал сигнал, если именно там усматривали атаку пары-тройки приближающихся монстров.
Пожалуй, только Майлину никто не осмелился гнать вниз, и девушка несколько раз успела пробежаться со своим луком по стенам. Но ни разу при этом не выстрелила. А глядя на ее расстроенное личико, легко было догадаться и о ее желании: чтобы все твари одновременно вышли из леса и постоянным потоком стай нападали на форт. Тогда никто не смог бы сидеть праздно за столами и уж тем более отправиться спать в такое напряженное для обороны время. Будь ее воля, она бы не только из леса тварей сейчас приманила, но и с гор.
Да только, увы, время застолья кончалось, и пара чужестранцев отправилась в выделенную для них спальню. Оттянуть этот момент молодой целительнице, упустившей свои шансы на близость с Торговцем в прошлые две ночи, никак не удавалось. Хотя она все-таки постаралась хоть каким-то способом и о себе напомнить, и к бдительности призвать. Для этого она успела предупредить свою тетю и подсказать той, что делать. И получилось все вполне естественно и незаметно для виконтессы. Старшая сестра перегородила дорогу спешащей на ложе любви паре и ткнула вначале в одну сторону:
— Там у нас мужская комната для нужд, а вот здесь, взгляните… — Она увлекла за собой рыжеволосую красавицу. — Здесь для женщин, но несколько трудно с открытием воды… Я сейчас покажу…
Тем временем к замершему на месте Светозарову метнулась в темноте тень девушки. Она схватила его за плечо, привстала на цыпочки и с настойчивостью зашептала:
— Дин, будь осторожен! Она тебе врет! Вспомни о своей Сашеньке! Вспомни!
И быстро убежала за поворот коридора. А тут и Тани Хелке вернулась, несколько недоумевая, куда это и зачем ее водили: там вообще для слива стояло обычное ведро.
— Эта женщина — явный недоумок, — сокрушалась она. — И сама чуть в темноте не грохнулась, и меня чуть за собой на пол не утянула. Хорошо, что я все вижу и заранее отступила назад.
Они вошли в комнату, и она сразу прижалась к Дмитрию всем телом:
— Наконец-то мы одни!..
Но тому мешал какой-то дискомфорт, в сознании что-то странно переворачивалось, сердце тревожно щемило. Последние слова Майлины не давали расслабиться и с безмятежной душой броситься в омут удовольствия. И чтобы хоть как-то себя успокоить, все-таки решился задать мучающие его вопросы:
— А кто такая Александра?
При этом он самым внимательным образом наблюдал за виконтессой. Но на лице у нее не дрогнул ни один мускул, а только в тоне появились сожаление, жалость и печаль:
— Ты все еще винишь себя за это?
— Я ничего не помню! — ответил он более раздраженно, чем следовало. — Только это имя, и то я его говорил во сне! Кто она?
— Лучше бы ты про нее и не вспоминал. Тем более что сам запретил упоминать ее имя даже случайно.
— Тем не менее сейчас прошу рассказать.
С философской скорбью Тани увлекла его за собой, усадила на кровать и начала с просьбы:
— Только постарайся не расстраиваться и не переживай так сильно.
— Хорошо. Да и чего бы это мне так переживать?
— Дело в том, что некая Александра, молоденькая девушка, работала у меня в замке кухаркой. И пока мы праздновали с тобой две первые брачные недели, умудрилась украсть у тебя некое устройство в виде двух спаянных под углом в девяносто градусов кристаллов-накопителей. Устройство для тебя невероятно ценное, которое ты с огромным трудом достал в каком-то из своих миров.
Граф слушал с явным непониманием:
— Всего лишь украла?..
— Понятно, что не в этом суть. Ты ведь не зверь какой. Но вот эта несчастная так прятала свой трофей, что умудрилась его расколоть, безвозвратно испортив. Именно это и вывело из себя, лишило на какой-то момент хладнокровия. И ты с криками выгнал кухарку из замка. Ну и все бы ничего, да эта глупышка пошла и с горя… утопилась. Спасти ее не удалось, хотя и видели, как она с моста прыгнула в реку.
Видно было, что супруга и сама еле сдерживается от слез, а уж как корил себя Дмитрий, было словами не передать. Не в его правилах считалось подобным образом наказывать мелких воришек, польстившихся на то, что блестит. Но теперь становились понятны и терзания в душе, и это смутно знакомое имя во всех его разнообразиях: Александра, Шура, Саша, Сашенька. Чувство вины тяготело над ним даже во сне, заставляя просить у бедной девушки прощение.
Было отчего грустить. Но сама грусть вдруг почти улетучилась. А все потому, что женские ручки уже довольно умело расстегивали на нем пуленепробиваемый сюртук и поглаживали тело так интимно и приятно, что истосковавшееся по телесной близости естество встрепенулось и заколотилось пульсацией горячей крови.
Еще и шепот раздался вдобавок, который сразу отторгал остатки здравого рассудка, печали или переживаний:
— Наливай воду в корыто! Ты ведь обожаешь, когда я тру тебе спинку…

С обретением умений гульдена слух у Майлины тоже усилился. Это она поняла по тем шорохам, которые могла расслышать не только в коридоре, где стояла, но и чуть ли не по всему форту. Она даже слышала, как перекрикиваются стрелки на стенах, как туго бьет отпущенная тетива лука по наручни, как атакуют своей магией сразу две твари со стороны леса. Слышала она и гул голосов, которые доносились из предоставленной чужестранцам спальни коменданта. Но именно что гул, отдельных слов, как она ни старалась, как ни прикладывала ухо к стене, расслышать не могла.
Конечно, ей и в голову не могло прийти, что Маурьи, которой местные магистры и в подметки не годились, могла установить в комнате мешающий прослушиванию фон. При этом магическом действе отчетливо слова различал лишь тот, к кому обращались или у которого возле ушей стояла невидимая магическая метка. А уж прикоснуться куда надо к идущему в ее сети мужчине Тани догадалась еще во время застолья.
Вот потому Майлина ни слова не могла разобрать из услышанного. Потом она почувствовала, что бледнеет: плеск воды во время омовений она разобрала отлично. А потом настало самое страшное: до слуха донеслись всепроникающие крики страсти и стон взрывающихся волн удовольствия. Ничего не стесняющаяся виконтесса дорвалась до своей мечты и теперь выплескивала свои восторги на зависть всему миру. Понятно, что в таком океане страсти и похоти Светозаров тоже не стал сдерживаться от рвущихся из него томных рычаний.
Вначале молодая целительница попыталась сбежать в их с тетей комнату и там зарыться головой в подушки. Но и там крики страсти высверливали ей мозг своей циничностью и бесстыдством. Тогда она схватила свой лук, колчаны со стрелами и на три часа умчалась на крепостные стены, отстреливая всех хищников, которые только пытались приблизиться к форту. Причем подпускала тварей как можно ближе, словно наслаждалась их визгом, рычанием, шипением или свистом, и только потом била в упор.
И никто из лучников не позарился на ее право стрелять и стрелять, сколько хватит сил. Потому что многие слышали крики оргазма, которые неслись из спальни коменданта крепости, и прекрасно понимали молодую целительницу: та окончательно прощалась со своими надеждами.

Глава двадцать седьмая
СКОЛЬКО ВЕРЕВОЧКЕ НИ ВИТЬСЯ…

Понятно, что силы и умения великого Крафы порой однозначно не мог оценить и он сам. Как не мог окончательно определиться с наиболее звучным для него титулом покорителя всех миров, пространств и вселенных. Хотелось в едином, всеохватывающем слове ощутить собственную значимость, но таких слов просто не существовало в природе. Даже слова «бог» или «демиург» казались жалкими и ничтожными у подножия пирамиды, на которую взобрался всесильный диктатор и Торговец. От слова «Водоморф», которым якобы называли создателей самих Торговцев и всех вселенных, тянуло мокрой плесенью; титул халифа или императора вообще смешил; ну а определение «Создатель» и близко не подходило по своей сути. Ведь узурпатор всего межмирского пространства ничего не создавал. Он только покорял и завоевывал все, что было создано природой.
Еще следовало учитывать своеобразный юмор злого властелина. Несмотря на беспредельную власть в своих мирах, он не потерял некоего дерзкого сарказма, с помощью которого частенько издевался, ерничал над самим собой. А это хоть немного, но помогает держать себя в нужном тонусе: ведь кто еще другой осмелится ляпнуть что-то против Всевышнего? Неосторожное словцо без должного почтения, и стоящие сзади уже вытирают оставшееся от неудачника мокрое место. Так что свои титулы приходилось подбирать, опробовать и высмеивать только лично.
Правда, в последнее время узурпатору все больше нравилось слово-обращение «Гегемон». Коротко и всеохватывающе. Да и как иначе, если это именно он устроил полторы тысячи лет назад кардинальные изменения всего общественного строя Торговцев. А кто такие Торговцы? Это и есть настоящие диктаторы любых миров и вселенных. Вернее, могли бы ими стать, отбрось они в сторону глупые суеверия и невесть кем навязанные запреты и стереотипы поведения. Вот он, Крафа, отбросил и, мало сказать что победил, стал вечным гегемоном всего мыслимого и немыслимого пространства вселенных. Что там космос, что там телепортация в технически развитых мирах, если всеми ими без исключения сейчас правит он. Хочет — уничтожает мир без малейшего сожаления; хочет — переиначивает его по собственному усмотрению; а хочет — остается в нем просто божественным наблюдателем и верховным судьей. Все зависит от того, насколько ему там интересно и насколько ему там нравится.
Ну и, понятное дело, все полторы тысячи лет вселенский бог собирал, улучшал и модернизировал личные системы защиты. Не то чтобы он был параноиком, которому за каждым углом мерещится заговор, но и собственного примера хватило. Ведь когда-то он сумел устранить сильнейших, пленить мудрейших и сделать рабами самых свободных и независимых. Так что никогда нельзя сбрасывать со счетов тот ничтожный шанс, что где-нибудь, когда-нибудь родится некий сукин сын, который изобретет нечто, пусть даже устройство с абсурдным названием «рогатка-абсорбент», и при посещении какого-нибудь мира великий Гегемон Крафа вдруг окажется абсорбирован в вакуумное пространство, словно ненужный бульон.
Поэтому великий циник и подлый узурпатор никогда не расслаблялся. А когда отправлялся в иные миры по делам, не гнушался и не ленился навесить на себя и захватить с собой все, что могло гипотетически помочь в трудную минуту. За полторы тысячи лет это «все» так ни разу и не пригодилось. Оружие — да, использовалось постоянно. Но ведь некоторое оружие, употребленное для наказания непослушных рабов, средствами обороны считать язык не поворачивался. Ну как, например, дыбу можно посчитать средством самообороны? Скорее строением для превентивного наказания последующих поколений! Это — да. Но не больше.
Другой вопрос, что использовать и уже тем более таскать за собой дыбу было неэстетично и являлось бы неуважением к самому себе. Поэтому Крафа помимо средств защиты брал с собой такое оружие, что после его применения в бунтующем мире оставались тлеющие головешки да перемешанный пепел с песком. То есть руководствовался при выборе четырьмя критериями: эффективность, удобство, миниатюрность и невозможность воспользоваться этим оружием для иного разумного существа. А то были случаи, когда некие слишком шустрые аборигены, используя еще более шустрых прирученных червей, птичек или комариков, пытались выкрасть, а то и на месте использовать невероятное по мощности оружие. Как говорится, результат их всегда поражал… перед самой смертью. А потом и суровое наказание следовало для всех остальных заговорщиков. Жестоко? Зато справедливо!
И Гегемон Крафа упивался основным постулатом своей справедливости: рабам дозволено только беспрекословное подчинение.
Ну и, как обычно, пришел очередной день для свершения наказаний. Мир Ба, в котором жили здоровенные переростки баюнги и их пушистые братья-суслики туюски, нуждался в полноценном наказании для непослушных аборигенов. Все-таки помощники определили точно, а потом Крафа и сам проверил: именно оттуда пришла зеркальная отдача, которая умертвила добрую десятую часть созданных на зеленых болотах животных. Причем как раз и созданных для наказания, донесения, так сказать, науки в тупые головы, чтобы неповадно было и не лезли куда им не следует. Но эти хитро сделанные туюски совершили очередное невероятное открытие, разгадали секреты заброса в их мир болотных тварей и сподобились изничтожить, сломать орудие наказания. Вряд ли им в этом деле помогали баюнги, но под прессом наказаний и этим увальням достанется. Нечего было допускать до такого уровня технического развития своих врагов, чтобы те осмелились бороться с волеизъявлением Гегемона.
Экипировался узурпатор всех вселенных долго и тщательно. Удовольствие удовольствием, но ведь его визит выжившим должен запомниться надолго. А для этого покрутиться лишних пару часов перед зеркалом — только приятно провести время. Что не нравилось — снимал. Что было обязательно в ношении, но смотрелось не совсем эстетично — камуфлировал накладными иллюзиями. Что казалось слишком большим или громоздким — размешал на специальных платформах поверх ускорителей и поверх специального каркаса из силовых линий. И тоже камуфлировал иллюзией всеобщего, громадного нимба. Кстати, нимб коварному обманщику бесспорно нравился. Хоть и навевал он неуместное сравнение с какими-то жалкими божками в захолустных мирах, но должную толику уважения и величия придавал несомненно. И ростом Гегемон становился выше, и страхи навевал полные штаны в стане недовольных рабов, и сам себя ощущал сверхсуществом, который создает новые законы бытия.
Но любое действие когда-нибудь оканчивается. Так и личная экипировка в дальнее путешествие закончилась. Приятная штука, но и затягивать ее до бесконечности не следовало. Настала пора самого приятного действа: справедливого наказания. Ориентир на мир Ба был взят, тело привычно подобралось перед нырком в межмирское пространство, и нога сделала должный шаг.
Вот тут мир и содрогнулся!
И почти сразу же все пошло наперекосяк и совсем не по намеченному сценарию. В первый момент Крафу дернуло и закрутило с таким ускорением, что он и испугаться не успел. А вот во второй момент так сдавило, сжало неведомыми силами, что все его раздавленные чувства возопили: «Ловушка! Смертельная опасность! По высшему уровню!»
А в таком случае срабатывала специально настроенная автоматика, которая спасала тело даже в случае его полной бессознательности. А то и спасала уже мертвое тело от полного уничтожения. Фактически при такой ситуации сам Гегемон уже ничем управлять не мог. Да и как управлять, если тебя пытаются уничтожить невероятными, немыслимыми силами? Мало того, в подобной ситуации, будь ты трижды Гегемоном, живое существо перестает думать, и тогда вся надежда остается лишь на задействованные цепочки контрмер, которые скрупулезно встраивались в автоматику многоуровневой защиты долгие полторы тысячи лет.
К счастью, автоматика сработала. К невероятному счастью — живое существо внутри осталось живым. Ну и, скорее всего, по счастливой случайности это самое существо во время невероятного по силе взрыва, разметавшего ловушку и уничтожившего внушительный горный кряж в мире Ба, не лишилось ни зрения, ни рук с ногами, ни своей никчемной памяти. Судьба даже оставила существу его врожденные умения Торговца.
Они ему и помогли при падении с высоты метров десять не переломать все конечности и остаться после удара о горячий песок в полном сознании.
И только тогда до Крафы дошло сразу две неприятности: жуткая боль по всему телу и осознание своей тотальной обнаженности! Во время взрыва, когда тело немыслимым броском выкидывалось через подпространство, была уничтожена вся уникальная защитная одежда, а кожа почти везде либо оцарапана, либо обожжена. Понятное дело, что и все оружие, все оборудование, силовые каркасы и ускорители — все кануло в Лету во время ускользания из страшной по своей силе ловушки. Страшной настолько, что содрогнулся весь мир.
Боль удалось приглушить своими невероятно развитыми умениями. Остановить кровь тоже труда не составило. Прояснить сознание и встать на ноги было уже несколько трудней, запас личных сил все-таки не безграничный. Да и отсутствие рядом с собой хотя бы ножа расстраивало не слишком. Ухмыляясь и постанывая от нервного смешка, Крафа осмотрелся вокруг, и даже после этого увиденные пейзажи выжженной пустыни его не расстроили.
— Плевать! Главное, что жив остался, — шептали его окровавленные, потрескавшиеся губы. — Ну и сейчас… сейчас я вам всем…
Скорее всего, чисто инстинктивно он не сразу шагнул в подпространство, еще всем естеством помня недавний взрыв. Хотя и был уверен, что доберется домой за два шажка. Боль во всем теле, даже приглушенная, заставила осторожничать, и он заглянул на тропу между мирами только краешком глаза. И в тот же момент чуть не ослеп от увиденного там урагана.
— О-о-о-о! Да меня знатно обложили! — прохрипел он вслух. — Или это последствия взрыва? Ох!.. Что же это за ловушка была, что я сам еле выжил?! И остался гол, как…
Никакое сравнение с пернатыми не подходило. Те хоть перья имели. А удавы — красивую, крепкую и, главное, целую кожу. Еще спасшегося диктатора изумляла полная отработка всех его защитных систем, структур, устройств и прочая, прочая, прочая. Чтобы такие всемирные силы задействовать, следовало создать нечто уникальное, а при всех скидках и допущениях ни баюнги, ни туюски подобного изобрести никак не могли. Техническое развитие цивилизации там поддерживалось на уровне феодально-общинного строя, там даже паровозов существовать не могло.
«Хотя… Могли что-нибудь откопать из наследства Торговцев. Там этих увальней полторы тысячи лет назад больше, чем в иных мирах, проживало, — размышлял Крафа, внимательно всматриваясь в окружающие его песчаные дюны. — Или кто-то явно со стороны помог. А кто? Оно понятно, что на такое способны только представители невероятно развитого технического мира, но тем козлам врожденная магия недоступна изначально, а значит, о межмирском пространстве они понятия не имеют. А ловушку, способную так меня… м-да… оголить, могли создать, лишь совмещая высшую магию, знания Торговцев и наивысшие технические достижения цивилизаций, использующих телепорты в своих вселенных. То есть три разные силы, три разные ветви существ должны сойтись вместе, сработаться, узнать обо мне, о моих силах и уже только после этого организовать для меня теплую встречу. А такое возможно? Нет! Но… Вот это маленькое „но“ меня чуть и не убило только что. Ага! Тут еще и большое „о-го-го“ меня добить вознамерилось!»
На гребень ближайшего бархана взобралась гигантская ящерица, заметила человека и явно изготовилась к атаке. Высотой под два метра и общей длиной с хвостом до десяти, она смотрелась в данной пустынной местности слишком странно. В такой тяжеленной броне ни одно животное долго не проживет под палящими лучами местного светила. Причем, как успел заметить окровавленный и голый лишенец, не одного солнца, а сразу двух!
— А чтоб я всегда оставался Гегемоном! — воскликнул Крафа и сплюнул кровь, скопившуюся во рту. — Куда это меня занесло, к чертям ядовитым?!
Тут и ящерица решилась на атаку. Но прежде чем двинуться на человека, ударила по нему звуковой волной, напоминающей неприятный сорочий стрекот. И по отчетливым ощущениям человек понял, что будь он обычным обывателем, то сейчас бы уже валялся парализованным.
— Вот это охотничек! Надо будет мне на развод таких в Зеленые болота перебросить! Никакие твари и бестии с ним не сравнятся.
Но так как дистанция в тридцать метров сокращалась, убегать Крафа не собирался, а врукопашную сражаться — вообще было бы пределом глупости, то навстречу зубатой пасти ударил магический импульс замораживания мозга. Ящерица зарылась мордой в песок и моментально замерла в послесмертной нелепости. Словно не она только что мечтала полакомиться свежей кровушкой несчастного, заблудившегося путника.
Зато теперь хищника можно было рассмотреть со всем тщанием. И первое, на что Крафа обратил внимание: торчащая в спине стрела и на боку — наконечник копья.
— Ха! Да здесь и бесхозные подданные мои ошиваются! — обрадовался владыка вселенных. — Ну-ка, ну-ка! И почему без цветов? И почему не слышу торжественного марша? Совсем нюх потеряли?
Вытащил стрелу, потом наконечник, примерил их в руках. Для кого-то подобное оружие, может, выглядело никчемным, но с умениями диктатора и такие мелочи могли уничтожить немыслимое количество врагов.
После чего обнаженный человек вскарабкался на тот самый бархан, на котором появилась ящерица. Вначале проследил взглядом за цепочкой следов, ведущих к месту возможного сражения хищника с людьми. И даже с расстояния в пару километров увиденная картина заставила удивиться: горы иссыхающих костяков и мумий непонятных животных. И там же кучи самых разнообразных, диковинных тварей. Некоторые из них еще шевелились! То есть люди просто обязаны были быть где-то рядом!
Но прежде чем тронуться туда, Крафа оглянулся и в противоположную сторону. Кажется, именно туда отправлялась убитая им гигантская ящерица с дикой природной магией. Там в дымке поднимающегося от песков жара колебалось видение очень далеких гор.
— М-да! — последовали очередные рассуждения вслух. — Если бедная ящерка оттуда и спешила домой, то понятны условия ее выживания. Но тогда поражает ее фантастическая выносливость: ведь туда не менее двух дней пути! Ну ладно, посмотрим на местных аборигенов. — Он деловито, стараясь не кривиться от боли в подживающих, но еще страшно исцарапанных ногах, тронулся в путь. — Если те не погибли на том поле сражения с тварями. Кстати, странное поле, неужели они иного места не могли подобрать для стычки? А вдруг здесь имеются подземные тоннели? Пещеры с катакомбами? А то и целые города, как у туюсков? Тогда бы все хорошо укладывалось в схему: ибо в такой жаре уже через час яйца сварятся вкрутую! Ага-ага, вместе с человеком, носителем этих яиц.
Когда Крафа добрел до места с грудами костяков, то поразился еще больше. И практически бегом бросился исследовать и осознавать: что такое тут происходило. Людей здесь не было! Причем — никогда и не было. Потому что ни единого человеческого следа, где в несносной жаре не было даже легкого ветерка, не наблюдалось. Зато наблюдались громадные горы истлевающих и высыхающих тел жутковатых на вид тварей: крокодилы о шести лапах и с клубком щупалец на спине. Все они попали в пустыню уже мертвыми и так, словно их сбросили с дирижаблей или из межмирского пространства выкинули. Да и давненько!
Второй тип тварей поражал гораздо большим разнообразием и размерами. Все они попали сюда живыми и пытались на месте если не передраться, то хотя бы как-то зарыться в песок и пересидеть жаркое дневное время. И только потом добираться до пригодных для обитания гор. Такая глупая ящерица, отправившаяся к горам в разгар раскаленного дня, оказалась всего одна.
Да и вообще, две трети крупных экземпляров уже можно было списать со счетов. Переместить их для развода в Зеленые топи — нет ни малейшего смысла. Из оставшейся трети большинство тоже долго не протянут. Самые умные монстры укрывались убитыми соперниками, а то и пытались зарыться в горы крокодилов-спрутов. Причем все крупные хищники обладали природным даром магической атаки и умели управлять более мелкими помощниками. Но эти самые мелкие уже почти не реагировали на приказы своих пастухов. Если кто еще не умер от жары, то лежал с полной апатией, у них, видимо, обезвоживание наступало очень быстро. А скорее всего, они отключались от сильнейшего теплового удара.
И самое удивительное, что все они тоже были сброшены сюда совсем недавно!
Во многих, особенно крупных, тварях виднелись стрелы, копья, а то и мечи с ножами. То есть смертельных для людей созданий просто выбросили как опасность из иного сражения, разыгравшегося если не в неведомой дали данного мира, так вообще в ином мире.
И это было страшно! Это было ужасно!
Ведь перемещать такие немыслимые тонны существ не под силу ни одному Торговцу! Даже сам Крафа, величайший и сильнейший, захвативший всех и вся в рабство, мог переносить за собой восемьсот, максимум тысячу килограммов груза. А тут, если судить по положению гор из крокодилов, — за один раз неизвестный уникум переносил десятки, если не сотни тонн! От таких подсчетов Гегемону стало плохо, а черный юмор стал еще более черным и гротескным.
— Если яйца и не сварились вкрутую, то это не значит, что их носитель долго сможет скакать по барханам!
Придя к таким неутешительным выводам, обладатель миров бросился спешно и максимально усиленно экипировать себя оружием и одеждой. При этом он успел с удовлетворением заметить, что одно из солнц опускается к горизонту, а значит, немыслимая жара, забирающая так много сил, скоро спадет.
Дело спорилось, потому как мечей на выбор, ножей и целых копий хватало с избытком. А пытающихся атаковать магией тварей удавалось успокоить самым экономным импульсом навевания сна. «Потом проснутся ночью — скажут спасибо своему спасителю!» Экипировка проходила живо и с применением многовекового опыта. Некое подобие куртки из прочнейшей кожи огромного питона. На ноги получились удобные мокасины из глаз дивного битюга с рыбьей пастью. Запасные «туфельки» были выковыряны у другого битюга. Прочие части одежды удалось нарезать из кожи гигантского лося с длинной шеей и огромнейшими рогами. Кстати, после проводимых анализов и мясо этого лося показалось наиболее пригодным в пищу. Его нарезка и сушка делались попутно с запасанием крови в опустошенные, вырезанные желудки. Когда накатывала нужда, Гегемон мог питаться и мхом ради выживания, а тут предстояло преодолеть пустыню, и неизвестно еще — встретится ли по дороге хоть какая-нибудь жижа с намеками на воду. Нужда заставит и свернувшуюся кровь считать достаточной заменой воды.
Из кожи несуразных амеб получились тугие, прочнейшие ремни, пояса и некое подобие вещмешка. Ну а из перьев зубастого хищника в виде курицы-мутанта удались прекрасные головные уборы, закрывающие от прямого солнца не только голову, но и плечи, спину и даже локти с коленками. Если и существовали в этом мире аборигены, вряд ли они могли бы вырядиться и экипироваться лучше всемирного диктатора, за плечами которого имелся опыт длиной более чем в полторы тысячи лет.
Небезосновательно гордясь собой, Крафа облачился, собрал припасы, подвесил на себя лучшее оружие и вновь осмотрелся по сторонам. Он надеялся, что одного светила уже не стало и дальняя дорога пойдет намного легче. Но, рассмотрев, что творится на небосводе, не сдержался от продолжительных ругательств: одно солнце уже практически скрылось за горизонтом, зато с другой стороны с красочными эффектами рыжих и голубых тонов поднималось третье светило!
— Да это не мир, это — духовка! — вопил со злостью Крафа, спеша к своей же цепочке следов, по которой он сюда и дошел с места своего «выпадения». — Да та ящерица не самой глупой, а самой умной оказалась, что сразу к горам рванула! А прячущиеся в песке и под телами «умники» и есть самые настоящие болваны! Ха! А я среди них самый главный, самый именитый болван! Хотя… Кто ж мог предположить, что над этой духовкой сразу три звезды пригревает?! Ух! А если все четыре? М-да! Тогда будем возвращаться. Куда? Только лечь останется и ноги вытянуть. Нет! Надо попробовать хоть малость «прыгнуть». Если получится.
Но, к его огромному сожалению, ураган в межмирском пространстве и не думал ослабевать. За эти последние несколько часов там не произошло ни малейших изменений к лучшему. Что в некотором смысле Гегемона порадовало: «Если я не могу перемещаться, то наверняка и тот уникум сидит где-нибудь в глубокой… дырке и не может ко мне подобраться. Иначе уже давно бы примчался и постарался меня добить. Хе-хе! Добить? А ху-ху не хо-хо?! Пусть только этот мутант мне на глаза покажется! Уж я его и встречу и привечу… и кое-что вобью, вколочу по самое не хочу. Но как ни крути и ни брызгай слюною, лучше к моменту нашей встречи иметь хоть какое-то преимущество. Хотя бы в виде крыши над головой, а еще лучше прохладную пещеру… с озерком… с рыбкой жареной… Хм! Ну и несколько русалок бы не помешало!»
Но виднеющиеся в жарком мареве горы, как путник ни ускорялся при ходьбе, приближаться не спешили.

Глава двадцать восьмая
ТАЛАНТ НЕ ПРОПЬЕШЬ

Настойчивость Прусвета, а впоследствии и его невероятные умения не сразу принесли плоды успехов в ведущемся следствии. Но именно его настойчивое желание еще раз осмотреть скрупулезно место преступления оказалось в итоге наиболее верным.
К моменту прибытия группы в императорский дворец там уже собралась группировка наиболее приближенных к императору лиц, которые совсем не желали пускать чужаков в святая святых империи Рилли и разрешать им копаться в кулуарах самого великого двора самой громадной и богатейшей империи. Грязного белья даже в таких местах хватает, да и прочих секретов накопилось за столетия немало. Вот потому местные бюрократы, несмотря на присутствие в их рядах пятерки старейших и всеми почитаемых Арчивьелов, горячо поддержали предложение главного казначея не допустить посторонних существ в свои тайные ведомства.
И первым при встрече стал говорить самый солидный и знаменитый Арчивьел, наставник с детских лет императора и его нынешний советник.
— Вы поработали феноменально, молодцы, — начал он свою речь. — Поэтому теперь…
Но был бесцеремонно прерван нервно оглядывающимся во все стороны разумным кальмаром:
— А вы вообще ничего не сделали! Поэтому ваши похвалы в наш адрес неуместны! К тому же хочу напомнить: у меня особые указания от императора и данные им чрезвычайные полномочия. Так что все слушаем сюда и выполняем дружно мои распоряжения!
— Что за хамское поведение?! — рявкнул своим усиленным магией голосом древний Арчивьел. — Тебе никто не давал слова, и не смей…
Да не на того нарвался. Иное прозвище Прусвета — Живой Ужас, за его громоподобный голос, — сейчас показало себя во всей красе.
— Молчать! Стоять и слушаться! — От невероятного по силе звука все непроизвольно присели, а кто не имел должной защиты, со страдальчески скривленными физиономиями схватились за свои уши. — Мы здесь не в бирюльки играем и не выясняем, кто старше и сильней, а дело делаем, спасаем императора и его династию! Но не забывайте: если его с трона свергнут, и вам не поздоровится от новой власти. Так что не вздумайте нам, и конкретно мне, что-то указывать. Без вас разберемся, что говорить и куда вас посылать.
Еще один из Арчивьелов попытался как-то осадить зарвавшееся иномирское чудо:
— Мы недавно имели честь беседовать с его императорским величеством по прямой телефонной связи, и он отменил данные им вашей группе чрезвычайные полномочия. С этого часа все внутренние вопросы решаются, как и раньше, по штатному расписанию, действующему во время отсутствия в столице императора. Так что…
— Хорош врать, дядя! — Прусвет еще больше добавил визга в обертоны своего голоса. — Вот мои бумаги с гербовой печатью и подписью самого Телиана Пятого. И в них без всяких обиняков, жестким приказом ставится превыше всего мое командование. Могу при необходимости и вас всех арестовать и отдать под стражу, если только капелька подозрения появится в вашей честности. А что можете противопоставить этому приказу вы? Словесное вранье? Ничем вдобавок не подтвержденное? Стража!!! Ко мне!!! — И пока командир дворцовой стражи, видевший, кстати, это чрезвычайное распоряжение собственными глазами, с двумя десятками гвардейцев выстраивался рядом с зависшим в воздухе разумным кальмаром, тот продолжил с хорошо различимой угрозой: — А прямую помеху следствию я сразу классифицирую как попытку спрятать свое личное соучастие в случившемся преступлении. Или! Как преступное разгильдяйство, которое стало причиной случившегося хищения. А теперь еще раз хочу послушать ваши предложения по поводу ведущегося нами следствия. Итак? Чтобы не ляпнуть что-нибудь обидное для кальмара, главный казначей засунул в рот кулак чуть ли не целиком. Остальные тоже молчали: кто с презрительным выражением на лице, кто с ироническими ухмылками. И только самый старый Арчивьел с явным паясничаньем воскликнул:
— О самый прославленный детектив! Как же мы будем рады твоим гениальным и быстрым поискам сокровищ! Куда уж нам, бедным умом, давать какие-то советы такому крупному… — Он сделал вид, что замялся, прикидывая на глазок вес парящего в воздухе кальмара. — Ну да, я нисколько не ошибся! И в самом деле очень крупному специалисту.
— Спасибо, господин Арчивьел! — не менее язвительно ответил пронзающий камни Живой Ужас. — При подведении итогов будет обязательно учтена эта ваша изумительная и, главное, своевременная помощь следствию. Я очень рад, что вы решили не мешаться под ногами! Можете идти, но… столицу не покидать ни в коем случае! Вы можете понадобиться для прояснения некоторых обстоятельств в любое время! А вы, — он ткнул щупальцем чуть ли не в лицо отстранившегося казначея, — проведете нас немедленно в хранилища. Начнем осмотр оттуда. Но не все сразу. — Нашлось задание для коллег по группе. Первым делом он обратился к знаменитому художнику и искусствоведу: — Джейк, просмотри, пожалуйста, все те экспонаты, которые недавно находились в хранилище, а сейчас по какой-то причине опять выставлены в тронном зале или в иных помещениях дворца. А вы, ребятки, — это уже к молодым Арчивьелам, на которых старики смотрели чуть ли не с сюсюканьем, — разыщите и составьте полные списки тех, кто, как и виконтесса Хелке, передавал в дар своему народу, посредством вручения императору, нечто ценное и громоздкое. Ну а мы — в хранилища. Встречаемся здесь через три часа.
Главный казначей довел троицу следователей до требуемого места, открыл первое помещение, в котором раньше была расходная казна, и печально развел руками, глядя на пустые углы:
— Вот, можете смотреть. Хотя я сам удивляюсь, чего это я продолжаю скрупулезно закрывать все эти двери, запоры и магические структуры?..
Дасаш Маххужди рассмеялся молодцеватым смешком:
— Так откройте все двери и запоры! Сразу и все! Пусть мы рассмотрим полную перспективу похищения всех времен и народов.
И Аристарх, пряча улыбку в усах, авторитетно добавил:
— В самом деле, открывай!
Вжавший голову в плечи казначей немного подумал, припомнил, кто здесь командует, и со вздохом принялся открывать и все остальные бронированные двери, перемычки, решетки и магические структуры. Ну а троица коллег, идя следом, сразу начала осматривать все углы и обсуждать увиденное.
— Мы уже интересовались и выяснили, — начал Аристарх, — что Дмитрий здесь не бывал ни разу. Да и хранилища построены много веков назад.
— Это ты к чему? — поинтересовался Прусвет. Ныряние время от времени в стену не мешало ему и за разговором следить, и вопросы своевременные задавать.
— К тому, что створ между мирами вижу, — ошарашил товарищей шафик. Он ведь был единственный человек среди старых знакомых Торговца, который умел различить тончайший, легкий силуэт дугообразного и самого удобного перехода в межмирское пространство. — Вон там — целый створ, а из той стены только край дуги выглядывает.
Довольно важная новость. Если в хищении участвовал какой-то человек со статусом Торговец, то становилось понятно и то беззвучие, с которым совершено преступление. Наверняка наличие створов в хранилище помогало и виконтессе Хелке сюда проникать да втихую проводить осторожную селекцию похищаемых предметов. И все равно на ученую-Маурьи разумный кальмар грешил меньше всего.
— Да не потянет она со своей аппаратурой, никак не потянет. Да и действовала она с оглядкой и огромной осторожностью.
— Верно, — соглашался с ним Дасаш. — Здесь явно действовал кто-то с размахом: воровать — так всё! Или что-то.
Последние слова талантливый юноша в теле сорокалетнего мужчины произнес так многозначительно, что даже потерянно бродящий за троицей детективов казначей встрепенулся. И решил поехидничать:
— Намекаешь, что это магические силы планеты на золото и драгоценные камни позарились?
Но Прусвет только шикнул на него, показывая, насколько он и его товарищи игнорируют вопросы посторонних. И спросил сам у Дасаша:
— Будь добр, поясни?
— Ну ты ведь сам еще в самом начале предположил, что могло получиться некое наложение случайностей.
— Ну говорил. Так ведь надо еще и обосновать эти случайности, и привести их в единую стройную систему.
— Точно! Вот сейчас давайте и попробуем представить себе гипотетическую картину событий. Эх, жаль, что с нами нет Эрлионы! Она такие задачки на раз щелкает и силовые линии между объектами определяет получше меня! — Бывший диктатор Успенской империи в азарте своего открытия размахивал руками и подпрыгивал на месте. — Что мы имеем? Изначально и самое главное: сработавшую ловушку-кокон. Даже не настолько сработавшую, как скорее уничтоженную во время чудовищного взрыва. Что случилось с попавшим в нее Крафой, сейчас не столь важно, пусть даже он спасся и сбежал. Важен сам взрыв! То есть час икс: «Когда содрогнулся мир». И вот представьте себе, что именно в этот момент, а так оно, скорее всего, и было, виконтесса совершает своими устройствами перемещение либо сюда, либо уже отсюда с очередными трофеями. И! Что весьма немаловажно, следует учитывать невероятную концентрацию в данном месте тяжелых дорогостоящих металлов, уникальных по емкости драгоценных камней, массу сильнейших артефактов и непомерную магическую защиту всего этого окружения.
— Хитро стелешь! — крякнул Аристарх, но это не сбило юношу с толку.
— Следующий фактор: положение миров в пространстве. Мне Эрлиона эти пространственные координаты давала, и они у меня в памяти превосходно отложились. И получается вот такая конфигурация, — он быстро разложил на полу вынутые из карманов мелкие предметы равнобедренным треугольником. — Здесь мир Мерлан, куда подался Дмитрий с переноской рыцарей, вот здесь мир Гинвейл, откуда поставлялись рыцари, несущие на себе массу железа сплошным потоком через пространства между мирами. А вот здесь мир Ба, в котором стояла наша ловушка-сюрприз. А вот здесь над ними как раз и висит мир Зелени, завершая идеальную по граням пирамиду. То есть получается некая пространственная структура силовых полей, которая используется в техническом мире Ситулгайна при создании телепортации. И если в единое время все точки будут сопряжены большим возмущением пространства и тяжелыми металлами, происходит самопроизвольное срабатывание системы, во время которого одно из звеньев либо испаряется, либо трансформируется в иное место. Окончательно все можно высчитать, лишь измерив и сопоставив силу взрыва, массу сокровищ и энергию в устройствах виконтессы и массу стальных рыцарских потоков.
Он с победным видом и горящим от возбуждения взглядом осмотрел своих товарищей, ожидая заслуженной похвалы. Но Аристарх тупо пялился в образовавшуюся пирамиду, а Прусвет озадаченно чесал щупальцем свою лысую голову.
— Считай, что мы все поняли и дружно аплодируем твоим талантам. Но все равно, будь добр, поясни: в какой точке этого куба искать сокровища?
— Ну я же объяснил! Не куба, а пирамиды! — досадовал парень на такую беспросветную тупость, хотя и понимал, что великий ученый кальмар больше ерничает, чем недоумевает. — Надо точно высчитать углы смещения, хотя точка в пространстве для переноса одного из объектов нам в любом случае известна точно: вот здесь, в самом геометрическом центре нашей пирамиды. И как раз там находится планета с пустынями, называемая миром Огненной Патоки из-за трех солнц, сжигающих там все подряд. Следите за моими словами: что-то одно, еще раз повторяю — одно! Сместилось в центр! Все остальные составляющие могли сместиться лишь чуть-чуть, на самую капельку.
— Ага, уже легче! — наморщил лоб разумный кальмар. — Значит, у нас только два варианта, по твоим гипотезам. Сокровища либо в мире Огненной Патоки, либо где-то здесь, совсем рядом? Валяются в каком-нибудь лесу, запыленные песком и засиженные мухами?
Было смешно наблюдать, с каким серьезным видом задумался Дасаш над уточнением этого аспекта своей теории. Видимо, у него в мозгу работала некая вычислительная машина или как минимум арифмометр. Наконец получились и результаты.
— Да нет, так далеко забросить сокровища из-за их массы никакое светопреставление не могло. Вот Дмитрия или там Крафу могло швырнуть на полюс тех планет, возле которых они находились. Или в ту пустыню с тремя солнцами.
— За графа я не переживаю, такой из любой дыры выберется не испачкавшись, — нервничал уже и Прусвет. — Где?! Где сокровища?!
— Ну я же говорю: где-то рядом! Скорее всего. Надо только поискать.
— М-да?! Ну тогда чего стоим?! — фыркнул Прусвет, начиная погружаться в пол. — Я в катакомбы, а вы здесь глазками шевелите! Может, какой камешек куда и закатился. Ха! И не забудьте у этого бледного казначея его карманы проверить. Не нравится он мне.
Указывающее на казначея щупальце так и пропало из вида, исчезнув в полу, словно в густом сиропе. Никаких вибраций, скрежета или скрипа. Да и пол здесь имел несколько слоев металла, бетона и железобетона. А поверху его покрывали плиты из дорогущего обсидианового мрамора. Именно из-за железобетона разумный кальмар и отложил просмотр подземелий на пото́м. Не любил он в железе двигаться, вязнул и порой протискивался с трудом. Ведь основное его предназначение было «пронзать камни».
Оставшиеся детективы, так как искать закатившиеся камешки в чистом даже от пыли помещении было бессмысленно, и в самом деле уставились на местного хранителя имперских закромов. Тот занервничал еще больше, а потом не выдержал и сорвался на крик:
— Да сколько можно меня подозревать?! Что, вам все карманы вывернуть наизнанку?! Или вообще до трусов раздеться?
Дасаш вроде как хотел его успокоить, но получилось наоборот:
— Не волнуйся ты так, в трусах ведь тоже много чего можно спрятать.
Еще мгновение-два, и гневно раздувающий ноздри человек стал бы срывать с себя одежды. Но от этого нервного срыва его спасло эффектное возвращение разумного кальмара. Тот взвился из пола, расставив все щупальца максимально в стороны и вращаясь вокруг оси, словно летающая тарелка. При этом он трубил какой-то бравурный марш таким громким голосом, что бедный счетовод чуть не обделался.
— Тру-ту-ту-ту! Ту-ту, ту-ту! — Долетев до самого потолка и уже почти вонзившись в него, Прусвет опомнился, вернулся к людям, с ходу ударил Дасаша по плечам, завис передним и заорал: — Ну ты гений! Ну ты талант! Я знал, что ты мою идею правильно разработаешь! Я верил в тебя! Ура, ура, ура!
Глядя на него и уже понимая, что есть некие положительные результаты, заулыбались и все остальные. Но как оказалось — слишком рано они стали расслабляться. Вначале на всю катушку досталось казначею, к которому пронзающий камни метнулся сразу:
— Чего встал как истукан?! Ты что, забыл главные положения о безопасном хранении сокровищ?! Все! Буквально все двери и запоры должны быть закрыты! Всегда! И открываться только для кратковременного прохода или транспортировки. Бегом! Не стоять! Закрыть все, что закрывается!
Перепуганный казначей сорвался с места, чуть не теряя при этом подметки. Но паре детективов над этим даже улыбнуться не довелось.
— А вы чего бездельничаете? Вам ведь самая легкая работа остается: высчитать, что именно и с какого края мне доставать первым.
Аристарх пожал плечами:
— Зачем тебе корячиться? Если сокровища в катакомбах, то пусть сами достают, наше дело было лишь отыскать.
— Ха! Какие катакомбы? Какие «сами»? Все здешнее добро находится двумя метрами ниже в каменной толще скального фундамента и в железобетоне! И все это склеено намертво, вросло друг в друга, сроднилось молекулами и электронами! И каждое изделие или вещицу надо отрывать медленно, по отдельности и только потом вытягивать наверх.
— О-о-о! — в один голос затянули пораженные коллеги.
— Вот вам и «о-о-о»! Мне теперь работы на месяц, не меньше! Вот если бы Дмитрий вернулся да десяток моих собратьев из обломков нашего мира сюда доставил, мы бы за день-два управились. А так…
Предстоящая титаническая работа и в самом деле омрачила радость Прусвета. Но Дасаш не забыл о предстоящих вычислениях, которые для него не наказанием считались, а поощрением.
— А что нам-то подсчитывать надо?
— Да ты понимаешь, там какая-то штуковина в самом центре, скорее всего, тот самый аляповатый подарок Тани Хелке в здешнюю казну. Так вот она запитана какой-то энергией и продолжает работать. А вместе с ней функционирует и весь огромный контур из золота и драгоценностей. Ну, кроме некоторых участков, отстоящих чуть осторонь. И что делать? Вдруг я сдвину какой-то предмет не так и станет только хуже? Например, ураган в межмирском пространстве усилится? Или сокровища вообще в центр планеты сместятся? А то и самого Дмитрия куда в иное место переместит? Маххужди озадаченно почесал бровь и пожал плечами:
— Да вроде как не должно ничего и никуда смещаться. Но считать садимся немедленно! Сейчас озадачим охрану доставкой столов, стульев да пишущих принадлежностей.
Дасаш побежал в сторону выхода, где со всей проснувшейся сноровкой возился казначей. Ну а Прусвет подмигнул улыбающемуся Аристарху:
— А я пока тут несколько вещиц подниму да подставку с сундуком. Надо ведь какой-то почин делать.
— Начинай, дружище! Иначе, чувствую, нас и покормить запамятуют. Не забыл ведь, как над нами издевался тот старый Арчивьел, которого ты поставил на место?
— Ага! Такого спесивого деятеля забудешь! Хотя… может, и не буду на него жаловаться императору. А вот припугнуть жалобой — святое дело! Посмотрим, как изворачиваться начнет… Ладно, пошел я.
— Удачи!
И под это дружеское напутствие пронзающий камни разумный кальмар утонул в плитах из обсидианового мрамора. Впереди предстояли долгие и кропотливые недели практически беспрерывной работы. Но раз отыскал клад, то следует его еще и спасти для империи. А уже потом надеяться на благодарность, а то и требовать оную со всей присущей Прусвету настойчивостью.

Глава двадцать девятая
ПРЕЛЕСТИ, ТЯГОТЫ И СОМНЕНИЯ

После бурно проведенной ночи граф Дин проснулся несколько измочаленный и уставший. Да оно вроде как понятно было: поспать удалось только парочку часов, все-таки для него лично это была как бы первая брачная ночь. Потому что «самую первую» он так пока и не вспомнил. Пыл, крики, явные излишества ночной сексуальной оргии воспринимались вполне нормально, и неподдельная страсть со стороны виконтессы казалась такой искренней и величественной, словно и она сама впервые спала с любимым мужчиной.
Вроде как месяц постоянного секса должен был бы слегка успокоить ее бурную натуру, но вот оно как получается, когда женщина и в самом деле любит от всей души. Лестно для любого мужчины! Правда, утром и сама супруга была несколько не в настроении, но списала это на неудобство, излишнюю жесткость предоставленного ложа.
— Жаль, ты не помнишь кровать в моем замке. Она такая мягкая, упругая и раз в шесть больше по площади.
— Ха-ха! Зачем такая большая? Можно ведь заблудиться и не найти друг друга.
— Такого еще не случалось: ты меня находил только по одному запаху.
На самом деле причина расстройства красавицы была в ином: пусть и временный супруг, но где-то на подспудном уровне сознания он продолжал помнить свою настоящую женушку. Потому что пару раз в моменты наивысшей страсти у него с губ сорвалось «Сашенька!», а потом имя повторялось во время короткого нервного сна. То есть в любом случае тело что-то помнило и продолжало любить иную. На все прелести и умения виконтессы чужое подсознание не повелось. Ну и, что могло быть самым печальным, память по здравом размышлении могла вернуться в любой момент и в полном объеме. Уж это целительница второго уровня и знала, и чувствовала, и предвидела. А значит, ее личное счастье может оказаться невероятно коротким. А то и самым последним в жизни. Потому что предвидеть реакцию графа Свирепого на подобный обман не взялась бы и его мать родная. Да и вторая опасность имелась, снижающая шансы на такое вот тихое существование. Вдруг ураган закончится в пространстве между мирами несколько раньше предположительных сроков в две-три недели? И тогда мотнувшийся на родину или в Свирепую долину Торговец узнает все и выяснит правду о последнем месяце-полтора в течение одного часа. А с «супругом» отправляться — весьма опрометчивый шаг. Можно лишиться если не жизни, то уж свободы до конца жизни — точно.
Конечно, как и любая Маурьи, Тани имела массу методов защиты, но ведь и Торговец не Арчивьел какой-то. Приходилось слышать, как он расправлялся со жрецами Успенской империи или уничтожал боевиков, которые держали в рабстве его родную сестру. Кстати, темы о родственниках аферистка старалась избегать всеми силами и средствами. Уж она по роду своей профессии целительницы знала, как подобные разговоры могут стимулировать процесс восстановления памяти.
Ну и, раз пошли такие дела, наивно надеяться на долгое счастье не приходится, предусмотрительная виконтесса сразу же после первой брачной ночи стала подумывать о грамотном тактическом отступлении в любой момент и заготовке самых верных путей отхода. А что может быть лучше при спасении от разгневанного мужчины? Правильно: только своевременное укрытие за спиной другого, не менее сильного мужчины. Но вот тут, увы, существовала одна огромная проблема: никто из окружения и в подметки не годился такому, как великий Торговец. Ну, разве что маркиз Зарнар подавал в этом плане некие надежды.
Но раз не получается отыскать опору среди окружающих, то надо сменить само окружение. Причем срочно и самым кардинальным образом. А для этого лучше всего могла подойти столица местного королевства, в которую следовало отправляться немедленно. Да и вообще, спешить к отступлению с максимальной скоростью.
Как раз и повод был прекрасный, и не один. Накануне, еще на праздничном ужине, раздумывали, что делать в первую очередь: сразу идти в большой город, а то и в саму столицу или вначале еще раз запастись крестиками кэфэц. Но тогда отложили решение этого вопроса на утро, мол, оно мудренее.
Поэтому утренний разговор на должную тему начался еще в постели и как бы невзначай продолжил тему неудобного ложа:
— Надо как можно скорее добраться до столицы. Уверена, там мы найдем удобства, достойные наших титулов и заслуг. Уж лучше я выдержу сколько-то там дней в дороге, чем мучиться здесь на этой дыбе еще хоть одну ночь.
Дмитрий задумался:
— Ты так считаешь? Но в дороге тоже не сахар. Да и порядочной кареты здесь не сыщешь.
— Ерунда! Лишь бы ты был со мной рядом и мы спешили к уюту и комфорту. Да и сам посуди: с уже имеющимися амулетами несколько полков кавалерии с луками и копьями за день наладят общение между фортом и горным массивом Кальпири, восстановят дорогу и выведут в округе всех тварей. Тебе там нечего терять свое драгоценное время. Да и твоя помощь уже тянет как минимум на спасение всего королевства Ирцшулар.
— Ну, я за большими наградами не гонюсь.
— Вот за это бескорыстие и желание помочь ближнему ты мне больше всего и нравишься. Но в любом случае твоя помощь, да и моя естественно, окажется более существенной из центра, оттуда, где наши знания приживутся быстрей. А потом и распространятся по всему государству и континенту. Ведь недаром ты рвался именно сюда изучить, осмотреться и дать этим несчастным людям надежду.
— Ну да, ты права.
— Вот и верно! Ты всегда умеешь предусмотреть все заранее. А я-то думала, почему ты мне советовал перед нашим отправлением сюда хорошенько продумать все мои преподавательские навыки! Оказывается, я буду преподавать какое-то время в их академии целительниц. Ой, как здорово! Тем более представь, как сразу возродится и окрепнет здешняя цивилизация, если ты удалишь у каждой молодой целительницы этот мерзкий нарост, мешающий сопротивляться магическим атакам тварей. Да такое количество новых гульденов сразу перевесит чашу единоборства на сторону людей.
Последние доводы и якобы его же давние задумки окончательно решили в пользу немедленной отправки в столицу. Дмитрий даже посмотрел на свою супругу с нескрываемым уважением и восторгом:
— Чувствую, ты никогда не перестанешь меня удивлять, и готов тобой гордиться и хвастаться на каждом углу. И последние мои сомнения на тему скоропалительности нашей женитьбы растаяли, как снег в жерле вулкана. Я, наверное, боялся нашей очередной ссоры и опасался тебя потерять?
— Ха! Это мы оба боялись, что нам не с кем будет спорить и ругаться на научные темы!..
Вскоре, еще перед завтраком, весь форт знал о следующей цели предстоящего похода: столица королевства Ирцшулар.
Да и время ухода чужестранцев было оговорено сразу: через час после завтрака. Как следствие, в форте начались панические метания, ненужные споры и излишние обиды на тему «Кто поедет в свите сопровождения высоких гостей?». Хотя эти самые гости предупредили сразу, что отправятся в дорогу вдвоем и просят никого о ненужном сопровождении не беспокоиться.
Но, во-первых, желали немедленно отправиться в город все застрявшие здесь купцы. Во-вторых, маркиза Зарнара давно ждали в самой столице важные и безотлагательные дела. Так что его отряд охотников-истребителей сразу считался обязательным охранным дополнением к отряду. При этом маркиз даже оставлял в форте все свои повозки с трофеями. Ну и в-третьих, коменданту крепости требовалось срочно отправить и в город, и в столицу несколько посыльных. И ему, наверное опасаясь за собственную жизнь, пришлось назначить командиром этой маленькой группы молодую гульден Майлину. Уж слишком девушка была настойчива во время переговоров с ним с глазу на глаз.
Кстати, пока завтракали, выяснилось, что на рассвете к восточной дороге и в начинающийся там лес отправился мощный отряд лучников и тяжеловооруженных рыцарей для превентивного удара по тварям. Ночью хищники так и не появились, а значит, следовало и дальше их уничтожать на дальних подступах к крепости. Пусть они лучше друг дружку доедают в лесу, чем форт беспокоят по ночам да прорываются на запад к крестьянским полям. Ну и к моменту выхода уже целого обоза отряд этот вернулся с массой впечатлений и лучащийся от законной гордости. Никто не был даже ранен, зато крупных тварей они на опушке и чуть в глубине леса уничтожили более двадцати. Если так и дальше пойдет да к форту подтянется еще полк кавалерии из города, то и в самом деле за несколько дней можно восстановить дорогу к горному массиву Кальпири и наладить доставку кэфэц непрерывным потоком. И все это — собственными силами. Без помощи чужестранцев и даже магистра.
То есть Торговец окончательно признал, что делать ему здесь больше нечего, а его помощь и помощь его супруги гораздо эффективней окажется именно из столицы Ирцшулара. А значит, следовало отправляться в путь немедленно. Что он и скомандовал, не став дослушивать хвастливые рассказы вернувшихся из рейда воинов.
Причем в караване все шесть повозок были подобраны не для пешей скорости, а с учетом быстрой езды. Так, чтобы к городу добираться не двое суток, а уже к сегодняшней ночи оказаться за прочными стенами. И никакие остановки или поломки не послужат причиной для задержки. Если повозка рассыплется или ось лопнет, ездовые и пассажиры, коих вместе с купцами и их охраной оказалось человек сорок, пересаживаются на коней и дальше движутся вскачь. Понятно, что и общее командование по умолчанию было поручено Дмитрию Светозарову, да и вся эта группа сразу получила официальное название «отряд графа Дина».
Так что скорость у каравана была такой, словно за ними гонятся неизвестные чудовища. И все-таки останавливаться пришлось. Первую остановку чрез три часа сделали для осмотра места трагедии, затем последовавшего акта справедливого возмездия и для короткого получасового отдыха прямо на тракте.
И леса там большого не было, и холмы вроде дальний обзор не перекрывали, а вот идущий в форт караван, тот самый, которого с таким нетерпением ждали, подвергся здесь нападению внушительной стаи тварей. Не спасли военных и интендантов даже два гульдена, которые были среди них. В итоге двадцать три повозки были раскурочены и опрокинуты, все лошади съедены, а от людей по окрестностям остались только куски одежды да личное оружие. Видимо, все восемь дней с момента нападения магические хищники и их прикормыши в этом месте и жировали, а когда почти все выели, большинство, судя по следам, ушли на запад, ну а оставшийся десяток был с особой мстительностью уничтожен небольшим по сравнительной численности отрядом графа Дина.
Вторую остановку сделали на месте разрушенного и опустевшего постоялого двора. Похоже, что низкие стены и ворота в них проломили стаи тварей только недавно, дня три назад. Но вот следы показывали явственно, что люди, поняв, что не смогут отстоять свое не слишком мощное укрепление, дождались дня и вроде как вырвались отсюда на повозках в сторону города.
Правда, маркиз Зарнар разволновался не на шутку:
— Что творится! Мы сами здесь ночевали раз пять, когда зачищали окрестные перелески от редких тварей. И когда уходили к форту, это место считалось совершенно безопасным. Откуда только взялось здесь столько тварей?
— Видимо, волны хищников обошли форт стороной, — рассуждал граф. — Ты ведь видел, что в лесах на востоке творится. Значит, форту тоже повезло. Ну и всем нам, во время того штурма. А здесь сколько проживало гульденов?
— Пятеро. Скорее всего, они и сумели вывезти остальных на повозках в город.
— Будем надеяться, что сумели. Потому как меня настораживает полное отсутствие тварей. Ни одной нет. Значит, пошли следом, а то и потянулись к городу.
— Ну, город им в любом случае не по зубам, — решительно заявил Эрик, невольно засматриваясь на виконтессу, которая чуть в стороне в изящной позе поправляла шнуровку на своих сапожках. — Там более сорока гульденов и стены чуть ли не в два раза выше, чем в форте.
— Ну и что? По твоим же рассказам, твари огромными скоплениями справлялись и с каменными стенами более крупных городов.
— Так то в других королевствах, — растерялся несколько магистр, — у нас такого никогда не было.
— Когда-то и в тех королевствах точно так же рассуждали. Поспешим! По коням! Трогаем!
Даже имея лучших лучников, неподвластных гипнозам тварей, уникальное оружие иных миров и силы Маурьи, едущей рядом, Торговцу не хотелось прорываться к городу в ночное время. Мало ли что там в округе творится. Поэтому старался рассчитать скорость своего отряда так, чтобы въехать под защиту стен за час до наступления ночи. А то и чуть раньше. По словам Эрика, они успевали.
Но уже в пределах видимости городских башен, когда путники выехали на седловину между холмами, внизу в долине стали просматриваться тучные стада прикормышей, окружающие не просто добрую сотню чвирья, тех самых пятиметровых колобков, а и несколько десятков вздымающихся «утей», которых по всей логике просто не должно было быть возле большого города. И это не считая сотен и сотен других тварей, которые сплошным ковром устилали все подступы к крепостным стенам. И все это хищное воинство визжало, свистело, хрюкало и шипело в магической атаке, не давая защитникам города выбраться наверх для прицельного выстрела. Стрелы вылетали из-за стен вслепую и падали вниз не слишком действенным дождем. Ну а одинокие фигурки гульденов на стенах или воинов с амулетами только тем и занимались, что протыкали мечами и копьями слишком шустрых, когтистых прикормышей.
— Ну вот, сглазил! — досадовал Дмитрий, обозревая неожиданную преграду. — И город пока держится не из-за гульденов, а из-за высоты стен и их мощности. А что ночью здесь будет твориться?
Его супруга первой обратила внимание на арку въезда:
— А вон те ворота? Долго ли они продержатся? Да и нам как-то надо через них проехать. Не будем же мы здесь ночевать.
Претензии прекрасной дамы заставили мужчин задуматься над прорывом всерьез. Положение усложнялось еще и тем, что к воротам, которые настойчиво таранили своими бронированными телами чвирьи, протискивались и «ути» в количестве пяти особей. А на них парализатор и вгоняющий в сон «сундук» не действовали. Плюс ко всему по такому скопищу тел повозкам будет проехать прямо-таки немыслимо. Не на руках же их переносить? Бросать, что ли, прямо здесь?
— Ну ладно, «коридор» я устрою, — стал рассуждать Торговец. — Да и «утей» мы уж как-нибудь успокоим. Пусть даже и весь десяток. А вот для расчистки дороги понадобится помощь горожан. Как бы их предупредить заранее?
Оказывается, магистр подобную проблему решал запросто:
— Сейчас устрою сигнальный костер.
Просто и незатейливо! В мире Мерлан существовал свод знаков наподобие азбуки Морзе, которые и дымом в том числе передавались в пределах видимости. Так что уже через полчаса в городе узнали о приближающейся помощи, прибытии немыслимой партии амулетов и необходимости помочь идущему в город отряду при расчистке дороги. Понятное дело, что осажденные не понимали тонкостей предстоящего сражения и как именно небольшая группа воинов, пусть даже с магистром среди них и нескольких гульденов, сумеет одолеть такую прорву тварей. Но раз всем известный Эрик Зарнар просит о помощи, то с внутренней стороны ворот тут же стали концентрироваться силы для встречного удара по хищникам. А на стене в районе арки появилась еще пара воинов для осмотра местности и корректировки совместных действий.
Дмитрий еще раз оглядел свой отряд, отдал несколько дополнительных указаний и приказал двигаться. Сам же он буквально молился на свое иномирское оружие, направляя вперед и в стороны и уповая, чтобы оно случайно не вышло из строя. Потому что в центре такого скопления магических монстров их потом ни пистолет, ни парализатор не спасут.
Двигались медленно. Добивать никого не пытались. Верховые только и служили неким подобием тракторов, которые на линях оттягивали туши с дороги. Пешие цепляли крючья, накидывали петли и пособляли с земли. Охотники-истребители, Майлина и маркиз на всякий случай подстраховывали остальных, чтобы не бросился какой не зацепленный лучом прикормыш, а то и не совсем усыпленная тварь. Ну а сам Торговец с виконтессой двинулись без остановки вперед, оставляя за собой просеку из застывших тел и прокладывая точно такую же полосу из обездвиженной плоти к самым воротам. Вся сложность ударов лучом наискосок как раз и заключалась в том, чтобы не свалить с ног людей, которые находились за стенами. Да и на стенах тоже.
Как только городские гульдены рассмотрели, что творится, товарищам был брошен клич и дополнительные разъяснения. Кажется, там не сразу поверили в такие чудеса, но потом все-таки прочувствовали правду и скорый восторг победы. С приветственным ревом людей ворота, заскрипев, стали медленно раскрываться.
Ну а потом графу только и оставалось, что расширять просеку да присматривать, чтобы рвущиеся на добивание тварей воины сами не попали под сонный луч «сундучка».
Повозки с триумфальными криками собравшихся горожан закатились на городскую площадь уже в наступившей ночи. И там же, при свете многочисленных факелов, маркиз Зарнар толкнул пламенную речь. Рассказал о походе в горный массив Кальпири, о создании десяти— и пятикратных амулетах, о роли во всех этих подвигах графа Дина и о том, что сейчас лично граф и будет раздавать амулеты самым лучшим воинам, наиболее мастерски владеющим оружием.
Что Торговец и проделал в несколько чрезмерно торжественной обстановке. Сотня десятикратных и пять сотен пятикратных по силе амулетов получили своих новых владельцев. После чего всякое противостояние тварей и их попытки прорваться к человеческому мясу стали обречены на полное фиаско.
Пока шло вручение, никто, кроме Майлины, не заметил, как Тани Хелке слишком уж мило и слишком игриво общалась с Эриком Зарнаром за спиной у графа, которого выдвинули на лобное место. Но даже и она не смогла подслушать, о чем переговаривались Маурьи с магистром.
— Ах, маркиз! Ты такой скромный, даже чрезмерно. Все заслуги приписал графу, тогда как ты самый первый и истинный герой. До сих пор не знаю, как тебя отблагодарить за спасение Дмитрия, а уж все остальные долги и благодарности даже в сознании не умещаются.
— Тани, ты мне льстишь! Какие могут быть благодарности?! — Но, судя по блаженному выражению лица Эрика, он был на седьмом небе от счастья. — Уже одно лишь твое благосклонное отношение ко мне — лучшая награда за те мелкие усилия, которые я расходовал за последние десять дней. На моем месте так бы поступил каждый.
— Не скромничай, не скромничай, — как бы в порыве искренней благодарности, виконтесса даже ладошкой погладила руку маркиза. — Вот когда будем в столице, обязательно закатим пир в твою честь! Правда, вначале надо будет подыскать приличный дом для нашего проживания.
— Какой дом?! Вы приглашены в мой замок и останавливаетесь у меня!
— Но это тебя стеснит, да и…
— Никаких отговорок я не принимаю!
— Да и мы пригласим на банкет в твою честь всех видных людей королевства, а то и самого монарха.
— Даже монарх посчитает за честь побывать в гостях в моем замке, — похвастался Зарнар, не уходя, впрочем, далеко от истины. — И род мой древний, и сам я магистр!
— Ну а твоих родственников мы не стесним? Жену или невесту?
— Дорогая Тани, я холост! — чуть ли не обиделся Эрик. — А родители мои проживают в предместьях столицы. У них там свой замок.
Виконтесса немножко подумала и смиренно вздохнула:
— Ну, если ты так настаиваешь…
Еще бы она не согласилась с таким вариантом. Да и понимала прекрасно: парочка ласковых слов, несколько томных взглядов, и молодой, совершенно неопытный в сердечных интригах магистр окажется влюблен безумно и окончательно. После чего останется только направить его энергию в нужное рассудительной женщине русло. А именно: то ли вступать в открытый бой за свою любовь, то ли под грамотным руководством этой самой любви не менее решительно куда-нибудь спрятаться.
Конечно, в окружении монарха, а то и среди гостей могут оказаться мужчины и более импозантные, и более влиятельные, чем маркиз, но пока они еще далеко, и следует обрабатывать того журавля, что уже трепещет в руках. А если попадется более достойный «жар-птиц», то поменять одно на другое никогда не поздно. Был бы выбор.
Чуть позже сразу отправиться в предоставленные апартаменты тоже не удалось. Граф Дин прошелся чуть ли не по всем стенам, помогая своим оружием успокоить слишком уже агрессивно настроенные стада тварей, атакующих с иных сторон города. Понятное дело, что виконтесса тоже старалась от него не отставать, демонстрируя не только свою самоотверженность и заботу о муже, но и свою ослепительную красоту. Но именно при обходе стен чужестранцы и услышали одну весьма интересную новость. Один из сопровождавших их военачальников с готовностью поведал про общение и обмен депеш со столицей:
— Как только твари стали крутиться вокруг города, мы запросили помощь в столице, и посланники успели вернуться до осады. Так, в посланиях от короля сообщалось: «Возле столицы отныне воюют с тварями рыцари из иного мира. Бесстрашные и совершенно не реагирующие на магические атаки хищных монстров. Если обстоятельства позволят, то они вскоре прибудут на помощь вашему славному граду!»
Брови Дмитрия поползли вверх, и он с удивлением уставился на свою супругу:
— Ты слышала? Что за рыцари? И откуда они тут взялись?
Та и сама округлила глаза в полном непонимании:
— Так, может, это ты их к столице забросил? Ты намекал на какие-то сюрпризы перед отправкой сюда.
А про себя подумала:
«О-о-о! Да тут следует форсировать свои отношения с Эриком самыми невероятными темпами! И как бы моя сегодняшняя брачная ночь не оказалась последней в роли жены. Ха-ха! Хотя совсем невесело. Кстати, как Маурьи, я должна именно сегодняшней ночью обеспокоиться, постараться и забеременеть от Светозарова со стопроцентной гарантией. В любом случае ребенок от него будет мне и дополнительной защитой, и помощником в магии, и опорой на старости лет. От такого желанного, любимого, уникального мужчины наверняка не просто Арчивьел получится, а целитель четвертого уровня. Как Тител Брайс, например! Ну да, ну да. Если не больший по силе!..»

Глава тридцатая
МЫТАРСТВА ГЕГЕМОНА

Примерно через полтора суток пути Крафа немного разобрался в самом понятии суток для данной местности. Похоже, это еще был не самый жаркий экватор планеты, а, так сказать, умеренная зона. Что уже давало повод для радости и оптимизма. Ночным временем суток можно было назвать ту треть времени, когда светило только одно солнце. Ну и гипотетический полдень — когда все три светила пылали на небосводе одновременно. В такое время ни спрятаться, ни присесть, ни прилечь было невозможно. Следовало только упорно идти и стараться не сбиваться с прямой линии.
Понятно, что при такой титанической нагрузке на организм на магических силах даже всесильный покоритель вселенных долго бы не протянул. Тут его запасливость и неприхотливость в пище сыграли невероятно важную роль. Вдобавок огромный головной убор из перьев оказался чуть ли не решающим фактором. Благодаря ему в теле удавалось поддерживать сравнительно приемлемую температуру. Использовать внутренние силы на охлаждение получилось бы лишь при полном бездействии. Но ведь следовало идти к горам!
Вот Гегемон и шел. Скрипел зубами, костями и злобными мыслями, но шел без остановки. Даже есть старался на ходу. Только и помогали не сойти с ума упоительные мысли о предстоящем мщении. И всплывающие в памяти уникальные пытки, длительные мучения, которые он и применит к виновникам своих нынешних бедствий.
Порой мысли обретали должную стройность, и тогда Крафа пытался прикинуть, куда его занесло, подсчитать шансы на свое спасение. Шансы оставались вполне высокими при двух условиях: дойти до гор и найти там условия для жизни; и как можно скорейшее замирание урагана в межмирском пространстве. Когда великий завоеватель вселенных заглянул в попавшемся на пути створе на тропы между мирами, то заметил тенденцию бушующих там ужасов к успокоению. Правда, подсчитать период нужного успокоения являлось делом пока бессмысленным, но то, что покой когда-нибудь обязательно наступит, было очевидно.
Ну и самое главное, краеугольное звено в цепи спасения — дойти!
Горы, как выяснилось со временем, были очень большими. И по этой причине расстояние до них оказалось сильно обманчивым. Если в начале пути Крафа рассчитывал дойти к ним часов за пятьдесят, то после истечения этого срока он мечтал дойти хотя бы за сто. Потому что горы все становились выше и выше, но не приближались. И только после сто десятого часа пути, по своему внутреннему счетчику времени, узурпатор всемирной власти вошел в первое подобие густой тени, куда не доставало ни одно из солнц этого проклятого мира. А еще через три часа он отыскал первую пещеру, заполз на не контролируемую сознанием глубину и забылся в блаженной истоме сна. Часов десять проспал как убитый и только потом очнулся от осознания двух вещей: не осмотрелся и не поел. И если с едой, которой и так осталось два кусочка окаменевшего мяса, — дело простительное, то вот настолько безалаберно отнестись к собственной безопасности считалось немыслимым.
— Неужели я стал таким старым, — ворчал Крафа, рассматривая в кромешной темени подземелья довольно уютную пещерку и ведущие из нее в разные стороны три выхода, — что мне стало все равно: съедят меня сонного или проснувшегося на жертвенном огне? Да нет, это так меня эта проклятая пустыня выжала. О! Кстати! Надо будет несколько сотен виновных забросить к тем самым горам крокодилов и прочих тварей, а потом вести документальную запись со всех сторон, пока самый последний из них не издохнет! А потом еще и другим показать фильмец с должным комментарием. Вот это будет поучительно! И я почему-то уверен: ни один из них не дойдет до гор. Ха-ха!.. Так, а это что такое?..
Впервые он рассмотрел следы, подтверждающие наличие в этих горах сейчас или в неизвестном прошлом разумной жизни. На одной из стен, на довольно ровном участке, виднелись аккуратно ровные линии, образующие не то гексаграмму, не то схему какого-то лабиринта. А может, и чертеж какого-нибудь местного Архимеда, который тот увековечил для своих потомков.
Попутно доедая жалкие крохи оставшегося мяса, Гегемон приблизился вплотную и своими умениями проверил высохшие остатки краски. После чего замычал с досадой. Получалось, что этому рисунку много тысяч лет. Как минимум пять, а то и все десять. Для более точного определения нужна была химическая лаборатория.
«Коль тут так темно, — пошли рассуждения, — глаза не нужны. Только неимоверно развитый слух и уши типа локаторов. Если у местных аборигенов отсутствовали глаза, то зачем им рисунок? Еще и двухцветный? Значит, глаза у аборигенов были. Но тогда где копоть от факела? Или от костра? По логике должно быть освещение, рисунок выполнен очень тщательно, даже нечаянные потеки зачищены. А копоти нет! Нигде. А значит, до чего я, такой умный, додумался? Что я гений? Так я это давно знаю. А вот то, что они могли смотреть и видеть точно так же, как и я, не радует. Да-с! Очень не радует. Получается, что эти обезьяны либо имели с собой электрический свет, либо владели магией. И, продолжая логическую цепочку, могли наведываться сюда временно. Зачем? Может, прятали чего? Тогда не страшно. А вот если выкинули что ненужное да вредное? Как некий неведомый мне коллега — тех крокодилов в пустыне? Тогда тут желательно долго не задерживаться. Хотя… Вроде ничего опасного не чувствую. Да и подкрепился малость. А значит, пора двигаться вниз, на глубины. Искать воду, мох, грибы, пауков, слизней и… Чем там еще питаются лишенцы типа меня?»
Сейчас Крафа перекрыл в своем сознании воспоминания о любой мыслимой и немыслимой пище, которую ему готовили лучшие повара всех миров. А потом подавали в любое время и в любое место десяток самых обольстительных служанок, собранных за идеальную красоту со всех вселенных. Потому что если допустить эти яркие воспоминания в мозг, то только и останется, что завыть от тоски и биться головой о каменные стены. Помогала в этом и специально накачиваемая злость на самого себя, и откровенное издевательство, высказываемое вслух:
— Так тебе и надо, зажравшийся кабан! Почил на лаврах — так теперь жри пауков! Привык спать на перинах и женских телах — так теперь ломай свои ребра об острые камни! Привык одним шагом прыгать в любой мир — так стирай свои ноги теперь о песок пустыни! Ха-ха! И сразу настраивайся на месяц, а то и два суровой диеты на одних лишайниках! Кстати, неплохо было бы еще эти лишайники отыскать вначале. Ага! И перья эти с головы снять, достали уже своей вонью! Фу! Какая гадость!..
Часа три прошло в подобных проклятиях и блужданиях по безжизненным, без единой капли влаги пещерам, проходам, тоннелям и гротам. А потом Гегемону все-таки повезло. Вначале он ощутил желаемую сырость, которую легкий сквозняк вытянул из ничем не примечательного провала. Потом умение прекрасно ориентироваться в любом лабиринте вывело его на нужной глубине к нужному месту. А вскоре уже и глаза рассмотрели в конце довольно длинного пологого спуска чернеющую гладь водной поверхности. Чтобы не побежать и ненароком не зашибиться по пути вниз, приходилось сдерживать себя всеми остатками умирающей воли. А потом еще и минуту тщательно проверять ту жидкость, которую тело уже пыталось пить через поры кожи рук. Умение различать подавляющее большинство опасных ядов не подвело и выдало вердикт: несмотря на несколько странную добавку местных минералов и солей, воду можно пить.
— Блаженство!.. Истинный рай!.. Как хорошо!..
Эти слова непроизвольно вырывались из глотки всемирного диктатора в перерывах между питьем и окунанием тела целиком в неглубокую, в общем-то всего по колено, громадную лужу. Он плескался в ней, как свинья, переваливаясь с боку на бок и со спины на живот и совершенно забыв, что на нем многочисленные одежды из отвердевшей, ссохшейся, но страшно вонючей кожи неведомых тварей. Разве что сверток с перьями остался лежать на берегу этого мини-озерка. Но когда в конце концов и это сообразил, не стал переживать о явно испорченной воде. Раз есть одно озеро, обязательно отыщется и другое! И наверняка гораздо большее. И скорее всего — не пустое, как это.
— Ну правильно, — выползая на берег и отряхиваясь, как собака, проворчал Крафа. — Извечный круговорот дерьма в природе! Вначале дайте выспаться, потом желание попить, а потом наваливается волчий голод. Человек рвет что к нему ближе, набивает брюхо и заваливается спать. Потом опять пробуждение и новый виток загаживания природы. Ха! Тоже мне, венец творения! Вот он я, повелитель миров, — и счастлив, что удалось напиться из вонючей лужи. Фу! Вот же гадость! Ладно, потащим свой желудок на поиски корма, хотя бы мха какого отыскать. Так и оленем стать недолго. Кстати, мясо того лося меня спасло, значит, я теперь тоже лосем стану? Ха-ха! Вот буду экзотично смотреться с рогами!
Постоял немного над озерцом, подумал. Набрать воду было не во что, сборник крови был давно опустошен и выброшен в пустыне. Импровизированный рюкзак вонял так, что можно было отравиться, испив из него жидкость, некоторое время там пролежавшую. А уйти слишком далеко и не отыскать чего лучшего? Но решил, что в случае возвращения на это место не заблудится. Память до сих пор отчетливо фиксировала всю пройденную дорогу по пещерным лабиринтам, и в случае крайней необходимости он бы мог выбраться на поверхность всего за один час.
— С этим дело решенное. Двигаюсь дальше. А вот на тропинки заглянуть бы не помешало. Правда, я давненько створ не встречал, но уж как-нибудь и без него обойдусь. Только одним глазком…
И был неприятно поражен, когда ни одним, ни вторым, ни двумя глазками сразу не удалось заглянуть в межмирское пространство. Уже сатанея от нехороших предчувствий, смело шагнул — как всегда, когда переносился в иные миры. Да только шаг получился вполне обычный для самого обычного человека: только перед собой. Ну и понятно, что первые обвинения понеслись все в ту же пустоту между мирами:
— У-у-у-у! Да что же там творится такое?! То ураган, теперь вообще дверцу прикрыли?! Такого не бывает! И не было! И не будет! О-о-о! Будьте вы все прокляты!!! — И тут же резкий переход на вполне спокойный тон, неожиданный даже для самого себя. — Ничего, дайте мне только брюхо чем-нибудь набить вначале, а потом я с вами со всеми разберусь.

Глава тридцать первая
ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

В Свирепой долине научные изыскания, сотворение новой магической сущности и прочие запланированные ранее работы не прекращались ни на минуту. Сомнения терзали почти всех, но усомниться в силе создателя академии целительства не позволял себе никто. Вернее, даже не в нем самом, а в том моменте, что граф Дин Свирепый Шахматный мог банально погибнуть и больше никогда не появиться в своем замке.
И все равно тревожное ожидание становилось с каждым днем ощутимее. Ректор академии покрикивал все громче и громче, результаты всей деятельности стали казаться из рук вон плохими. Но самое показательное и, как ни странно, печальное — ученики академии стали вести себя намного дисциплинированнее. Не так орали во время перерывов, не настолько гоняли и сбивали друг друга с ног во время привычных забав, практически ничего не ломали, не разбивали и не портили. И в какой-то критический, переломный момент Тител Брайс пришел к выводу, что огромнейший детский коллектив стал в своей ипостаси вести себя словно единое, еще не взрослое существо, которое вдруг потеряло любимого и страшно любящего родителя. Словно это существо боится себе признаться в потере, верит в бессмертие своего создателя, но уже грустит. Уже теряется от одной только мысли, что родителя может не быть не только сегодня, но и завтра. И самое страшное, что и послезавтра родитель может не появиться. И вроде как хорошо, беззаботно должно быть, ведь никто не поругает, не укорит, жизнь так и останется сытна и беззаботна. А вот… что-то не складывается в восприятии всего мира, пропал некий важный элемент. И этот единый детский организм начинает замедляться, теряться в сложности мирского бытия, слишком рано взрослеть и терять свою познавательную, растущую непосредственность.
А сам Верховный целитель детей любил, обожал, умел хорошо обучить, но вот… Дальше как-то и слов недоставало по поводу тех определений, его именно не хватало в отношении к детям. Может, слишком солидный возраст мешал пустить ту искру в толпу ребятишек, которую умел запустить Дмитрий? Может, самого ощущения общности сиротской не получалось ухватить, а впоследствии и сделаться «своим среди своих»? А может, не было той бесшабашности, с которой граф Дин Светозаров Свирепый Шахматный мог завалиться на живот среди пыльного двора и завопить, изображая убитого гипотетической стрелой: «Попал! Я умираю! За меня мои друзья тебя поймают и… уши надерут!» Подобных случаев из жизни графа было немыслимое количество, и ребятня эти случаи рассказывала друг другу вечерами, записывала в тетрадки, приукрашивала легендарными подробностями, добавляла свои стихи и даже порой дарила подобные тетрадки друг другу с соответствующим художественным оформлением в виде розочек и пронзенных стрелами сердечек.
То есть для воспитанников академии, каждого из которых Светозаров знал лично не только по имени, граф Дин был не просто родитель, не просто уважаемый человек, ученый и маг, а такой же сверстник, товарищ, единомышленник, друг, а то и родной по крови брат.
Именно над этими парадоксами глубоко задумался ректор, когда в одном из классов собрался в узком кругу обсудить последние новости по поводу мира Торговцев вообще. Да так глубоко задумался, что его только прикосновением к плечу вернула в действительность сестра графа Елена Светозарова:
— Тител, да ты никак уснул?
— А? Уф! Да как можно?! — вздрогнул Верховный целитель империи, стараясь придать своему лицу уверенный вид и усиленно пытаясь вспомнить последние, только что прозвучавшие слова юного Хотриса. — Думаю, что вот этот самый… мм… процесс распознания вуали очень пригодится нам в дальнейшем. Да! Именно так!
Последние утверждения явно пошли не в тему. Что Елена, что Хотрис с Шу’эс Лавом смотрели на него с недоверием и с подозрением в намеренном издевательстве. Поэтому ректор решил откровенно во всем признаться:
— Ай! Не обращайте на меня внимания! У меня столько разного в голове крутится, что я себе места не нахожу. А тут еще этот ураган в подпространстве!
Наверное, только у него в голове раздался деликатный и нежный голос Эрлионы:
«Папа Тител! Мы тут все за папу Диму переживаем, но, раз собрались обсуждать последние успехи стажеров, будь добр хоть иногда прислушиваться к теме разговора. Хотрис сказал, что теперь уже может рассмотреть створ между мирами издалека, но вот у него при этом страшно начинает болеть голова. А ты лепишь о каком-то процессе и о пригодности его в дальнейшем!»
— М-да! — только и осталось ректору, как повторно развести руками. — Виноват, задумался. Можете меня…
Он хотел сказать «пинать ногами», но вовремя одумался. Но зато ехидно усмехнулся здоровенный баюнг:
— Может, дядю ректора поставить в угол? — И тут же сам рассмеялся. — Да ладно, не надо на меня так грозно смотреть, я ведь добрый по натуре и Динозавру жаловаться не стану, когда он возвратится. Может быть. Но вернемся к остальным вопросам, в том числе и поднятым Хотрисом. Насколько я помню, такие проблемы со здоровьем у юных — особо повторяю! — юных Торговцев случались. В таком случае им рекомендовалось месяц-два вообще не коситься даже на створы и полностью игнорировать их рассматривание даже с близкого расстояния.
— Но у меня глаза сами к ним прикипают! — возмутился стажер из мира Кабаний.
— Все равно выход есть: темные накладки многослойной материи на глаза, — пригрозил гигантским указательным пальцем баюнг своему товарищу. — А если стажеры оказывали непослушание, их на три недели запирали в темное помещение. Хочешь этого?
— А силенок хватит меня запереть? — с наглецой отвечал юный коллега. У него отношение к гиганту такое и осталось, как при первом знакомстве: сверстник, только очень большого размера. И неважно, что за пару недель Шу’эс Лав вспомнил более двадцати лет своей взрослой жизни, превращаясь тем самым в солидного, умудренного опытом мужчину. Все равно какие-то детские комплексы возвращения в этот мир и определенной тогдашней растерянности в нем остались. А преодолевать эти комплексы в свое время помогал как раз Хотрис. Вот и складывалась парадоксальная ситуация, когда сопляк и вдвое меньший ростом мог ляпнуть: «А в нос хочешь?!» — и гигант, могущий растоптать товарища как таракана, просто растерянно и добродушно улыбался в ответ.
Так и сейчас примерно получилось.
Хорошо, что рядом находились иные люди и магическая сущность, которые не позволили отойти от основной темы разговора.
— Ловить никого не надо. — Теперь могучий и глубокий голос Эрлионы слышали все. — Каждый сам выполнит возложенные на него предписания и озвученные рекомендации. А я прослежу за итогами, чтобы потом меня папа Дима не ругал почем зря.
Хотрис и тут скривился, фыркнул, хотя и высказывался скорее из ревности:
— Можно подумать, что папа Дима поставит непослушную, страшно о себе возомнившую и вредную девочку в угол.
Магическая сущность не обиделась, только пригрозила:
— Ничего! Когда-нибудь и ты станешь искать пятый угол в квадратной комнате! — И тут же сменила тон: — А сейчас давайте решать, что будем делать с Еленой. После сотрясения мира она с каждым днем все лучше и лучше видит все створы между мирами. Но самое удивительное, она видит дуги створов с цветовыми оттенками. О таком ни граф Дин не рассказывал, ни Шу’эс Лав не припомнит.
— А почему я только сейчас об этом узнаю? — нахмурился ректор.
— Что нам следовало делать? — фыркнула магическая дочь так, словно она — это по-боевому настроенная женщина, упершая кулаки в бока. — Вылить на тебя ведро воды, когда ты проверял настройки нового кокона-ловушки «Проба-два»? Или отозвать тебя во время проводов умильно рыдающего на твоем плече императора?
— Ну… Шепнуть-то ты мне на ушко могла?
— А зачем? Вот, например, в данный момент ты об этом чуде узнал. Ну?! Какие твои будут действия?
— Не надо мне дерзить и провоцировать на грубости! — стал строже голос Титела Брайса. — Как целитель, я просто был обязан сразу осмотреть Елену. Вдруг у нее какая патология? Или неожиданное осложнение? Порой излишняя цветистость сновидений тоже свидетельствует о тяжкой, знаешь ли, прогрессирующей болезни!
Магическая сущность тяжело и показательно вздохнула, но свои слова донесла только до одного человека в комнате:
«Папа Тител! Ну и кого ты вот только что запугал? Тебе не стыдно? Посмотри на Елену!»
Та и в самом деле сидела как мышка, закусив губу, и уже прощалась мысленно с жизнью. Пришлось ректору делано смеяться и давать задний ход:
— Ну это я так, образно сгущаю краски. М-да, в чисто профилактических, так сказать, целях. Ага! И уже вижу, Леночка, что с твоим здоровьем — полнейший порядок. Даже завидно становится. Ага, честное слово.
Утешил сестру Торговца и баюнг:
— Ну вот, раз уж сам Верховный целитель твоему здоровью позавидовал, то жить тебе вечно. Ну а по поводу твоего умения… Как, например, и в каких цветовых сочетаниях тебе видится створ в зале отправления?
— А я вот даже зарисовала, — оживилась Елена, доставая лист бумаги и пуская его по рукам. — Мне настолько стало интересно, хотя я потом и засомневалась, и несколько раз приходила в зал при разном освещении. Подумала, что это первый раз так лучи солнца играли и переламывались. Но створ в любое время выглядит именно так. А вот тот, что возле конюшен, совсем иначе смотрится. Вот он…
По рукам пошел второй рисунок. Причем на обоих бросались в глаза не только различия в цвете, но и в размещении этих цветов. Но что было характерно для обоих рисунков — четкое разграничение оттенков, словно между ними пролегали ровные границы в виде прямых линий. И все вместе смотрелось как цветовая гамма из различных треугольников, трапеций и неправильных многоугольников. Округлыми формами отличались лишь внешние части створа, имеющего форму лежащего на земле молодого месяца, примерно в четверть луны.
— И что, прямо вот такое все яркое и красочное? — удивлялся ректор, рассмотрев рисунки. Получив от женщины утвердительный кивок, повернулся в Шу’эс Лаву: — А может, и ваши видели цвета, только держали это в тайне?
Баюнг пожал своими огромными плечами и в сомнении покосился на свою потенциальную коллегу:
— Лена, ты не подумай, что я на тебя намекаю, но в моей памяти есть только один подобный случай. Я вам уже рассказывал про тех, у которых не выдерживало сознание, они повреждались разумом после неприятных стрессовых ситуаций в межмирском пространстве, и излечивать их не удавалось. Конечно, таких случаев было всего пять или шесть, но я сейчас о другом. Так вот один из сумасшедших, когда обретал относительное и временное прояснение ума, твердил, что видит створы в цвете. Но он также твердил и про Опорную Станцию, которую он якобы отыскал непосредственно в нашем секторе вселенных. Что интересно, каждый раз его память несколько меняла координаты, и хотя проверялись тысячи раз любые точки, Станцию Водоморфов так и не отыскали, а того несчастного окончательно признали невменяемым и отправили доживать на родину. И там…
Неожиданно великан замер, что-то в озарении припомнив. Но так как его никто не торопил, он вначале все продумал и только потом выдал свою идею:
— А ведь я отлично знаю этот мир, вернее не так его, как само место, где он находится. Испокон веков там не было Торговцев, этот сумасшедший единственный. Почему у меня и мелькнула мысль: а что, если он до сих пор там проживает?
— Разве такое возможно? — подала голос Эрлиона.
— Если он не делал попыток шагнуть в иные миры или его не убили по какой-либо причине его земляки, то мог и прожить все это время. Полторы тысячи лет — для Торговца не предел. Тем более если он просто ведет жизнь ничем не интересующегося отшельника. Можно будет туда мотнуться и проверить.
— Ну и какой нам от него будет толк? — удивился Хотрис со своей юношеской непосредственностью. — Если он не только от старости рассыпается, но еще и с умом не дружит.
Шу’эс Лав проигнорировал вопросы приятеля, обращаясь теперь в основном к Тителу Брайсу:
— Среди нас были гениальные ученые и не менее гениальные врачеватели. Да и любой Торговец имеет возможности лечить и даже омолаживать. Но все равно таких вот умений, как у вас и, пожалуй, у Эрлионы, не было ни у кого. Что, если в этом замке удалось бы того коллегу подлечить? Он ведь так невероятно много знает.
— Конечно попробуем, — согласился ректор без колебаний. — Но уже после прекращения урагана и возвращения твоего наставника.
Он как бы специально подчеркнул статус одного и другого, чтобы у баюнга и мысли не возникало попробовать переместиться в известный ему мир без разрешения графа Дина.
— Но возвратимся к тебе, Елена. Надеюсь, ты не делала попыток заглянуть через створ в подпространство?
— Нет, конечно. Мне даже подумать о таком страшно.
— Вот и правильно. Без Дмитрия туда не встревай. А лучше всего во время перерывов в учебе зарисуй и остальные створы. Один где-то в спальнях твоего брата, и несколько по всей долине разбросано.
— Хорошо! — слишком живо и радостно отозвалась Светозарова.
И уже в следующий момент в голове ректора зазвучал встревоженный голос Эрлионы: «Мне кажется, она намерена облетать долину на Вихре. Как бы чего не случилось».
На что Тител искренне удивился: «Как это? Он ведь еще маленький?!»
«Заработался ты и ничего вокруг не видишь. Пегас вымахал уже в полтора раза больше своей мамаши и такие круги нарезает над конюшней, что мастер Хитс чуть в обморок не падает при этом и хочет посадить летающего коня на цепь. А Елена запрещает. Кстати, Вихрь только ее и слушается, на зависть юному Хотрису, и уже пару раз поднимал в небо. Правда, до сих пор не было повода облететь всю долину. Ну а теперь… сам понимаешь. Да ты сам спроси!»
Пришлось Верховному целителю и в самом деле поинтересоваться:
— Леночка, ты никак на пегасе собралась лететь?
От такого вопроса в лоб сестра Дмитрия несколько стушевалась, но тут же взяла себя в руки и ответила вопросом:
— А что?
— Ну как что! Это опасно.
— Никакой опасности, я держусь крепко, и Вихрь летит очень плавно.
— Да и слишком он еще молод, неокрепший, так сказать.
— Ничего подобного! Он уже сильный и взрослый. Я уверена, он даже двоих всадников поднять может.
На что тут же откликнулся заинтригованный великан баюнг:
— Так это значит, что и я могу полетать?
— Ничего это не значит, — тут же возразила Елена. — Тем более что ты весишь как три человека.
— Неправда! Двести десять килограммов — это как двое мужчин, — началась перепалка.
— Под словом «человек» я имела в виду женщин. Что при умножении на два как раз и получается половина твоего веса.
— А я сам у Вихря спрошу!
— Только посмей к нему приблизиться!
Спорщиков заставил умолкнуть укоризненный голос Эрлионы:
— И чего вы так расшумелись? Пока что пегас вообще к себе никого, кроме Елены, не подпускает, так что он и сам сообразит, как ему и кого поднимать в небо. Меня вот больше интересует такой вопрос: а меня бы ты, Леночка, не смогла научить видеть те самые цвета?
— А как я буду тебя учить?
— Не знаю. Будем общаться мысленно, и я буду подстраиваться под твою ауру и твои чувства. В теории должно получиться.
— Постой, — вскинулся баюнг, посматривая на потолок, где для него как бы и обитала магическая сущность. — Так ты что, тоже можешь видеть створ между мирами?
«Как он забеспокоился! — мысленно обратился к магической дочери ректор. — Не обидится за твое самопроизвольное учение?»
«Это я как раз специально проговорилась, чтобы посмотреть на его реакцию», — ответила Эрлиона мысленно папе Тителу и только потом стала говорить вслух:
— Да вот, как-то попробовала, и у меня получилось. Только было неудобно напрашиваться к тебе на уроки, хотела дождаться Дмитрия вначале.
— Что за глупости?! В любом случае наставник сразу бы тебя заставил посещать мои уроки. И я заставляю, как имеющий на это право преподаватель.
— Ой, значит, можно?
— Не то слово! Нужно! Да и мне самому интересно: как это у тебя все конкретно получается?
Но ректор уже резко встал со своего кресла, завершая итоги собрания будущих Торговцев уже на ходу:
— Дальше решайте вопросы без меня, и так засиделся тут. Ну и старайтесь всегда и везде координировать свои действия с Эрлионой. Если что, она и меня поставит в известность по поводу любых осложнений. Ну а я бегу к нашей группе математиков: приходится помогать высчитывать Дасашу намечающуюся схему разборки сокровищницы.
Все уже знали, что сокровища императорской казны отыскались и Прусвет начал интенсивную выемку тех предметов, которые не спеклись с общей массой и не были задействованы в получившемся магическом контуре. Сам контур следовало разбирать очень осторожно и деликатно. При ненужной спешке, как предполагал молодой гений на предварительном этапе вычислений, ураган в межмирском пространстве мог только усилиться. Дело подсчетов оказалось невероятно сложным, поэтому Дасашу Маххужди помогали издалека все лучшие математики Свирепой долины. Ну и естественно, в их числе сам Тител и Эрлиона.
Жизнь в Свирепой долине продолжалась в обычном режиме, насыщенном работой, маленькими радостями свершений и новыми научными открытиями.

Глава тридцать вторая
РАЗОБЛАЧЕНИЕ ПЛУТОВКИ

Во время второй совместно проведенной ночи такого накала страстей и бурных эмоций, как в первую, уже не было. Но тут уже явно сказывалась невероятная усталость предыдущего, насыщенного непрерывным движением дня. Не помогли и прекрасные условия в предоставленной спальне: громадная и мягкая кровать, ванное помещение с шикарной ванной и полная, подтверждающая безопасность тишина.
Как следствие, на полноценный секс потратили всего лишь чуть больше часа времени. Но и того опытной Маурьи, знаменитой куртизанке и неистовой женщине, хватило вполне, чтобы уже после завтрака заявить самой себе со стопроцентной гарантией: «У меня будет от графа Дина ребенок!» Она еще и намекнуть об этом надумала самому графу во время их перехода в здание губернского управления:
— Кстати, дорогой, у меня есть для тебя один приятный сюрприз.
Естественно, что Светозаров был заинтригован.
— Какой именно? — И тоже попытался пошутить: — Что мне повезло жить отдельно от тещи — я уже знаю.
Естественно, что нежный женский смех надолго очаровал и самого графа, и сопровождающих. Когда дань остроумию любимого мужчины была продемонстрирована, виконтесса перешла к делу, которое собиралась завуалировать так, что и лучший оракул сразу бы разгадал.
— Все равно я тебе конкретно ничего не скажу по той причине, что вначале ты должен вспомнить все. Или пока мы не окажемся дома. Только и могу намекнуть, что этот сюрприз касается моего замка.
Естественно, что граф задумался надолго. Но уж никак не смог бы связать замок и возможную беременность супруги. Хотя наверняка, как у каждого мужчины, мысли о детях у него промелькнули обязательно. К счастью, Маурьи настолько умела маскировать свое состояние, что даже Тител Брайс не увидел бы зачатый плод. Не смог его разглядеть и Дмитрий, хотя наверняка пытался. Перечислив с десяток общих предположений, он шутливо склонил голову:
— Сдаюсь! Говори, что за сюрприз.
— Дорогой, у тебя плохо со слухом? Ведь предупредила: не скажу до выполнения определенных условий. И не настаивай, пожалуйста.
— Но если ты меня любишь…
— И не спекулируй на моей любви! С твоей стороны это нечестно. Договорились?
Ничего не оставалось делать, как, пожав плечами, согласиться, тем более что пара уже прибыла на место, где собралась вся городская элита во главе с губернатором и командиром здешнего гарнизона. Начались расшаркивания, панегирики, вручение памятных подарков, чествование великих героев и обмен пышными речами.
И в данной обстановке виконтесса оказалась наиболее ушлой и сообразительной. Опять за плечами своего супруга перекинувшись несколькими словами с маркизом Зарнаром, бароном Данью и еще несколькими лицами, она уяснила суть готовящегося прозвучать предложения и несколько опередила его. Причем опередила весьма действенным предложением, после которого обычно отступать некуда:
— Господа! Как целительница второго уровня, я готова немедленно отправиться в вашу школу юных дарований и начать обучение их азам тех знаний, которые имеются у меня. Попутно я начну делать весьма несложные для нашего с мужем уровня операции, после которых ваши целительницы станут полноценными гульденами.
Дмитрий хотел было прошипеть, что он еще даже не успел показать своей жене, как эти операции проводятся, но вовремя опомнился. Сообразил, что уж со знаниями почти Арчивьела его красавица супруга и сама может научить его легким движением руки удалять с гипофиза мозга любой мешающий нарост.
Тани Хелке довольно грамотно и с должным пафосом бросила еще несколько фраз на тему сподвижничества. Затем пожелала народу Ирцшулара извести всех магических тварей до последней и под грохот оваций и восторженный рев слушателей уступила место во главе высокого собрания губернатору.
Вот тогда тот, естественно после должного восхваления самоотверженной графини и ее феноменального супруга, перешел к изложению основной просьбы от имени всего города и провинции:
— Ваше сиятельство! — На этот раз он обращался только к графу. — Наш город теперь неприступен благодаря вам и привезенным вами амулетам. Но для общего дела амулетов ничтожно мало, и следует немедленно снарядить в горный массив Кальпири караван для добычи кэфэц и доставки бесценного сырья для амулетов и сюда, и в столицу королевства. Поэтому мы слезно умоляем вас, граф Дин Свирепый Шахматный, возглавить этот караван. Два полка воинов сидят в седлах, и сто лучших повозок уже у восточных ворот, и все готовы выйти в дорогу сию минуту. Кстати, дорога тоже расчищена во время утренней авральной работы.
Сказать, что Светозаров был расстроен, — ничего не сказать. Какой смысл был ему тащиться сюда и спешить в столицу, чтобы сейчас опять возвращаться в горы? Он уже всеми мыслями настроился на скорейшее достижение столицы и на общее с супругой желание как можно быстрей встретиться с рыцарями из иного мира. А тут вот такие нежданные просьбы!
Чтобы получить должную поддержку и нужные подсказки, он обернулся в сторону супруги, ожидая, что она сейчас сама объяснит и растолкует. Ведь и в самом деле участие графа в подобном походе было необязательным. Да, жертв явно будет меньше при его непосредственном прикрытии чудесным оружием, но ведь изначально понятно: на всех его одного не хватит! И в разные места он отправиться не сможет при всем желании!
— Понятно, что моего супруга ждут в столице, — начала вроде как весьма верно и деликатно Тани. — Потому что для него дело защиты каждого человека всегда стояло во главе всей жизни. Ради защиты людей от магических тварей он всегда готов броситься в бой первым и прикрыть слабых собственной грудью. За его спиной любой может чувствовать себя защищенным и в безопасности. Это я вам говорю, как лучше всех его знающая и обожающая супруга.
Переждав неуверенные аплодисменты, виконтесса неожиданно продолжила совсем в ином ключе:
— И он еще никогда не отказывал людям в помощи. Думаю, что караван под его опытным командованием не понесет в пути ни одной человеческой потери!
При этом она сама с таким восторгом и верой смотрела на супруга, что тот вконец растерялся и только удосужился неуверенно прошептать:
— А как же ты?
— Я готова тебя подождать, мой дорогой, — понесся в ответ страстный шепот. — Ну и постараюсь себя завалить круглосуточной работой: вылечу всех здешних целительниц и научу их медицине нашего мира Зелени.
В таком случае что-либо изменить в полосе событий могли лишь чрезвычайные обстоятельства. Но таковых, увы, вокруг не намечалось. Осторожно заглянув в межмирское пространство, Дмитрий разочарованно вздохнул: и там окончания урагана ждать еще долго. Поэтому ничего больше не оставалось, как возглавить эту спасительную для королевства экспедицию в горы. Да и, с другой стороны, много времени это не займет, три, а скорее всего, четыре дня, и он снова продолжит со своей супругой путь в столицу Ирцшулара.
Так что ничего больше не оставалось делать, как согласиться и приказать каравану трогать к форту Восточный немедленно. Сам командир в любом случае его догонит верхом на скакуне. Да и скакуна предоставили вообще невероятного красавца, не сравнимого с прежним. Так что вскоре и сам граф Дин, под радостный рев горожан, в сопровождении десятка лучших воинов, проехался по улицам города, вслед за двинувшимся в путь караваном.
С женой он успел обменяться напоследок лишь несколькими фразами да горячим поцелуем. Ему даже показалось, что он будет по ней сильно скучать. Но когда уже выехал за крепостные стены и стал удаляться от города, вдруг почувствовал на душе неожиданное успокоение и непонятную легкость.
«Странно! — удивился он мысленно, прислушиваясь к своим чувствам. — Видимо, большие города и оседлая жизнь становятся не по мне. Вон как меня тянет на приключения и в дорогу! Да и ответственность за этих людей во мне наверняка превалирует. Со мной они и в самом деле гораздо больше шансов имеют выжить все до единого».
Ну и как-то в суматохе отъезда не сразу сообразил, что верный маркиз Зарнар и его небольшой отряд так и остались в городе. Даже Майлины не оказалось в данном караване. А когда расспросил окружение и понял, что остался без проверенных боем друзей, несколько загрустил.
«Могли бы и прогуляться для блага своего королевства, — обиделся он на Эрика и барона Данью. Потом немного подумал и решил не обижаться. — Может, оно и к лучшему? Иначе тогда Тани осталась бы в чужом городе совершенно одна. Естественно, она себя завалит работой и обучением, но все-таки поддержка от знакомых людей ей не помешает. Разве что Майлина несколько не вписывается в круг доброжелателей моей супруги. Вот уж кто-кто, но она должна была отправиться со мной. Хм… А почему „должна“? Или у меня к ней остались какие-то нежные чувства? М-да! Чего уж там хитрить: в самом деле остались. И не пожалею ли я о тех двух бесцельно потраченных ночах?»
Чем больше ехал — тем больше жалел.
Но и чем дольше пребывал в пути, тем больше начали проскальзывать некие странные видения в сознании. И из этих видений вскоре нарисовались с десяток чудных, явно из жизни «забытого периода», сценок. Причем сцен не узловых, определяющих жизненные этапы, а скорее третьесортных, этакий фон, причем весьма дальний, на котором творились иные, скорее всего, основополагающие события.
Например, личная встреча с императором Телианом Пятым, в которой тот пеняет графу с укором: «Ну вот, уже и женат, а когда сделаешь торжественную свадьбу в моем дворце? Ведь договаривались же!» Естественно, после такого воспоминания зароились в голове вполне справедливые вопросы: «Неужели я жил в замке Тани целый месяц, а свадьбы мы так и не сыграли? Уж без приглашения императора мне как бы праздновать и по статусу не положено. Самый почетный человек в Рилли…» И: «Кстати, а почему я так ничего и не выспросил о самой свадьбе? Или мы с ней отпраздновали как-то слишком оригинально? По сценарию невесты?»
Еще одна яркая сценка-воспоминание: неуместная ревность молодой Арчивьелы Андорры Фаталиди после какого-то не то танца, не то праздника. Кажется, даже проскальзывало желание ученицы академии покончить с собой. А почему? Опять-таки что-то связанное с законной супругой.
Другой кадр: вспененные, разноцветные брызги суспензии, в которые он бросается с женским телом на руках. Причем в сознании почему-то крепко сидит мысль, что тело в его руках — самое любимое и желанное, и оно умирает. Попробовал представить в той ситуации тело виконтессы… Что-то явно не сходилось. Либо вообще присутствовало воспоминание некоего сна, либо тело было явно иное. Хотя что может быть прекрасней тела Тани Хелке?! Или все-таки что-то может? И это странное сходство Майлины с кем-то близким, желанным и родным… К чему бы это?
Но больше всего поразило всплывшее в памяти, ни к селу ни к городу, как говорят, заговорщицкое лицо Бонзая. При этом лучший друг подмигивает, протягивает кубок с их любимым далийским и говорит: «Если уж наши жены наедине между собой не перессорятся, значит, они и в самом деле самые лучшие. И нам тогда повезло: проживем с ними до самой смерти!» И на дальнем плане восприятия осознание, что его любимая жена сейчас осталась наедине с королевой Ягонов и та ее водит по своему дворцу, знакомит с достопримечательностями. А ведь виконтесса почему-то утверждала, что визит в мир Мерлан — это их первое путешествие по мирам.
«Шизуха косит наши ряды! — почему-то пришло на ум не совсем приятное выражение из лексикона проживающих в дурдоме людей. — Или это не мои воспоминания? Может, я их по телевизору подсмотрел? В кино каком-нибудь, например?»
Вот в таких сомнениях, всплесках непонятных озарений памяти и проходила вся дорога на восток. В до боли знакомый, почти родной форт прибыли далеко за полночь, все-таки такой огромный, громоздкий караван не мог соревноваться в скорости с небольшим мобильным отрядом, с которым граф Дин отправился в город.
Но и в форте, несмотря на громадный ажиотаж при встрече и даже раздавшийся гром небольшого оркестра, больше чем на несколько часов до рассвета останавливаться не стали. Только и сделали мелкий ремонт повозок, упряжи да осмотрели подковы лошадей. Тем более что новости оказались достаточно оптимистическими: воинство форта, пользуясь наличием десятикратных амулетов, буквально свирепствовало последние двое суток в округе. Уничтожались твари не только в окрестностях, но и в дальних лесах, а также на первом участке в пять километров по Восточной дороге. Такие превентивные атаки приводили к тому, что иные подтягивающиеся из глубин лесов твари наедались своими собратьями и почти не доходили к оплоту людей. То есть защитники этого оплота все были полны сил, боевого задора и желания вычищать магическую скверну хищников днями и ночами. К огромному каравану из центра провинции примкнуло пятьдесят местных бойцов, которым были знакомы местные леса. По крайней мере, леса на дистанции все тех же пяти километров.
Как только забрезжил рассвет, увеличившаяся колонна двинулась к массиву Кальпири. Графу Дину пришлось двигаться на острие всего каравана, улавливать копошение тварей в пределах доброго километра в стороны от дороги и вводить хищников в сон. Но на этот раз, пользуясь огромным количеством воинов, усыпленных тварей не оставляли без внимания. Граф Дин указывал точное направление и говорил выверенную дистанцию, и туда отправлялся десяток кавалеристов, которые живо добивали монстров, затем возвращались к колонне и пристраивались к очереди из им подобных боевых десятков. Получался этакий постоянный коловорот воинских отделений, которые успевали и отдохнуть, и нанести урон дикому сопернику в полной мере.
Определенные отряды действовали впереди Торговца. Тем приходилось бросаться дальше по курсу не только для уборки туш уродливых монстров, их прикормышей и добивания их насмерть, но и для тотальной очистки древней дороги от древесных зарослей. А местами даже и производства некоторого ремонта. Как-то: укладки и выравнивания уложенных здесь сотни лет назад гранитных плит. Все-таки такая масса огромных повозок требовала более или менее цивилизованной дороги.
И несмотря на массивность каравана, от форта к месту с пещерами добрались чуток раньше, чем совсем недавно это сделал Светозаров во главе мобильного отряда маркиза Зарнара. А вот уже на месте довелось устроить людям батальное сражение с тварями. И откуда их столько набралось, но только «утей» пришлось уничтожить полных два десятка! Ну а ротачи, чвирьи и старьи так вообще исчислялись сотнями. Создавалось такое впечатление, что магические монстры специально стянули сюда все силы, чтобы дать отчаянное сражение возвращающимся на свои земли людям.
Светозаров, хоть и метался во время битвы на все фланги, умудрялся обходиться самой малой тратой своих невосполнимых боеприпасов. Все остальные чудеса героизма и отваги творили воины, защищенные наглухо от магического визга, рева и свиста. Любо-дорого было смотреть, как они нанизывали на копья еще вчера страшных для них тварей или пинками окованных сталью сапог убивали беснующихся от бешенства прикормышей.
То же самое побоище вскоре переметнулось с открытых пространств в пещеры. Там вообще в течение получаса все проходы, ведущие в глубь массива, оказались наглухо завалены безжизненными тушами прущих из недр магических тварей. И еще продолжалось избиение премерзкой напасти мира Мерлан, когда все остальные, более свободные воины схватились за кирки и приступили к добыче кэфэц. А несколько полковых гульденов сразу на месте приступили к изготовлению пятикратных амулетов. Производство десятикратных артефактов было признано банальным расточительством: ведь даже пять крестиков ставролита легко выдерживали сводную трубную атаку сразу нескольких «утей».
Вокруг Торговца сплошным щитом металось два десятка самых великолепных и умелых воинов. Каким бы ни был великим гульденом чужестранец, никто не желал ему неприятностей от внезапно очнувшегося, ничего не соображающего прикормыша. Вдруг такая тварь прыгнет и вцепится в глотку?
Именно к своим телохранителям, остановившись в какой-то момент и обозревая затихающее сражение, и обратился граф Дин:
— Ребята, вон на том скальном уступе остались шесть лошадей. Подумайте, как их спустить вниз. А повозку оставьте там, на память потомкам.
— А вещи? — уточнил командир элитной охраны.
— Ну разве что на ваше усмотрение.
Гужевым животным из мира Зелени и в самом деле хватило корма на эти дни, да и расположенные внизу твари не обратили на них внимания. Вскоре первого коня специальное отделение, поставив некое подобие навесной стрелы из бревен, опускало вниз. Но в то же время находящийся наверху телохранитель обратился с громким призывом к графу:
— Ваше сиятельство! Дело, конечно, ваше, но, может, все-таки и устройства диковинные спустить вниз? Уж слишком они ценные и сложные, на мой взгляд.
— Какие устройства? — от всей души удивился Торговец.
— Ну, те, что в повозке, — вещал сверху воин. — Я не слишком в них разбираюсь, но только одни составляющие из цветных металлов стоят целое состояние.
Нехорошие предчувствия так и кольнули в сердце. Супруга ни о каких устройствах даже не заикнулась. Только и забрала свой саквояж с женским марафетом. Почему? Или кто-то побывал здесь за время их отсутствия и оставил невесть что и невесть по какой причине? Внимательно осмотревшись и удостоверившись, что пока внизу и без него справятся, Светозаров совершил восхождение на скальную возвышенность и заглянул под полог повозки. Да так и застыл, ошарашенный, на долгое время. Уж он-то сразу сумел рассмотреть устройство, которое очень сильно напоминало телепортационное. Подобные чудеса производили массово в мире Ситулгайн, и Торговец на них насмотрелся и вдоль и поперек. Но именно потому, что тамошние приборы ему были известны досконально, данный агрегат сразу бросался в глаза своими отличиями. И отличиями, намекающими на сильный перекос в сторону магии, — такой агрегат могли произвести именно в мире Зелени, ориентируясь на тамошние открытия и магическое видение составляющих всей сути вселенной.
Оставался открытым вопрос: как это гениальное творение должно было функционировать и на каких принципах оно вообще может работать? Но факт оставался фактом: перед взором странника между мирами впервые в его биографии красовалось устройство, которое гипотетически могло переносить существа и предметы на выбранное заранее расстояние.
Такого вроде как не могло быть вообще, но оно было!
Вполне естественно, что следующие два часа были потрачены графом на скрупулезное, детальное изучение вроде как его личной собственности. Он просканировал магическим зрением каждую деталь, ощупал пальцами все, до чего они дотянулись, и определил составы сплавов настолько, насколько позволяли его магические умения. Попутно удалось понять, что устройство запитано энергией малого кристалла и почти готово к работе. Вот только работать оно может на сравнительно небольшие расстояния: сто, максимум двести километров.
Пришлось размышлять усиленно и на тему «Почему супруга ни полсловом не обмолвилась об устройстве?». Если его в момент их встречи здесь не было, то это одно. Но, судя по некоторым деталям, лопнувшей оси и треснувшему колесу, тяжесть переноса прямо сюда имела место изначально. Просто всю связку из лошадей, повозки и титулованной возницы не сбросило с огромной высоты, а распределило над условным уровнем океана как раз на выступающий участок рельефа. Иначе от великой Маурьи и бедных лошадок и косточек давно бы не осталось.
Напрашивалась все-таки мысль: солгала заведомо? Или не придала значения устройствам? Но такого не могло быть по умолчанию: великая ученая, целительница чуть ли не третьего уровня, обладательница лабораторий и испытательного полигона в своем замке — и вдруг так наплевательски относится к невероятному по уникальности, ценности и сложности устройству? Маразм, не иначе!
Или? Или преднамеренная ложь и предательство!
Теперь, при рассмотрении событий последних дней, при воспоминании каждого жеста и слова виконтессы, совсем по-иному виделся подтекст, подноготная и двойной умысел происходящего. Ее первые слова… Ее некоторые задержки при ответах… Ее несколько наигранный восторг в не совсем уместных для этого сценках.
Понятно, что в какой-то момент в мозгу Светозарова пронеслось молнией опасение: «Вдруг она была моей женой когда-то? То есть давно! Потом мы поссорились, развелись, и она мне таким вот образом пыталась отомстить?»
Потому что слишком уж впилось в сознание чувство, что он все-таки был женат.
Но чуть позже проклюнулось и другое понимание ситуации: «Вдруг я вообще не был никогда женат?!» Подобное предположение выглядело еще страшней: совершенно незнакомая ему женщина воспользовалась своим прекрасным телом и знаниями о его прошлом, после чего вульгарно присвоила себе статус верной и любимой жены! Такое кощунство вообще в голове не укладывалось.
И с каждой минутой уверенность, что его жестоко обманули, крепла: «Если эта лживая тварь и в самом деле такое сотворила, то я ее распылю на атомы! Нет, вначале она побудет рабыней в публичном доме в самом грязном и уголовном районе какого-нибудь нищего мира неандертальцев. Год!.. Нет! Сорок лет побудет, а потом — на атомы! И никакой судья не упросит о смягчении моего приговора!»
Естественно, что некие сомнения в невиновности виконтессы еще оставались. Хотя бы той причине, что Торговцу самому себе не хотелось бы признаться, что его развели и использовали как последнего тупого оленя. Да и неведомые враги могли постараться. При стечении определенных обстоятельств и сама Тани Хелке могла оказаться несчастной, достойной самой искренней жалости жертвой.
Приказав себе пока не убиваться напрасно и не терять время без толку, Торговец организовал тотальный перенос вниз всей повозки с оборудованием. При этом пришлось напрячь извилины и собственные мышцы на полную катушку. Так что еще на час повальная занятость была обеспечена.
Ну а потом оказалось, что общими усилиями все повозки огромного каравана уже практически наполнены как рудой, так и крестиками кэфэц. По предварительным подсчетам, амулетов из этого материала хватит на всю столицу и несколько крупных губернских центров. Конечно, при условии, если обеспечивать защитой только самых удалых и умелых воинов.
Так что караван, не делая никаких перерывов на обед или ранний ужин, сразу двинулся в обратную дорогу. За два с половиной часа добравшись до форта Восточный, даже не стали возле него останавливаться, а проследовали дальше. И только после полуночи сделали часовой привал, при свете костров осмотрев и сделав профилактический ремонт перегруженным повозкам. И снова в путь.
Так что, несмотря на заметную медлительность всего каравана, к губернскому городу добрались к следующей полуночи. Потратив на такой беспримерный подвиг всего лишь трое неполных суток. Посланные вперед посыльные в количестве одной роты подняли на ноги все население. Везде горели факелы, костры, масляные светильники и газовые фонари. На каждой площади играл оркестр, раздавалась бравурная музыка и народ пускался в пляс. В любом дворе стояли накрытые столы, на которые счастливые люди выкладывали наиболее бережно хранимые запасы.
Жизнь резко менялась к лучшему. У цивилизации мира Мерлан появилась надежда на будущее.
И только сам граф Дин изначально был зол, раздражителен и сторонился всех встречных и любого застолья. Потому что ему сразу сообщили несколько печальную новость: виконтесса Тани Хелке покинула город, побыв в нем после ухода каравана всего несколько часов. Да, она посетила местную школу целительниц и даже успела всех девушек оздоровить, превращая в полноценных гульденов. Но потом примчался маркиз Зарнар со срочной депешей от самого короля Ирцшулара, где приказывалось чужестранке немедленно прибыть ко двору его величества. С подобными распоряжениями никто не спорит, и вскоре гостья убыла в столицу в сопровождении группы маркиза и молодой целительницы Майлины. Гульдена с периферии в той компании смотрелась более чем странно, но вполне возможно, что и она оказалась замешана в непонятные разборки, а то и была соучастницей. Вот только в чем именно соучастницей?
Понятное дело, что такие неожиданные путешествия не оспариваются. Да и сам Светозаров мог бы при желании броситься немедленно в погоню за таинственной не то супругой, не то аферисткой. Но лично для него виконтесса успела оставить короткое письмо в несколько строчек, написанное на языке мира Зелени:
«Дорогой Дмитрий! Я так счастлива! Наши ночи искренней любви навсегда останутся в моей памяти. Ты самый лучший, самый прекрасный и самый искренний мужчина. Жалко, что обстоятельства заставляют меня с тобой расстаться. Не ищи меня. А твоя частичка навсегда останется при мне: у меня будет от тебя сын. Это тот самый сюрприз, о котором я побоялась тебе признаться сразу.
Будь счастлив! Нежно целую.
Если сможешь, прости».
Так что оставшиеся полночи он просто тупо, с мрачным настроением тщился напиться.
А потом еще полдня пытался отоспаться в похмельном угаре.
Ну а затем его со всей деликатностью разбудил лично губернатор города:
— Ваше сиятельство, тут со стороны столицы прибыли рыцари из иного мира и утверждают, что знают вас лично. Требуют немедленной встречи.

Глава тридцать третья
НАПРЯЖЕНИЕ РАСТЕТ

В разных мирах события текли по-разному. Но вот тенденция к возрастающему напряжению просматривалась везде. Пусть даже и в разной степени.

Хуже всего, без каких-либо наметок к улучшению, ситуация складывалась в королевстве Ягонов. Поиски короля Бонзая и его лихого отряда снежным комом увлекали за собой все больше пропавших без вести людей. Вначале пропали посланные в количестве одного десятка разведчики. Потом еще полсотни воинов-добровольцев, отправившихся на поиски как монарха, так и разведчиков. И только потом примчавшаяся в башню шафик Флавия остановила безрассудное, спонтанное отправление воинов на явную погибель и стала организовывать массированную экспедицию. Если уж такая спасательная акция окажется бесполезной, решила высший маг Ягонов, то уже никто, кроме Дмитрия Светозарова, осиротевшему королевству не поможет.
Вытащили все имеющиеся сюртуки. Призвали самых умелых, сильных воинов. Разрешили и ледовым кангам участвовать в спасательной операции. Подключили часть научного сектора молодых шафиков. Задействовали разведывательную аппаратуру из мира Ситулгайн. Увы, последней осталось совсем мало, всего три единицы, да к тому же одна единица оказалась частично неисправна. Ведь накануне бедствия Торговец со своей супругой забрал основное оборудование для исследований вулкана Бормот, да так и не вернул. Благо еще, что оружия из нового сплава на складах имелось достаточно для экипировки хоть двухсот воинов. Но в принципе больше сотни боевиков, умеющих с этим оружием обращаться, в строю не осталось. Все остальные уже канули в безвестность либо с Бонзаем Пятым, либо ушедши по его следам.
Но в любом случае получилась маленькая армия, человек в двести пятьдесят. Естественно, что армию эту возглавила сама Флавия Несравненная. Хотя страшно расстроенная королева Власта и попыталась остановить самого сильного в плане магии человека:
— Аристарха нет, Дима пропал, если еще и ты не вернешься, мне останется только рыдать от горя. Неужели мужчины без тебя сами не управятся?
— Перед тем как раз и поперлись туда одни мужчины, — сердилась Флавия. — И где они все? А все потому, что ни одного шафика с собой не взяли. Жаль, я сразу не успела остановить еще первый десяток разведчиков.
— Но ведь и твоих сил может оказаться недостаточно, — опасалась королева. После чего придворная магиня ей шепнула на ушко:
— Если и я не вернусь, то закрывай Зеленый Перекресток наглухо и никого больше туда никогда не пускай. Ну разве что Дмитрий примчится.
— Как наглухо?
— А вот так! И не забывай, что тебе придется управлять всем королевством и растить наследника. Государство твердо стоит на ногах, народ за тебя любому перегрызет глотку. И не делай такие круглые глаза, я думаю, все будет хорошо. Это я так, на всякий случай.
Ну и через пять минут все воины спасательной экспедиции, колонной по двое, ушли в Хохочущий туман. Вначале двигались довольно бодро и быстро, ориентируясь по оставленным предыдущими отрядами меткам. Постреливали не слишком часто встречающихся бестий, а то и легко отбивали атаки более мелких просто ударами сапог, изначально боеприпасы решено было экономить.
А потом часа через три дошли до странной каменной конструкции, перегораживающей всю долину. Вернее, даже отвесной скалы огромной высоты, низ которой был аккуратно пронизан многочисленными рукотворными щелями, которые зигзагами уходили в глубь каменного пространства. Здесь тоже имелись знакомые метки, показывающие, что предшественники отправились по самому сравнительно широкому проходу. Почему все и почему никто не остался снаружи, вначале понять не могли. А потом стало чуть ли не поздно: с тыла в небо вознеслись каменные зубцы густой гребенки и с приличной скоростью стали надвигаться на спасательную экспедицию. Подобной ловушки такого гигантского размера ни один человек в здравом уме предвидеть не мог. Вот, видимо, и ранее прошедшие здесь отряды просто обязаны были скрываться спешно в вырезанных в скале щелях, а уже там дальше их судьба зависела от многих факторов.
Хорошо, что у экспедиции в наличии имелось достаточно взрывчатки, а сама Флавия обеспечила надежное прикрытие людей от разлетающегося крошева камней.
Надвигающуюся гребенку удалось вначале остановить, заклинив взрывами, а потом и расколоть по центру в нескольких местах. После чего стали понятны загонные предназначения всей этой гигантской ловушки. То ли зверей, то ли людей просто заставляли заходить в любые из щелей в каменном массиве. Что с ними там происходило дальше, попытались определить с помощью летательных устройств разведки. Но уже первое отправленное туда вдруг прекратило трансляцию картинки через двадцать метров полета. Что с ним случилось, можно было лишь догадываться. Следом отправили еще одно устройство, которое было не совсем исправно. Так оно хоть успело передать краткую, непонятную картинку: весь тоннель на какой-то момент из горизонтального положения кувыркнулся в вертикальное.
Последним устройством Флавия рисковать не стала, а отдала команду на возвращение. При этом она руководствовалась вполне здравыми соображениями: несмотря на общую отличную экипировку экспедиции, веревок взяли ничтожное количество, стальных тросов и лебедок из нерушимого сплава с собой не было вообще. И взрывчатки остался мизер. Не помешали бы и мощные строительные домкраты, которые в последние месяцы производили непосредственно в Ягонах все из того же магического сплава, который Торговец в больших количествах поставил когда-то из мира Эдельвар. Кстати, в последнюю неделю и свои металлурги с шафиками постарались, начали лить нечто подобное, что не разъедалось всесильным Хохочущим туманом. Да и вообще, следовало провести полное техническое перевооружение в свете новых проблем борьбы с массивными механизмами несуразной по масштабам западни.
Стараясь действовать осторожно, перебрались через разрушенную гребенку и поспешили вернуться к Зеленому Перекрестку. Время на лишние разговоры с королевой шафик тратить не стала, а сразу развила бурную деятельность по обеспечению техническим оружием и созданию инженерного подразделения. Благо, что и среди гражданских специалистов подобного профиля хватало добровольцев. По крайней мере, несколько успокаивало и давало ростки надежды само знание отысканной опасности. И если Бонзай с воинами остался жив, то любые ловушки будут со временем взломаны и раскурочены. Весь вопрос был только во времени: хватит ли его? Ведь если ловушка создана для загона дичи, то могут из пленников неведомые существа паштет наделать. Ну и людей некоторые дикари едят с особым аппетитом.
То есть в Ягонах поисковая операция на данном этапе результатов никаких не дала.

Несколько эпохальными и совсем в ином, непредвиденном ключе стали развиваться события на Земле. Когда Арчивьелы и Маурьи поняли, что обитель Желтых Грез окружена армией боевиков, они задействовали для спасения собственные магические силы. Причем создание щита на энергетическом уровне они совместили с тем самым куполом, который издавна накрывал монастырь и малую часть леса вдоль внешнего периметра забора. Видеть этот купол мог только Торговец, но с самого начала он рассказал о нем ребятам, и те умудрились засечь его уникальными приборами с Ситулгайна, а потом и довольно удачно исследовать. Занимались они этими экспериментами урывками, в редкие свободные минуты и в ущерб сну, но вот гениальные выводы, совмещенные со спасительным открытием, сделать успели.
А именно: если к невидимому полю желтого купола влить магические силы целителей, то на какое-то время внутрь купола не только Торговцы проникнуть не могут, но и любое тело массой менее трех тонн. То есть ни пули, ни снаряды, ни люди ворваться внутрь не смогут, какими бы боевыми качествами они ни обладали. Естественно, что время создания такого щита было строго ограничено: суммарно оно исчислялось пятнадцатью, максимум двадцатью минутами, но ведь не станут силы нападения атаковать монастырь беспрерывно всю ночь?
Имелись, конечно, и большие сомнения при использовании иного оружия. Например, не могли рассчитать, как будет действовать на купол луч лазера, сомневались в должной защите при применении тяжелых ядовитых газов, да и банальный бронетранспортер мог проломить стены монастыря таранным ударом. Не говоря уже о танке. Подозревали, что и ракетный удар с воздуха массой своих взрывов превратит древнюю обитель в груду битого щебня.
Но иного выхода не было, да и армия под командованием Пыл Пылыча вряд ли могла иметь все вышеперечисленное вооружение. Из тяжелой техники только и были замечены, что бронированные джипы, да и те использовались лишь как средство доставки в лес.
Понятное дело, что для поднятия всеобщей тревоги на уровне всего мира и самой Германии использовали немедленно все наличные средства связи, возможности взлома сетевых каналов и весь спектр возможностей сети Интернета. То есть помощь или хотя бы помеха боевикам в виде ринувшихся к месту событий сил бундесвера и силовых структур ожидалась скорая. Главное было продержаться до ее подхода.
Ну и тут Александра Светозарова, взявшая на себя непосредственное руководство предстоящим боем, успела заготовить для врага безжалостный сюрприз. Все стрелковое оружие сосредоточили на заборе и угловых башнях, а каждому стрелку успели задать сектор для ведения огня. Благо, что вовремя полученное предупреждение о начавшем стягиваться кольце атакующих дало какое-то время для организации. Даже наружные посты частного агентства успели завести внутрь монастырских стен, на всякий случай во избежание предательства разоружив и разместив в одном из подвалов. А потом только и осталось, что выждать несколько оставшихся минут.
В стане врага анализ и сбор информации тоже не прекращались ни на минуту. Поэтому там сразу заметили тот шквал негодующего протеста, который покатился по Интернету. Да и многие послания по специальным каналам для войск и полиции оказались перехвачены. То есть появилась возможность выбора: атаковать или немедленно уходить. Все-таки одно дело — коварно напасть, когда тебя никто не ждет, и другое — когда предохранители сняты и указательные пальцы противника уже лежат на курках. И в ином случае Павел Павлович так бы и поступил. Но сейчас он был взбешен окончательно после гибели своего главного московского подельника. И как никто в мире понимал: кто за всем этим стоит, где могут находиться его главные враги и как на этих врагах хоть частично отыграться.
Команда на атаку прозвучала, и выученные боевики рывком преодолели оставшиеся до забора две сотни метров.
И тут по ним защитники монастыря ударили шквалом автоматного и пулеметного огня. Причем ударили настолько мощно и такой массой пуль, что срезались некоторые деревья и выкашивался весь подлесок с кустами. Но все это гремело только две минуты. Как только приборы засекли уханье тяжелых минометов и первый ответный огонь, стрельбу из обители прекратили и всю ее накрыл невидимый защитный полог. Несколько обескровленный враг сразу дальше в атаку не пошел, зато сам начал массированный обстрел не только из тяжелых пулеметов, которые подвезли к монастырю на джипах, но и с минометов и даже нескольких орудий малого калибра. К пожеланиям шефа сровнять монастырь с землей в стане атакующих отнеслись на полном серьезе.
Но десять минут интенсивнейшего огня и артобстрела ничего не принесли: даже забор нигде не обвалился. Все стояло на своих местах словно зачарованное.
Вот тогда многое видевшие, прошедшие огонь и воду боевики дрогнули впервые в их воинской деятельности. И только вбитые на подсознательном уровне рефлексы повиновения приказам командиров заставили их броситься вперед после прозвучавших по внутренней связи слов: «Атаковать! Ломать все прикладами и сворачивать головы всем встречным!»
Бросились. Разогнались. И многие потеряли сознание при соприкосновении на скорости с непробиваемым щитом. Вот вроде бежит воин, ускорился и собирается прыгнуть как можно выше, уцепиться за верх забора, но… Натыкается на невидимую преграду и, словно мешок с картошкой, валится на усыпанную горячими пулями землю. И это при том, что пару раз, словно по команде, защитники монастыря открывают шквальный огонь из всего имеющегося у них стрелкового оружия. Не надолго открывают, секунд на десять, но этого хватает, чтобы уполовинить и так уменьшившееся число атакующих.
И это уже был полный крах всей операции. Монастырь уничтожить не удалось. И Павел Павлович дал команду на спешный отход: «Всем уходить вразброс и залечь на дно! На подходе силы армии и полиции!»
Сам он даже не подозревал, что за ним продолжают безостановочно следить, видят каждый его жест и слышат каждое слово. Да и за каждым пытающимся сбежать с места преступления боевиком следили отныне тоже. Как бы далеко они ни спрятались, от возмездия и справедливого наказания им не уйти.
Тогда как для обессиленных обитателей монастыря наступали иные трудные испытания: следовало теперь выстоять под натиском сил полиции и армии. Все-таки огромное количество трупов так и осталось лежать в лесу, стонали многочисленные раненые, брошенные своими подельниками по оружию, валялась масса оружия, минометы и малая артиллерия. Да и сам факт отражения атаки массированным огнем скрыть никак не удастся. Право частной собственности почти всесильно и довлеет почти над всеми спорами, но не в случае такого громкого военного столкновения. Да что там столкновения — считай, малой войны.
Германия вся застыла в ожидании предстоящих разбирательств. Ну а весь мир застыл, наблюдая за событиями в Германии.

Несколько по-иному, можно сказать, отлично и планомерно развивались события в столице империи Рилли. Там неутомимый Прусвет по подсказкам Дасаша приступил к извлечению сокровищ, которые были задействованы в получившемся случайно, спаявшемся воедино массированном магическом контуре. Помогли при этом и сложнейшие вычисления, которые были сделаны в Свирепой долине. Там сумели быстро построить макет создавшегося контура, рассмотреть его с наиболее верных точек зрения и отыскать метод, по которому, убирая золотые изделия по кругу, можно было весьма медленно и плавно отключить все устройство.
То есть работа разумного кальмара напоминала снятие с капустного кочана одного листка за другим. И ни в коем случае — два сразу.
Самым радостным и оптимистическим последствием такой «раскрутки» явилось неожиданное наблюдение Шу’эс Лава. Практически сразу ураган в межмирском пространстве стал идти на убыль. Причем настолько заметно идти, что баюнг бегал по научному полигону и пытался всем доказать:
— Сразу! Сразу надо отключать весь магический контур! Это именно из-за него ураган не прекращается! Я точно вам говорю!
Пришлось Тителу Брайсу, а потом и Эрлионе мягко уговаривать гиганта:
— Ну а что плохого случится, если мы выключим контур постепенно? Скажем, за сутки или двое? Зато будем иметь гарантию, что между мирами не начнется какой новый катаклизм.
— Но как же граф?! — возмущался великан. — Вдруг наставник там где-то умирает с голоду или от жажды? Вдруг для него каждый час дорог?
«Ты за моего папу Дмитрия не переживай! — сердилась магическая сущность. — Если он выжил сразу, то и потом выкрутится. А вот резкое изменение в структурах мироздания может ему помешать. А то и покалечить. Мы ведь не знаем, где именно он застрял. Ну и вдруг такое случится: отключаем резко — а там раз! И взрыв? Что тогда? Ручаешься, что взрыва не будет?»
Баюнг за такое поручиться не мог, но все равно пытался настоять на своем видении ситуации.
Ну и все понимали, что процесс выемки сокровищ мог бы ускориться десятикратно, если бы разумному кальмару, пронзающему камни, помогал десяток его соплеменников из разрушенного мира Шелестящего Песка. Да только, увы, доставить их в столицу империи было некому. Даже при отсутствии урагана Шу’эс Лав этого сделать бы не смог. Не те силенки! Очень хотелось бы Эрлионе попробовать совершить такие деяния, но она пока не понимала, как к делу переноса между мирами подступиться вообще и ее магической сущности в частности. Без папы Димы весь процесс обучения заморозился намертво.
То есть Торговца ждали все. И с уменьшением урагана надежды на его возвращение только увеличивались.
Разве что Тител Брайс переживал больше всего по поводу установленного второго кокона-ловушки «Проба-2»:
— Если Дмитрий потеряет свой пояс опознания, ему при возвращении придется ох как не сладко.

Глава тридцать четвертая
НАИВНОГО НЕ ИСПРАВИШЬ

Разговоры Торговца с рыцарями очень многое расставили на свои места в его просыпающихся воспоминаниях. Кто такая виконтесса, никто из доблестных рубак не слышал ни разу, но молодую супругу графа Дина Свирепого, которую звали Александра, все видели не раз в мире Гинвейл. По описаниям она и в самом деле была несколько похожа на Майлину. Но все равно такая явная и невероятно наглая ложь никак не укладывалась в сознании: для подобной аферы ведь и в самом деле надо любить потерявшего память мужчину. Но разве таким, как Тани Хелке, доступно само понятие любви?
Особым пунктом и пластом шли рассказы о сути нахождения на Мерлане как рыцарей, так и самого Светозарова. Оказывается, он успел забросить в этот мир по всем весям и государствам почти восемь тысяч рыцарского войска со всем снаряжением, припасами и даже оруженосцами. То есть процесс спасения людей уже был запущен и давал первые результаты. Так, к примеру, заброшенные к столице рыцари за десять дней успели очистить всю центральную часть Ирцшулара от магических тварей. Успели также дойти хорошие вести из соседних государств.
Ну а падение из подпространства в произвольный участок произвольного мира как раз и произошло в момент содрогания мира. Это содрогание, несмотря на свое краткое пребывание здесь, рыцари тоже успели четко зафиксировать. Но так как были уверены, что в любом случае Торговец за ними быстро не вернется, сразу забыли о вибрации и занялись уничтожением тварей.
Зато для самого графа понятие «содрогание мира», а также все его варианты и возможные следствия стали выстраиваться в довольно логическую цепочку. И он вдруг довольно отчетливо вспомнил: содрогание могло произойти при уничтожении кокона-ловушки, которую он установил в мире каких-то великанов-баюнгов. Ловушку создали всем скопом в Свирепой долине для уничтожения… для пленения… для…
Вот дальше вновь в сознании стояла серая, непроницаемая стена. Только и помнилось, что они с Тителом Брайсом очень хотели поймать, а то и уничтожить какого-то очень опасного типа. Очень, очень опасного.
А значит, реакция при таком взрыве в подпространстве могла случиться весьма неоднозначная. Вплоть до наблюдаемого там урагана.
Причем Дмитрий мыслил и рассчитывал точно так же, как это сделал совсем недавно и совершенно самостоятельно Дасаш Маххужди. Только мысленно соорудил правильную пирамиду с углами в определенных точках пространства, в несколько раз быстрей и правильней. Ну и стал высчитывать: почему, как, кто и куда мог провалиться. Особенно если туда включить некое телепортационное устройство, брошенное виконтессой в повозке.
Пока он мысленно составлял сложные диаграммы и графики, успел выслушать и прочие «новости» из собственной жизни, которые рыцари, к сожалению, знали только поверхностно. Зато вот про его подвиги и подвиги его молодой красавицы супруги во время спасения королей в мире Гинвейл довелось выслушать целую эпопею. И это при том, что о событиях рассказывал их непосредственный свидетель, один из рыцарей, тогда бывший на Поле сражений и сам помогавший уничтожать заговорщиков. Но в его словах деяния четы Светозаровых звучали словно древняя и сказочная легенда. Причем такая неправдоподобная легенда, что насупленный Дмитрий в конце концов не выдержал:
— Ни про себя не верится, ни тем более про жену молодую. С двух рук стреляла? Да еще и в прыжках и на бегу? Разве такие женщины бывают?
Рыцарь несколько смутился, пожал плечами и признался:
— Конечно, не бывает. Но это же супруга вашего сиятельства!
«Как будто такое утверждение может все разъяснить! — злился мысленно Дмитрий. — Вон, тут совсем недавно уже подвизалась одна аферистка в роли благоверной супруги, и вон как все ею восторгались. Можно сказать, сразу слагали легенды. И где она сейчас?»
Хотя некоторые проблески сознания при упоминании событий во время покушения на королей начали всплывать в памяти: стрельба, крики перепуганных людей, кровь… А потом неожиданно переливающиеся мягким светом гроты какого-то необычно прекрасного бассейна-купальни и зовущий к себе нежный голос.
— О! А вот таких купален у вас нет? — И граф описал рыцарю свои мелькнувшие миражи.
— Есть! Это же личные купальни нашего короля! — обрадовался рыцарь. — На вас с супругой там попытался совершить покушение князь, который устроил заговор. Он ведь потом сбежал и мечтал вам отомстить.
— Однако!.. Так мы и там справились?
— Конечно! Но это уже другая легенда.
После очередного прослушивания Дмитрий не так собой загордился, как остался страшно заинтригован собственной, никак ясно не вспоминаемой до сих пор супругой. Получалась прямо супервоительница какая-то. Причем прекрасная, как богиня, добрая для каждого, как мать родная, и даром магическим дивным владеющая. А именно: могла чувствовать смертельную опасность за минуту до ее наступления.
— А откуда она родом? — горел он нешуточным интересом.
— Поговаривают, ваше сиятельство, что с вашей родины. Но мы-то понятия не имеем, как ваш родной мир называется.
И опять в голове закружило облако белесых, размытых миражей. Конкретное упоминание о Земле дало и некие конкретные результаты: вот отдающий холодом каток, вот он мчится на всей скорости по льду… удар, падение, и виновница столкновения сидит на скамейке, морщась от боли. Но самое феноменальное, что она невероятно похожа на родную сестру Елену! На тот снимок сестры, где она заснята четырнадцатилетней вместе с родителями! Как?! Почему?! Откуда такое сходство? И глаза… Очень похожие глаза, но несколько иные. Красивее, что ли?..
И что-то в подсознании уже начало настойчиво шептать: «Это она! Точно! Это и есть та самая… Сашенька!»
Все еще нельзя было осознать иные вехи своего знакомства и разобраться в появившихся противоречиях. Например, если его супруга — та самая девушка с катка, то как она научилась стрелять из пистолетов с обеих рук за короткое время? Да еще и с акробатическими трюками?
«Ну, это ладно, — мысленно вздыхал Торговец, — с этими несуразностями разберусь со временем. Главное, я наше первое знакомство выловил, а дальше клубочек размотается. Да и ее лицо теперь все ясней в памяти всплывает. Хм! И в самом деле красавица! Но почему она так мне в тот момент Леночку напомнила? Нонсенс какой-то! Ведь они совсем разные!»
Беседа с рыцарями началась во время обеда, потом растянулась до ужина и завершилась обильной пьянкой уже глубоко за полночь. Как показалось графу, алкоголь ему помогает расслабиться и вспомнить некие вехи его жизненного пути гораздо быстрей.
Увы, утреннее похмелье показало полную несостоятельность лечения памяти такими ядовитыми для организма способами. Голова болела так, что даже вчерашние разговоры и легенды вспоминались бессвязными отрывками. Окончательно протрезветь и прийти в себя помогли обнаруженные на письменном столе рисунки пирамиды с мирами в ее углах и центром в виде мира Огненной Патоки. А также некоторые сумбурные расчеты рядом с чертежами. Захотелось срочно куда-то мчаться, кого-то спасать и как можно быстрей встретиться со своей настоящей женой. Но перед тем, как сесть за уточнение расчетов, Торговец заглянул в пространство между мирами. И был несказанно удивлен: бушующий там ураган резко шел на убыль! Нельзя было утверждать, что уже через час, а то и два можно будет рискнуть отправиться в Свирепую долину, но похоже, что через три часа путешествие все-таки состоится!
Ох, как взыграла кровь в теле молодецком!
Дмитрий бросился умываться, бриться и приводить себя в полный порядок. А потом, чтобы убить оставшееся время ожидания, настойчиво углубился в расчеты. И вскоре мог с большой долей уверенности утверждать: если рыцари последней партии остались на месте, он тоже вместе с виконтессой оказался здесь, то некая огромная масса металла должна была исчезнуть из мира Зелени и переброситься в мир Пустыни. Или! Туда могло перенестись то, что осталось после уничтожения кокона-ловушки. А при некотором размышлении делалось допущение: мог перенестись и ТОТ, который гипотетически мог уцелеть при взрыве. Тот самый враг, четкие очертания и имя которого все никак не могли прорезаться в памяти, но само существование почему-то ассоциировалось с определением «Торговец».
Теория, конечно, сильно спорная, и на практике все может оказаться иначе, но вот наведаться в знойную пустыню да осмотреть там все как положено следует обязательно. Ведь там имелась своеобразная ловушка для самого Дмитрия, например. До гор можно дойти, вернуться назад можно тоже, но туда и обратно — ножками. Вряд ли кто поступит так бездумно, но если в подпространстве царил ураган?..
Сразу после запоздалой побудки графа помощник губернатора предупредил и пригласил гостя на официальный ужин, который сегодняшним вечером давался властями города по поводу грандиозного праздника. Но в связи с завершающимся ураганом Светозаров решил уйти без лишних церемоний, оставив только короткое письменное сообщение. Дескать, срочно надо, его ждут, а сам он сожалеет и мысленно всегда с народом мира Мерлан. Он уже и написал такое сообщение да собрался бесшумно уходить через найденный еще вчера в этом же доме створ между мирами, как вдруг слуги ему сообщили, что прибыла госпожа гульден Майлина, уроженка форта Восточный. Стало жутко интересно, где она была и что за новости принесет, да и в последний раз захотелось увидеть приятное, жутко располагающее к себе личико.
— Да-да, конечно, пусть войдет!
Целительница ворвалась вскоре в комнату так, словно прорывалась сюда с боем, и выпалила от порога без единого слова приветствий:
— Граф, твоя супруга тебе изменяет с маркизом Зарнаром! Она с ним от тебя сбежала и поселилась в его замке! — При этом она так нервничала и переживала, что ее становилось жалко. Похоже, она мчалась сюда от столицы, не делая даже единственной остановки для отдыха. — Ее надо убить!
— Привет! И успокойся! — Пришлось чуть ли не насильно усадить ее на стул, дать в руки стакан воды и заставить сделать пару глотков. — Во-первых, она никакая мне не супруга. Во-вторых, за что ее убивать? Судьба ее и так накажет. Ну и третье: как ты себя чувствуешь и почему так неожиданно уехала из города?
Прекрасные глаза уставились на Дмитрия в упор, одним только глубоким взглядом за один раз отвечая на все вопросы. И кажется, она обо всем сразу догадалась.
— Она нас всех обманула?
— Увы! Воспользовалась тем, что знала меня лично и очень много о моей жизни, и устроила этот спектакль с собой в главной роли.
— Зачем?!
— Сам ошарашен. Скорее всего, Тани такая вот врожденная аферистка и закоренелая обманщица.
— Но она тебя использовала! — От гнева Майлина еле сдерживалась, чтобы не разбить стакан об пол. — Она с тобой спала! — Увидев, как граф на это лишь разводит руками, она перешла на обвинительный тон: — И тебе это нравилось!
Оправдываться не было смысла, да и не чувствовал себя Дмитрий в чем-либо виноватым. Только и хотелось, чтобы эта славная, прекрасная девушка так не убивалась по такому, в общем-то, не смертельному поводу.
— Да что взять с больного и увечного? Я вон до сих пор так большую часть утерянных воспоминаний не вернул.
— Но жену ты свою вспомнил?
— Можно и так сказать.
— И ты признаешься ей в том, как тебя провела подлая виконтесса?
— Ну, даже не знаю.
— А о том, как я спала с тобой? — продолжался допрос с пристрастием.
Образ Александры уже окончательно сформировался у Светозарова в сознании, но вот как она отнесется к подобным пересказам его приключений, он до сих пор не задумывался. С одной стороны, он как бы ни в чем не виноват и морально законной супруге не изменял. Но с другой стороны, пусть и с изувеченным травмами телом, умудрился переспать сразу с двумя женщинами. И что-то ему подсказывало, что подобных признаний следовало бы поостеречься. А в идеале вообще все свалить на потерю памяти не только о событиях до падения, но и после.
И опять-таки: будет ли подобная ложь во благо? Не скажется ли это потом на откровенности отношений, если правда всплывет каким-то образом и супруга узнает о нечаянных изменах? Ведь тогда наверняка будет только стократно хуже. А значит, хочешь не хочешь, а придется рассказать.
Именно к такому трудному выводу пришел озадаченный граф, припомнив все события и взвесив все минусы последующей своей скрытности. О чем и сообщил напряженно застывшей девушке:
— Скрывать ничего нельзя. Тем более что моей вины в этом нет.
— А моя вина в чем? — выдохнула Майлина.
— Мм… не понял?
— По закону Кархаччи, — она смотрела на него прожигающим до нутра взглядом, — брошенная женщина, которой гульден воспользовался две ночи подряд, обязана покончить с собой.
— Уф! Час от часу не легче. — Торговец от такой новости задергался, как от удара током. — Кто такой этот мудак Кархаччи?
— Кархаччи — богиня личностных отношений, и ее законам уже тысячи лет.
— О-о-о! Что за ненормальный закон! — Но при всей его странности чувствовалось, что целительница говорит истинную правду. Другой момент, что растерянный Дмитрий не знал даже, что посоветовать молодой гульдене. — Ну и что? Неужели ты станешь слепо следовать этому закону?
— Мне ничего больше не остается.
— Да что за бред! Наверняка есть масса выходов!
— Например?
— Ну, не знаю… Уехать куда-нибудь, в другой город, в другое государство.
— Кому я там буду нужна? Отверженная и униженная…
Из прекрасных глаз выкатились две слезинки, которые ударили по сердцу Светозарова словно два стилета.
— Но ведь так нельзя! Между нами ведь ничего не было!
— Попробуй это докажи остальным. Твоя жена такому поверит?
— Конечно! Я ведь никогда не обманываю!
И тут же получил предложение из серии «От такого не отказываются»: — Тогда забери меня с собой! В другом мире наши законы недействительны.
Граф Дин чуть не взвыл от досады и большими шагами стал нервно расхаживать из угла в угол приемной своих царских апартаментов. В такую ситуацию он еще не попадал. Хотя память ему до сих пор изменяла и он рисковал еще и не такие сценки из своей жизни припомнить. Но то будет потом, а данную проблему следовало решать сейчас, здесь и немедленно. Если по его вине покончит с собой эта прекрасная, талантливая и смелая воительница, то сам себя не простит до конца жизни.
Да и если взглянуть на вопрос с другой стороны: что здесь такого? Ну захватит он Майлину с собой, ну отдаст ее под опеку академии или определит на уважаемую должность целительницы в каком-то ином мире, кому от этого станет хуже? Да и разве обязательно потом встречаться с этой девушкой? Спас — и хорошо! К чему благодарности?
Эти и масса других вопросов пронеслись в голове у Торговца, пока он метался, как тигр в клетке. Ну и самое главное, его, словно магнитом, тянуло домой, он всеми фибрами своей души ощущал, что его давно ждут, паникуют и переживают. А то и определенные трудности могли за время такого продолжительного отсутствия возникнуть. Уходило драгоценное время, и граф Дин Свирепый Шахматный решился:
— Ладно! Только я отправляюсь немедленно! Ты готова?
Целительница вскочила на ноги, как вышколенный за многие годы наемник:
— Так точно! Все мое — при мне!
Несмотря на серьезность события, Дмитрий не сдержался внутренне от скабрезной мыслишки: «Ну да, такой женщине, кроме собственного тела, ничего больше и не понадобится! А оно всегда при ней!» А внешне постарался спрятать улыбку.
— Тогда за мной! — Схватил со стола заготовленный пакет и поспешил на выход. В коридоре так и стоял слуга, ожидающий дальнейших распоряжений, а может, даже и пытавшийся подслушивать. — Вот тебе, любезный, письмо, немедленно передай его губернатору! И добавь на словах, что гульдену Майлину я пока оставлю при себе.
Тот умчался, смешно подпрыгивая на скорости, а Торговец провел девушку через несколько помещений в один из холлов, оглянулся по сторонам и скомандовал:
— Крепко закрой глаза, а то потом будут боли и резь.
И сделал шаг в подпространство между мирами.

Глава тридцать пятая
В ГОСТЯХ ХОРОШО, А ДОМА… ЛУЧШЕ?

Ну да, графский замок в Свирепой долине можно было считать своим самым основным, главным домом уже давно. Если, конечно, Торговец не успел в последнее время чего иного прикупить. Вон, жениться-то умудрился.
Не успел он это подумать, оглядываясь по сторонам в зале приемов и отправлений, как в пространстве зазвенел радостный и звенящий чарующими обертонами нежный женский голос:
— Папа Дима! Папа Дима вернулся!
В голове что-то перемкнуло: «У меня еще и дети есть?! Может, я вообще отец-герой?!»
А растерянный взгляд продолжал метаться по углам.
— Ты… кто? И где?
Женский голос стал капризным и обиженным:
— Па, ты что, издеваешься над своей любимой дочерью? Или ты забыл свою Эрлиону?
— Э-э-э, да я как-то…
Пока он мямлил, слово решительно перехватила Майлина:
— Граф Дин вывалился в наш мир и при страшном падении потерял часть памяти. Не помнит период примерно от месяца до двух.
На каком-то ментальном уровне Дмитрий расслышал всплески магических эмоций и призывные крики: «Сюда! Все сюда! Папа Дима потерял память! Ну чего вы там все копаетесь? Папа Тител, тебя это в первую очередь касается! С чего это ты взял, что несешься сломя голову? Встречный ветер глаза через уши выдавливает? Это у тебя от старости! Пора взяться за твое омоложение!»
Тогда как одновременно с этими неслышными криками тот же голос с некоторой ревностью и не совсем деликатно обратился к решительно настроенной девушке:
— А ты кто такая?
— Меня зовут Майлина, я целительница из мира Мерлан. Помогала его сиятельству выздоравливать после травм.
Тон сразу сменился на приветливый и дружеский:
— Детка, что же с ним случилось и помнит ли он хоть свое имя?
Неожиданно в голове у Светозарова произошло еще одно просветление, и он вспомнил, что Эрлиона — это нечто магическое, проживающее во всем замке, словно дух, и с ней можно разговаривать мысленно. Поэтому сразу и попробовал:
«Тебе ведь сказали, что я не помню только последний месяц! И не приставай к девушке, она впервые переместилась между мирами, пусть в себя придет!»
«Ой, какой ты стал строгий и вредный! — Но в голосе Эрлионы так и сквозила нескрываемая радость. — Ничего, сейчас тобой остальные папы и мамы займутся!»
Тем временем целительница из мира Мерлан принялась обстоятельно отвечать на услышанный вопрос, словно проводился врачебный консилиум и самого больного уже вычеркнули из списка живых. Он пожал плечами и сам решил проявить встречное игнорирование. Но не успел выйти в коридор, как его чуть не сшиб с ног проворный, упругий, как пружина, юноша, с радостным криком бросившийся его обнимать:
— Ура! Наставник вернулся!
Следом за ним ворвалось еще несколько Арчивьелов и Маурьи академии, а потом и сам запыхавшийся ректор появился. Кажется, его прямо в дороге умудрялась обо всем информировать вездесущая Эрлиона, потому что он со своим гигантским ростом просто хлопнул приятеля по плечам ладонями, потом сместил их ему на голову и проворчал:
— Наконец-то! — Видя, что «больной» пытается что-то спросить, добавил: — Замри и не дыши!
На всех остальных прикрикнула, чтобы не шумели, сама Эрлиона. Минут пять Верховный целитель ощупывал голову графа и что-то бормотал о повторяемости процесса и о вывихах сознания с простейшим временным коллапсом. Потом что-то все-таки отыскал и приказал нескольким Арчивьелам:
— Придержите его силой структур со всех сторон. Отлично! А ты приготовься, может, чуточку заболит.
Ну и заболело! Да так, словно импульс воспоминаний опять заставил пережить страшную боль при падении на дерево. Словно еще раз пришлось пережить момент собственной смерти. В глазах пошли красные круги, затем все покрылось мраком и… Все прошло так же неожиданно, как и началось. А взгляд выхватил среди остальных лиц входящее лицо сестры.
— Леночка! — Он помнил все, до последней детали, из своей прошедшей жизни. Причем свежесть восприятия прошла не только по периоду за последний месяц, но и по всей жизни.
Сестра бросилась к нему, обняла, тревожно заглядывая в глаза:
— Димочка! Где ты пропадал? Что случилось?
— Все хорошо, родненькая, теперь уже все хорошо. Об остальном расскажу позже!
Он оглянулся кругом, с удовлетворением узнавая Хотриса и протискивающегося в дверь Шу’эс Лава, потом наткнулся на такое знакомое лицо Майлины и понял, что немедленно мчится к Александре. Только и успел, что отстраниться от Елены и шепнуть мысленно Эрлионе:
«Детка, я скоро вернусь! Пока пристройте с Тителом нашу гостью к какому-нибудь делу».
Но диалог на этом не закончился.
«Ну ты глянь, что творят! — возмутилась магическая сущность и тут же пояснила: — Как только слух пронесся, что ты вернулся, дети словно с цепи сорвались! Они уже к вечеру половину ваз переколотят!»
«Ну и что? — внутренне заулыбался Светозаров, вспоминая воспитанников академии, большинство из которых были круглыми сиротами. — Пусть пошалят, пока маленькие. Это у тебя пап и мам вон сколько, а у них…»
«Кто бы сомневался, что ты ответишь иначе», — с явной гордостью за такого папу проворчала напоследок магическая сущность.
В обитель Желтых Грез он успел вовремя. Хотя по большому счету опасность там уже никому не грозила. Разбирательства и неприятности морального плана — да, грозили, но с его прибытием они сразу исчезли окончательно. Каким-то чудом супруга оказалась всего в нескольких метрах от места его появления и в одном летящем движении утонула в его объятиях. Буквально повисла на нем, задыхаясь от счастья и глотая непроизвольные слезы.
— Любимый, я так тебя ждала! — И без всякого перехода затараторила скороговоркой: — Был бой, мы отбили атаку боевиков, теперь полиция собирается взломать ворота и войти внутрь. Дальше тянуть время нельзя. Лучше всего убрать отсюда всю технику и нас, операторов и аналитиков. Оставшиеся монахи выкрутятся, мне отец Клод уже все растолковал для такого случая.
— А как же все движение?
— Перенеси нас всех в любую закрытую наглухо пещеру, пусть даже в Гималаях. Есть такая?
— Есть, но там не совсем удобно.
— Ерунда, ребята не имеют права терять контроль над ситуацией. Ну а дальше они и без нас справятся.
— Хорошо! Все готовы?
Излишний вопрос. Как только монахи и ученики академии рассмотрели Торговца, все успокоились и успели привести терминалы уникальной аппаратуры в положение «Пауза». Во двор прямо с порога крыльца неслись зычные команды настоятеля монастыря: «Открыть ворота! Сколько можно вас поторапливать, лентяи?!» А уж что, где и как расположено, Светозаров и сам прекрасно знал. Так что уже через некоторое время кураторы движения «Наш мир не одинок!» возобновили свою работу. Правда, не из недр Гималаев, а в одной из неизвестных спелеологам Земли пещер на западе Швейцарии. Там в случае необходимости и выходы на поверхность имелись. Отныне Торговец старался перестраховываться постоянно.
По поводу того, остаться с ребятами или нет, главный аналитик бывшей конторы Казимир Теодорович решил сам:
— Я бы с удовольствием еще на недельку остался. Без меня они справятся, но помехой никак не стану.
— Тогда всем до встречи! — не стал тянуть время Дмитрий, подхватывая, а вернее, так до сих пор и не выпустив супругу из объятий и шагая с ней на тропы между мирами.
Следующая остановка: Башня шафика в Ягонах. И сразу же слух ловит звучание тревожной сирены «Беда!». Благо, что хоть далеко бежать и выяснять обстоятельства не пришлось, королева Власта вместе с наследником находилась на гостевом этаже башни. И о случившихся напастях рассказывала прямо на ходу, спускаясь в подвал к Зеленому Перекрестку. При этом она то слезинки утирала, то сердиться начинала, угрожая своему благоверному: «Такое устроить после его возвращения!»
Светозаров даже рассмеялся:
— Это ты брось! Мечом махать — дело мужское, королю тоже доступное, так что не горевать надо, а радоваться его приключениям! — Но, взглянув на многозначительно покосившуюся Александру, смутился, припомнив, что у него самого еще впереди ой насколько нелегкие объяснения и признания.
И перешел на деловой тон: — Ничего с Бонзаем не случится!
Чувствую. Жаль, что нас не дождались. Но мы их все равно скоро нагоним! Опять-таки, уверен, что и без нас бы они сами прекрасно справились.
Последние утверждения относились к спасателям. Тяжело груженная спасательная экспедиция под командованием Флавии только час назад как отправилась в Хохочущий туман. Но вся затея с домкратами и тросами была признана Торговцем изначально и стопроцентно верной. Все-таки придворная шафик недаром свой хлеб ела и со своими обязанностями справлялась превосходно.

Эпилог

Летательное устройство медленно двигалось над барханами пустыни, над ровной цепочкой следов, которые тянулись прямо к нависающим невдалеке гигантским горам. А Дмитрий старался прислушиваться к своим чувствам и время от времени заглядывать в межмирское пространство. Он выискивал границу, за которой никто из Торговцев не мог воспользоваться своими возможностями. Час назад они тщательно исследовали место сброса хищников и легко по разным деталям догадались о происшедшем здесь. Крафа выжил во время взрыва, сумел запастись мясом и кое-какой одеждой и, судя по рассмотренным следам, добрался-таки до подземных озер. Другой вопрос, догадается ли он, что его неумение убежать обратно в иные миры — понятие чисто территориальное? Если он уже пытается уйти из гор, то потом его вряд ли отыщешь.
Конечно, новый кокон-ловушка «Проба-2» уже был установлен в мире Огненной Патоки, и Тител утверждал с полной ответственностью, что тиран и узурпатор всех миров на этот раз попадется обязательно, но рисковать больше Светозаров не хотел. Как и ждать банального развития событий, сидя на месте. Поэтому решил пешком отправиться на поиски главного врага всех Торговцев и таки его уничтожить. Вернее, не совсем пешком, а в полной мере используя заплечные ускорители, которые могут хоть вокруг всей планеты несколько раз пронести.
От этого решения Светозарова не смог отговорить никто. Как не смогла его отговорить Александра от решения идти без нее. Даже от предложения ждать его в иных горах он категорически отказался. Слишком уж переживал: вырвется Крафа у него из рук да схватит супругу в заложницы. И что тогда?
— Стоп! Это здесь! — Наконец граница была найдена. — Давай назад, я запомнил ориентир и расстояние.
Как только они вернулись в ареал возможного перемещения, Дмитрий перенес летательное устройство на полигон своего замка в Свирепой долине, чтобы отсюда совершить прыжок прямо в пустыню мира Огненной Патоки.
И супруги стали прощаться:
— Мы ведь договаривались без слез!
— Я не плачу, — моргала своими ресницами Александра, — просто что-то в глаз попало.
— Хоть за твоим здоровьем следят всей академией, но нервничать все равно нельзя, потом это скажется на ребенке.
— Если ты не вернешься, я все равно умру.
— Сладенькая, ты уже определись, пожалуйста, — старался он рассмешить и взбодрить любимую. — То ты плачешь, когда я отправляюсь по делам, то после моего возвращения грозишься меня разорвать.
— Было за что! — Слезы сразу высохли. Одного ничтожного упоминания о лживой виконтессе Хелке хватало благоверной для приведения себя в наивысшее состояние боеготовности. — И если ты еще раз в жизни обо мне забудешь, то я…
— Представлю, что будет… — Почти каждое слово он сопровождал поцелуем любимых губ и щек. — Догадываюсь, как мне будет… э-э-э… больно, ну и постараюсь такого не допускать. Все, дорогая, а то я так тут и останусь.
И при всем старании не выпустить мужа из объятий, руки графини дернулись в появившейся под ними пустоте.
Несмотря на личные пожелания и предпочтения, Дмитрию Петровичу Светозарову пришлось отправиться на поиски своего самого опасного, да и всеобщего врага. А проведение давно обещанной свадебной церемонии опять откладывалось на неопределенное время.

Конец шестой книги